Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 276)

- Сцикуны!

До того, как потерпеть во всех смыслах горькое поражение от морской болезни, Максим успел подслушать его разговор с Чернововком.

— А не помните в окрестностях село, где лет двадцать назад дом сгорел? – спросил Северин.

Горбун расхохотался.

— Дядя, это же Причерноморье, сплошная степь! Здесь летом на камнях яичницу жарят. Каждый год столько пожаров случается, что целые села выгорают, а ты о какой-то хате двадцать лет назад спрашиваешь! Ты откуда будешь?

— Из Приднепровья мы.

- Отнесло же! Дела военные?

- Вторая ищем.

– О, дядя, непросто это. Времена сейчас неуверенные, все на ногах, — горбун харкнул в волне. — Проклятые захватчики! Чтобы они повыдыхали, монголы, и Орда их! Что спокойно не живется в своей сторонке? Нет, подлецы, прут и прут, все им нужно. А еще турки, хвойда их мать! Бусурманы теперь из Крыма на наши границы забегают, людей воруют и поселки грабят!

Дальний берег мигал огоньками. Над волнами шумели мартины.

Захватчики, подлецы, хвойда, повторял под нос Вдовиченко, когда недавний ужин из жареной рыбы решил преждевременно покинуть его внутренности.

Словно стало легче. Северин и паромник до сих пор болтали. Лошади, которым зашуршали глаза, отдыхали. Максим устроился на косик, расстеленный на палубе, закинул руки за голову, впился глазами в звезды. Он любил ночь – лунные лучи не обжигали белую кожу, не раздражали красные глаза.

Куда он плыл? Зачем? Бозно. Человек без цели, человек без мечты. Такое существование не ужасало: волки не искали смысла в жизни. Они даже не знали такого слова... Как же он скучает по стае! Однажды он обязательно вернется к ней. И обязательно отомстит Владыке лесу за унизительное изгнание.

Утро принесло сушу. Максим спрыгнул на берег первым. Лошади, освобожденные от посторонков, били копытами по покрытой мелкими раковинами дорожке. Село, чье название Максим не запомнил, воняло рыбой — свежей, лежалой, гнилой, соленой, копченой... Ему аж дух забило от этих ароматов. Желудок скрутило снова. Черновков вонь не мешал: он распрощался с паромником, дружелюбно поздравил местных рыбаков, которые с подозрением осматривали зайд с большой земли, и дал знак трогаться.

На косе весна буяла по полной. Рыбная вонь, на радость Максима, исчезла, соленый запах моря отступил — пришла терпкая степь. Высокие травы раскинулись густым зерном до края, клонились вслед за неустанным ветром, и эта бескрайняя равнина, совсем не похожая на родной лес, сразу пришлась Вдовиченко к сердцу — именно таким выглядело слово «воля».

Северин развернул засаленный атлас и ткнул на нужную малышку:

– Видишь? Мы здесь, на западном краю Кинбурнского полуострова.

Максим кивнул – читать карты было легко.

— Варган говорил о землях в треугольнике между Олешковскими песками, Тендровским и Джарилгацким заливами. Там мы его и найдем.

— Этот треугольник кажется чертовски огромным.

– Глаза боятся, – Северин свернул атлас. – Мы найдем их быстрее, чем ты себе представляешь.

Здесь было тихо. Чем дальше они продвигались, тем больше чувствовалось дыхание войны: безлюдные деревни, молчаливые хутора, стаи одичавших псов, покинутых хозяевами. Тощие собаки бродили по дорогам, провожали всадников голодными глазами, но приближаться не решались: тяжелый волчий дух сероманцев забивал рычание в слюнявых пастьах.

— Враг ли далеко отсюда?

– Ближе, чем кажется, – Северин указал рукой на остров в серебристой воде. - Это Джарилгач. За ним уже Крым, а там хозяйничают османы.

– Джарилгач. Крым, Максим осторожно распробовал слова, прищурил глаза и разглядел маяк на острове. – Море чистое, без военных кораблей.

– Пусть так и остается. Не хватало нам дополнительного фронта на юге.

"Нам". Максима удивляло, что Северин переживает о предавшей его стране. О войне характерник говорил ежедневно, объяснял газетные новости, тонкости боевых действий и нюансы их течения — например, как влияет природа, время года, погода и настроения местного населения на решение штурма города. Он часто вспоминал островную войну, приводил примеры из нее, но о своем участии почти ничего не рассказывал.

Истекла вторая неделя бесплодных поисков в степях. Максим утешался бескрайними просторами и необъятным небом, ежедневно подбирал новые слова, подходящие к этой земле, выводил их мыском сапога на песке. Увидеть, вдохнуть, впитать – этот край караулил изгнание! Но Властелин леса, постоянно напоминавший себе оборотень, все равно ответит за свой поступок. Призрак мести оставался единственным звеном, соединявшим Вдовиченко с прошлой жизнью.

