Алекс Урса – Гувернантка из Ланкастер-Хауса (страница 4)

Разговоры такого толка велись постоянно. Казалось, всего несколько человек в поместье способны сохранять трезвость ума, и горничные в их число не входят.

Как-то вечером, вскоре после приезда Уинни, они с Бомфордом пили чай, уютно расположившись в той комнате с камином, в которой состоялась их первая встреча и которую Бомфорд использовал как свой личный кабинет. Управляющий все еще не одобрял внешний вид нового гувернера, но все же Уинни, как ни крути, казалась ему более приятным собеседником, чем другие слуги.

Девушка вспомнила об отсутствующем портрете в картинной галерее и задала управляющему вопрос. Мрачная тень легла на лоб благородного мужчины, он долго молчал, прежде чем ответить.

– Ранее там висел портрет молодой леди Флетчер, но после ее трагической гибели хозяину стало невыносимо смотреть на изображение супруги, и он распорядился убрать портрет подальше. Если не ошибаюсь, сейчас он хранится на чердаке.

– Ужасная история, – пробормотала Уинни в свою чашку.

Бомфорд с минуту вглядывался в ее лицо, а затем со стуком поставил чашку мимо блюдца, расплескав добрую половину чая.

– Вижу, вас уже успели накормить сплетнями! – рассерженно воскликнул он. – Джеймс, позвольте сказать вам кое-что. Я более чем уверен, что в будущем вы услышите много глупостей о нашем хозяине. Люди любят распускать слухи, и особенно привлекательна для них чужая смерть, да еще произошедшая при странных обстоятельствах. Слуги любят сплетничать и рассказывать всякие небылицы. Вам будут говорить, что граф убил свою юную супругу нарочно, из ревности, и что неотомщенный дух леди Флетчер ходит по поместью в полнолуние и требует возмездия. Но, заклинаю вас, не верьте в эти глупости! Я знаю хозяина с младенчества. То, что произошло, – случайность. Глупая, страшная, нелепая случайность. Это все, что вам нужно помнить. Понимаете?

– А почему вы искали на должность гувернера именно мужчину? – задумчиво протянула Уинни, беспокойно поглядывая в окно на почти полную луну.

После всех этих разговоров про привидение поместье уже не казалось таким уж мирным пристанищем.

– Скажите мне честно: в Ланкастер-Хаусе… неспокойно?

– Бросьте! – фыркнул в свою чашку Бомфорд. – Начнем с того, что особа женского пола просто не справилась бы с таким исчадием ада, как Лилу. Да и потом, я придерживаюсь простого принципа: чем меньше кокетства и глупостей в поместье, тем лучше. У нас и так тут перебор с молоденькими горничными.

Уинни едва не подавилась очередным глотком чая и постаралась незаметно подтянуть повыше шейный платок.

– От женщин одни неприятности! – продолжал кипятиться Бомфорд. – Вы как мужчина не можете не согласиться со мной, Джеймс. Женщины не способны рассуждать логически, их действиями руководят чувства, а не трезвый разум. Единственное, на что они годятся, – это распускать сплетни и лить слезы.

Уинни почувствовала, как кровь приливает к щекам, и изо всей силы сжала руку в кулак, чтобы не высказать Бомфорду все, что она думает о взаимосвязи пола и интеллекта, но вовремя остановилась. Однако от колкости все же не удержалась:

– А я смотрю, вам несильно везет с женщинами…

– А кому везет? – на удивление флегматично отозвался Бомфорд.

Он уже слегка успокоился после своей пламенной речи и снова вальяжно развалился в кресле. Вид у него был весьма благодушный.

– Посмотрите, куда лорда Флетчера завела женитьба.

Уинни насторожилась.

– Вы же сами сказали, что произошедшее – случайность.

Но на этот раз Бомфорд не удостоил ее ответом. Он рассеянно прихлебывал чай и смотрел в сторону. Хотя Уинни была уверена, что он прекрасно слышал ее вопрос.

Она пораскинула мозгами и решила оставить на потом расспросы о еще одном факте, который ее волнует, – о присутствии в поместье настоящего берсерка. Однако уже в следующий момент все же не удержалась и ляпнула:

– А дух леди Флетчер и правда ходит по поместью в полнолуние?

Дни текли, складываясь в недели. Жизнь Уинни в поместье налаживалась. У нее, к счастью, сложились одинаково хорошие отношения со всей прислугой. Лишь иногда атмосфера тайн и страхов все же делала свое дело, и, когда вечером Уинни случалось возвращаться в свою комнату темными коридорами, она неосознанно ускоряла шаг, опасаясь сама не зная чего. В остальном все было прекрасно.

Не имея других занятий, она посвятила весь досуг Лилу, обучая его буквально всему, начиная от умения держать вилку и нож и заканчивая живописью и музицированием. Уинни настояла на ежедневных прогулках в саду, полагая, что свежий воздух способен творить чудеса, но обильно выпавший во второй половине зимы снег лишил всех желания подолгу находиться на морозе.

