Алекс Веспер – Хрономонтаж. Том 1. 1989-90 (страница 2)
– Ом дарда сарна хум пад.
– Ом дарда сарна хум пад.
Произнеся последнюю мантру, я вдруг страшно захотел спать. Глаза закрылись сами собой, в голове появилось ощущение обволакивающей пустоты, заполняющей все сознание… И наступила темнота.
***
Проснулся я с дикой головной болью, как будто с худшего похмелья, умноженного в сто раз. Двигаться тяжело, но надо: попить воды, в туалет, и вообще.
Я понял, что лежу на неудобной и плохо пахнущей подушке, на каком-то матраце или тюфяке, укрытый сверху курткой. Это повысило мою мотивацию напрячься, приподняться и сесть.
Оказалось, что я спал на лавке, точнее, на широкой доске поверх больших ящиков. Находился я внутри маленькой тесной комнаты. Хотя нет, кажется, это не комната, а киоск.
Все помещение завалено какими-то небольшими коробками; они лежали везде – на полках, на столе, на витрине, в ящиках.
Вдруг я понял, что это аудио-кассеты для магнитофонов. Меня озадачила мысль, почему я сижу среди кучи кассет…
А в следующую секунду в голове словно вспыхнула лампочка, и я вспомнил, что произошло накануне, перед самым сном.
Ночная трасса, вылет в овраг, страшная боль. Странный чел, нелепый разговор. Мое согласие, чтение мантр, и вот…
И вот сижу в ларьке, торгующем аудиокассетами! Неужели все наяву, и я действительно переместился в прошлое?!
Это понимание было пугающим, даже мелькнула секунда, когда меня всего заполнил жуткий страх, вплоть до мурашек.
Но почти сразу я почувствовал, что происходящее меня одновременно завораживает. И мурашки скорее не от страха, а от волнения, изумления, ожидания чего-то чудесного и неведомого.
Охренеть, я в прошлом. В каком он там говорил, в 1989-м. Вот это да. Ну блин вообще.
Тут в голове словно вспыхнула еще одна лампочка. Я стал искать глазами зеркало, но оглядевшись вокруг, не нашел. Можно посмотреть в телефон, главное увидеть вообще, как я выгляжу! Машинально полез рукой в карман; оказалось, что я в брюках, но в карманах ничего нет.
Оглядев себя, я понял, что вообще одет так себе: на ногах какие-то допотопные черные туфли, серые мятые брюки, старая клетчатая рубашка. И еще… я вдруг осознал, что стал худее и как-то длиньше. В смысле, мои ноги и руки стали чуть длиннее, и вообще тело, самоощущение тела было слегка непривычным.
Ощупав руками лицо, я ничего не понял – вроде обычные нос, лоб, уши. Хорошо хоть нет усов, просто небритость под носом и на подбородке.
Зеркало все равно нужно, подумал я, протянул руку и взял коробку с кассетой. Пластик давал мутное отражение, и я наконец взглянул на себя.
Мда, вот значит, какой я теперь. На меня глядело незнакомое, но вроде вполне нормальное лицо, только помятое и взъерошенное.
Кажется, тот говорил, что я стану моложе? Это хорошо, но по ощущениям пока не скажешь. Голова раскалывается, все тело ломит, во рту страшный сушняк. И еще нужно в туалет.
Я наконец встал, добрался до двери, отодвинул засов, и выглянул наружу.
За дверью виднелась аллея с рядом деревьев, несколько скамеек, возле которых бродят голуби. Кажется, раннее утро, немного прохладное, но летнее.
Выйдя из ларька, я огляделся. Вокруг ни людей, ни машин, только поют и чирикают птицы.
Ходить в туалет возле своего места работы (если я вообще тут работаю), не хотелось. И я побрел в проход между домами, где виднелись гаражи.
Аллея и дорога, тротуары и бордюры выглядели обычно, все чуть старое и местами разбитое, но более-менее ухоженное. Дома выглядели печальнее: с обшарпанными стенами, в окнах старые деревянные рамы, кое-где разбитые стекла.
Сделав дело за гаражами, я вернулся к ларьку. Обойдя его спереди, посмотрел на вывеску.
На длинных кусках фанеры, приколоченных под крышей, написано: “Студия звукозаписи”.
За стеклом витрины – полки с кассетами. Самые разные обложки и названия; какие-то знакомые, какие-то видел впервые. Над окошком расписание: 11:00–18:00, без выходных.
Надо бы узнать, который час, когда начнется мой рабочий день. Если, конечно, я тут работаю. Но видимо да, раз проснулся внутри.