Он сомневался в возможности разыскать беглецов, которые не хотят быть найденными, в этих необозримых степях. Чернововк сомнений не имел (по крайней мере, мастерски это скрывал), чертил проверенные участки на карте, неутомимо расспрашивал жителей каждого села, и, наконец, его настойчивость была вознаграждена.

— Двое травников! Да, с прошлой осенью здесь ездят, — закивала продавщица.

- В самом деле? Они иногда не моего возраста?

Женщина мгновенно схватила степень его заинтересованности.

— Купите целебную смесь, господин! Добавляет сил и бодрости, лечит от всякой простуды, она протянула пучок засохших растений. – Слышите? От самого аромата становится легче, в голове проясняется! А как заварить на кипятке, как настоится... М-м-м, самый лучший напиток для начала дня!

– Хорошо-хорошо, я понял, – Северин отдал несколько медяков и ткнул полученный букет Максиму.

- Вот, собственно, травники месяц назад привезли. Почти все продала! Хороший товар быстро покупают. Вам повезло, успели схватить предпоследний пучок, — довольная продавщица спрятала деньги. — Может, возьмете еще?

— Только после того, как воспользуемся первым.

— Ваше дело, — разочарованная женщина затараторила дальше: — Привозят все в отличном виде, без насекомых и гнили, никогда не пытаются обмануть, в отличие от других. Жаль только, что заказ не принимают, приезжают всегда непредсказуемо, в разное время...

— У одного из них поврежденное ухо, — предположил Северин.

— Не знаю, что там у них с ушами, я на мужские уши не заглядываюсь, — отрезала продавщица. – Красивые руки – основа мужественной красоты! Но если вас интересуют их уши, господин, то отвечу так: один постоянно торчит в капюшоне независимо от погоды, так что его ушей я не видела. Настоящий отшельник! Никогда не разговаривает.

Совсем как я, подумал Максим, и поправил шляпу. Женщина стреляла на него любопытным взглядом.

– Все дела я веду со вторым. Невысокий симпатяга, жилистый, светлые волосы уши закрывает...

Она вдруг вытаращилась и обеими руками закрыла себе рот.

- Мать родная! А зачем вы их ищете? — донеслось сквозь ладони. — Неужели они обиды нанесли?

Северин притворно рассмеялся.

— Что вы говорите! Это мои друзья, которых я не видел больше года.

— А-а-а, вы тоже травники!

- Начинающие.

Женщина успокоилась. Начинающие – приятное и легкое слово, которому хочется верить.

— Они вечно путешествуют, как кочевники, с места к месту. Вот они здесь, вот возле Голой Пристани, вот возле Большого Порта, вот у Широкого залива, — она стихла и доверчиво добавила: — Говорят, будто они дезертиры, из армии сбежали... А другие говорят, что это характерники... А на них борзые охотятся!

Лицо Северина окаменело.

— Но это все сплетни, — рассмеялась женщина. — Ведь борзых разогнали, хозяев тех кровавых! Зачем было сероманцев убивать? Как только уничтожили Серый Орден, сразу проклятие упало на нашу землю... Орда сквозь границы поперла, Киев окружила, а тут в нескольких милях османы слюну пускают...

Еще много, много слов. Максим устал слушать. Когда они откланялись, Северин сказал:

— Жаль, что я не знал этой дамы года два назад.

– Понравилась тебе?

- Да нет, - Чернововк возмущенно всплеснул руками. — Просто хотел бы услышать ее мысль о Сером Ордене в те времена, когда все читали «Летопись» и ненавидели характерников.

Максим протянул засохшие травы своему коню, и тот сжевал их под завистливым взглядом гнедого Северина.

К вечеру остановились по обе стороны дороги, возле нескольких кривеньких сосен, которые звали местные горделивым словом «подлесок». Вдовиченко разлагал костер, когда вдруг понял: еще месяц назад он лесным волком пировал кровавой свежестью, а сейчас ужинает сухарями и сушеной рыбой у Черного моря... И все, что было когда-то жизнью, обернулось тонким маревом.

— Северин, если бы ты мог — что изменил бы в своем прошлом?

Характерник ответил изумленным взглядом. Ответить не успел: раздался легит, швырнул охапкой запахов, Чернововк глубоко вдохнул и повернулся на дорогу.

– Грядет интересная ночь.

Максим наворошился.

- Всадники. Четверо. Направляются к нам.

Опасность!

— Не просто всадники, — посерел Северин. — Ладан и прах, друг мой! Хорти Святого Юрия собственными персонами. Только мы о них услышали, и вот они уже здесь!

Максим почувствовал, как кровь хлынула в лицо. Хотя и не рыцарь Серого Ордена, он был оборотнем, а божьи воины убивали независимо от наличия череса. Северин рассказал ему все от подготовительных лагерей в монастырях и первой масакры до уничтожения дубов и поражения сероманцев.