Однако живость ума ученика не могла не восхищать Уинни. Они на пару придумывали новые способы развлечься, не выходя за стены особняка, чем зачастую навлекали на себя праведный гнев строгого Бомфорда. Особенно в этом преуспел Лилу. Уинни часто приходилось одергивать воспитанника, чтобы его поведение не выходило за рамки дозволенного, однако ей самой доставляло огромное удовольствие прокатиться по перилам парадной лестницы или затеять игру в прятки в главной гостиной.

Самым любимым занятием ученика и учителя было катание без обуви в картинной галерее. Суть затеи состояла в следующем. Галерея представляла собой длинное помещение с паркетным полом, который тщательно натирался специальным воском. Так вот, Лилу выяснил, что если скинуть туфли и, как следует разбежавшись, оттолкнуться, то, скользя в шелковых чулках, можно уехать очень далеко. И время от времени, убедившись, что Бомфорда нет поблизости, Уинни и маленький бес соревновались, кто из них докатится дальше. Победителем признавался тот, кому удавалось проскользить через всю галерею и доехать на пятках до портрета самого лорда Флетчера, висящего в торце на противоположной стене.

Однажды вечером, закончив все приготовления на завтра в классной комнате, Уинни отправилась к себе. Несмотря на то, что час был еще не поздний, темнело рано, и поместье уже погрузилось в сумрак. Уинни находилась в самом приподнятом расположении духа. Причин тому было несколько: она жила в роскошном доме, обрела искреннюю дружбу своего ученика, и даже строгий Бомфорд в последнее время стал более благосклонен, видимо, оправившись от первого впечатления и воспоминаний о бордовом сюртуке. Уинни доставляло удовольствие коротать с ним длинные зимние вечера у пылающего камина за чашечкой горячего чая, когда Лилу уже сладко спал в своей постели. Она даже перестала опасаться, что ее инкогнито будет раскрыто, – казалось, никто не обращает на ее личность особого внимания. Помимо всего прочего, непосредственный хозяин, каким бы мрачным он ни представлялся, не собирался показываться в поместье в ближайшее время. Так что все складывалось неплохо, и поэтому Уинни принялась весело насвистывать легкомысленную песенку весьма скабрезного содержания.

Путь ее лежал через картинную галерею, освещенную светом полной луны. Поддавшись внезапному порыву, она решила попрактиковаться в их с Лилу игре, чтобы завтра уж наверняка обставить юного соперника. Уинни быстро скинула туфли и, разбежавшись как следует, оттолкнулась. Ноги, облаченные в легкие шелковые чулки, заскользили по натертому паркету, и Уинни полетела вперед с небывалой скоростью. Она летела мимо портретов рода Флетчеров, полы сюртука развевались за ее спиной, и эльфийка быстро приближалась к портрету нынешнего лорда Флетчера.

Уинни уже предвкушала, с какой легкостью завтра обгонит своего маленького друга, как вдруг случилось ужасное. Воздух вокруг нее сгустился и дрогнул, тьма в конце коридора ожила, и прямо на нее с портрета шагнул не кто иной, как сам лорд Флетчер. Он был облачен во все тот же черный сюртук, и черная брошь поддерживала воротник его белой рубашки. Только он не стоял на месте в раме, картинно сложив руки на груди, а двигался Уинни навстречу. Девушка в ужасе попыталась затормозить, но это было бесполезно: ноги в шелковых чулках продолжали скользить по паркету, и она приближалась к призраку на всех парах. Последнее, что она успела заметить, – выражение изумления, промелькнувшее на бледном лице лорда Флетчера. Уинни весьма немужественно завизжала и зажмурилась, ожидая, что вот-вот пролетит сквозь привидение, но вместо этого наткнулась на вполне ощутимую преграду и кубарем полетела на пол, увлекая за собой, по ощущениям, вполне земного человека. Продолжив падение, она достигла противоположной стены и здорово приложилась затылком об косяк. На некоторое время наступила тишина, если не считать гула в голове, вызванного сильным ударом.

Уинни лежала на спине, раскинув руки и ноги, и думала, что все не так уж и плохо. Мало ли что могло привидеться в темноте живому эльфийскому воображению…

– Кто вы такой, позвольте спросить? И что вы делаете в моем доме? – раздался голос над ее распластанным телом.

Уинни подавила желание зажмуриться, ибо над ней стоял лорд Флетчер собственной персоной. В конце концов, видя ее неловкие попытки подняться, он протянул ей руку и помог встать. Рука была горячая и сухая, что развеяло все сомнения о привидениях и призраках, но в голове у Уинни тут же пронеслось, что уж лучше бы это было привидение, ей-богу. Ее щеки запылали от стыда, и она почувствовала себя в высшей степени скверно.