Я зашел обратно в киоск, внутри было душновато. Мне пришло в голову проверить карманы куртки, это ведь наверняка моя одежда, моя вещь. Внутренний и боковой карман закрыты на молнию, там явно что-то есть.
Действительно, в боковом оказались коробок спичек и несколько желтых монет. По две и три копейки.
Вот так. Все происходит на самом деле, в карманах советские медяки.
Сначала меня расстроило, что я такой нищий. Но во внутреннем кармане обнаружились смятые купюры: три желтых по рублю, зеленая трехрублевка и розовая десятка. Итого шестнадцать рублей с мелочью. Может, я не такой уж бедняк?
А самое главное, что вместе с деньгами я нашел три ключа на металлическом кольце, какие-то квитанции и паспорт. Темно-бордового цвета, с буквами СССР на обложке.
С замиранием сердца я открыл его и прочел: Александр Юрьевич Белов, дата рождения 3 апреля 1965 г. И рядом старое подростковое фото, нового меня. Родился и прописан в городе, про который смутно что-то слышал, наверное где-то в Сибири.
Ошарашенный всем этим, я поднял глаза и уставился перед собой. Вот, значит, как. “Здесь и сейчас”, то есть там и тогда, моя жизнь, получается, закончилась. Как и говорил тот лысый, я получил вторую жизнь, правда оказался в прошлом.
Интересно, а куда делся этот человек, в теле которого я проснулся? В смысле, куда делась его личность? Он тоже был при смерти, и его убедили вернуться в прошлое?
Я понял, что долго сижу и смотрю прямо перед собой, на толстую истрепанную тетрадь на полке у окошка. Привстав, я взял ее и начал листать.
Студия звукозаписи предлагала огромный выбор музыки: в тетради не было пустого места, на каждой строке название группы и альбома, год.
Не стал вчитываться, гораздо интереснее оказалась последняя страница. Разноцветными фломастерами написано: “Запись 30 мин – 3 руб., 45 мин – 4 руб. Кассеты МК-60 – 7 руб., Yoko – 10 руб.”
Вот и узнал стоимость своих денег. На шестнадцать рублей можно купить две аудиокассеты, видимо, советского производства. И даже на запись одной стороны денег не хватит. Ужас. Значит, все-таки я бедняк.
Мои грустные мысли прервал шум приближающихся шагов, а затем громкий стук в дверь. Громкий и кажется недовольный.
Я отодвинул засов, на пороге стоял чел в какой-то рыбацкой зеленой куртке, с сумкой в руке.
– Здорово! – хмуро сказал он. – Вижу, замок не висит. Так и понял, что ты здесь упал.
– Привет. Да, проснулся недавно.
Чел протиснулся внутрь, поставил сумку на лавку и стал выгружать оттуда кассеты. При этом он недовольно ворчал:
– Ну ты в натуре, надышал, напердел. Мне же тут сидеть работать. Проветрить надо. Опять бухал?
– Да нет, – неуверенно ответил я. Мне показалось, что надо как-то поддержать диалог. – А что ты принес?
– Да всякую херню, – отозвался чел. – Как обычно. Яблоки, лай, мираж.
Я ничего не понял из его последней фразы. Тем временем он достал очередную кассету и вдруг радостно протянул мне:
– А, во, смотри! Депеши!
Он сделал ударение на первый слог, и я опять ничего не понял. Но взяв ее, прочел, что это Депеш Мод (так и было написано, русскими буквами), альбом “Музыка для масс”.
– Да, круто.
– А вот еще! Концертник Пинк Флойд.
Он достал кассету из коробки и вставил в магнитофон. Заиграла музыка: шум начинающегося концерта, длинное вступление к песне.
Я все это время сидел на стуле вплотную к витрине, свободного места в ларьке почти не было.
Скорее всего, это мой напарник, и мы трудимся в разные смены. Наверное, нечего тут сидеть дальше.
Я думал в верном направлении, в следующую секунду он спросил:
– Ты долго будешь здесь торчать? Поспать хочу.
– А ты чего так рано пришел?
– Да как рано. Машку в садик отвел и пришел. Покемарить до одиннадцати. Так что давай, вали домой.
Хм, интересно, а где мой дом? Я опять достал паспорт, долистал до страницы с пропиской и прочел: Школьная, д. 41, кв. 10.
– Да, сейчас пойду домой. Поеду к себе на Школьную, да? – спросил я с надеждой, что чел подтвердит мой адрес. Но он ответил коротко:
– Да похер мне.