Алекс Урса – Гувернантка из Ланкастер-Хауса (страница 6)
Лорд Флетчер заметно помрачнел. Ответ напрашивался сам собой: потому что, по сути, в поместье никому нет дела до беса. Однако он улыбнулся Лилу и, перегнувшись через стол, ласково потрепал его по уже проклюнувшемуся рогу.
– Наш Лилу будет чихать так, что разнесет все поместье, так что аккуратнее с этим.
С этими словами он взял из вазы пригоршню слив и несколько секунд весьма сносно пожонглировал ими, чем вызвал бурные овации благодарной публики, Уинни и Лилу, который тут же решил сдать Уинни с потрохами.
– А мистер Эйр на рояле могет… то есть может! А еще рисует здоровски!
Уинни сделала предупреждающий жест, но, как оказалось, поздно. Бровь лорда Флетчера насмешливо изогнулась.
– Тогда не откажите нам в удовольствии насладиться вашими способностями.
– Вряд ли мне удастся поразить вас чем-то особенным, – нахмурилась Уинни. – Думается, вы не раз наслаждались великолепнейшим исполнением лучших пианистов мира. Но я попробую развлечь вас.
– Классная комната отлично подойдет для этого. Лилу обладает хорошим слухом, но, боюсь, музыка его не слишком впечатляет. Впрочем, если он пожелает обучаться, я возражать не стану, – обронил лорд Флетчер, краем глаза рассматривая своего подопечного, который при этих словах мученически возвел глаза к потолку и пробурчал что-то себе под нос.
Что именно пришлось не по душе маленькому бесу, осталось тайной, но обрывки фразы, долетевшие до ушей Уинни, свидетельствовали о том, что играть на рояле или, не приведи господь, скрипке присуще девчонкам в розовых панталонах, а никак не Лилу Тамифье. Лорд Флетчер проигнорировал эту пантомиму и решительно встал с кресла.
В классную комнату они поднялись в молчании. Лорд Флетчер шел впереди, держа в руке канделябр. Он ни разу не обернулся, полностью уверенный, что за ним следуют, а Уинни украдкой рассматривала его спину, плечи, шею и волосы, собранные в хвост траурной атласной лентой, и пыталась определиться со своими впечатлениями о хозяине. А они были очень смешанными. В какие-то моменты тот казался настоящим язвительным стариком, а потом вдруг брошенный вскользь на Лилу взгляд менял его кардинально, и Уинни видела перед собой своего ровесника, никак не меньше. И все же с близкого расстояния можно было разглядеть, что черные густые волосы Грейсона Флетчера пронизаны лунными нитями ранней седины.
В классной комнате лорд Флетчер поставил канделябр на рояль, небрежно опустился в массивное кресло и расправил манжеты. Лилу расположился у его ног, поближе к камину. Что до Уинни, она нерешительно села на стул, подняла крышку инструмента и энергично потерла ладони, чтобы согреть одеревеневшие от холода пальцы. Потом задумалась на несколько секунд и взяла первые аккорды.
У мелодии не было слов, она просто жила в голове Уинни с детских лет, возможно, ненароком услышанная где-то. Девушка подбирала ее на ходу. Конечно, она могла сыграть что-нибудь более модное, но пальцы сами наигрывали знакомый мотив. Звуки лились сначала робко, но затем Уинни охватило воодушевление, и она стала все увереннее перебирать клавиши, забыв и о смущении, и о самом графе.
Она не заметила, как тот бесшумно поднялся и подошел ближе. Лишь небольшое колебание воздуха, ощущаемое затылком, и тревога, вдруг сжавшая сердце, заставили ее напрячься. Казалось, даже кончики ушей заострились еще сильнее и кровь прилила к щекам. Уинни прикусила губу и постаралась унять дрожь в руках и сосредоточиться на музыке, но мысли вновь и вновь возвращались к темной мрачной фигуре за спиной.
Когда последние ноты были сыграны и звуки стихли, она смиренно сложила руки на коленях и осталась сидеть в этой позе, ожидая вердикта.
– Ну что ж, играете вы прекрасно.
Тон графа был беспристрастным, а вот Лилу в выражениях не стеснялся.
– Мистер Эйр, это было чертовски здорово!
Лилу подпрыгнул от возбуждения, подскочил к инструменту и решительно потыкал пальцем сначала в черные клавиши, затем в белые. Потом устроил настоящую какофонию из звуков, лупя сразу обеими ладонями.
– А долго надо учиться, чтобы вот так сбацать?
Уинни оттащила его за лацканы от рояля.
– Достаточно долго, мой юный друг. В этой жизни вообще все стоящее дается тяжким трудом.
Лорд Флетчер подавил улыбку.
– Кажется, у вас с Лилу еще много работы.
– Определенно.
Уинни поправила съехавший шейный платок и закрыла крышку рояля во избежание последующих нападок юного варвара.
– Теперь рисунки, – безапелляционно потребовал лорд Флетчер.
Девушка снова почувствовала, что закипает, и нахмурилась, старательно подавляя непонятное раздражение, которое умудрялся внушать ей ее работодатель.
– Вы хотите взглянуть на мои работы?
– Да, покажите мне их.
Граф нетерпеливо щелкнул пальцами и, удивленный заминкой, поднял на Уинни глаза.
– В моих рисунках нет ничего необычного. Напротив, это весьма любительские попытки и… – начала она, но была бесцеремонно прервана: Лилу снова посчитал своим долгом вмешаться:
– Вот уж неправда! – Не успела Уинни открыть рот, как бес выскользнул за дверь классной комнаты и понесся к лестнице, ведущей на верхний этаж, в комнаты слуг. – Я принесу ваш альбом, мистер Эйр!
Уинни дернулась было за ним, но махнула рукой, признавая свой проигрыш.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Уинни поежилась. До сего момента присутствие Лилу служило некоторым буфером между ней и лордом Флетчером, и теперь, оставшись с графом один на один, она снова почувствовала, как тревожно участился пульс. Лорд Флетчер, как назло, лишь пристально разглядывал ее, не собираясь облегчать эти мучения.
– Вы не слишком настроены показывать мне свои рисунки, не так ли? – проронил граф наконец и, не дав Уинни открыть рот, продолжил: – Не беспокойтесь, я буду очень лоялен в своей оценке. Что до меня, то, если я решу изобразить лошадь, она не сильно будет отличаться от зайца, так что все, кто рисует чуть лучше, как правило, получают от меня самую горячую похвалу.
Уинни мялась на месте, и лорд Флетчер указал жестом на второе кресло у камина:
– Сделайте одолжение, присядьте и расслабьтесь уже наконец. Я не кусаюсь. У вас такой вид, словно я злой волк, а вы Красная Шапочка. Поверьте, я не питаюсь несерьезно настроенными эльфами.
При этих словах Уинни вздрогнула, но в следующий миг яростный топот по ступенькам лестницы возвестил о возвращении Лилу. Тот ворвался в комнату вихрем и уронил на колени лорда Флетчера пухлую кожаную папку с веревочными завязками.
– Ох, чуть задницу не порвал, пока бежал! – поделился он впечатлениями.
– Лилу!
Строгий окрик прозвучал синхронно, но проказника это ничуть не смутило, только взгляд стал хитрее. Мальчик вновь уселся у ног лорда Флетчера и засунул палец в нос так глубоко, что Уинни малодушно встревожилась, как бы воспитанник не повредил себе мозг.
– Простите.
Лилу послушно извинился, но что-то подсказывало Уинни, что маленькая бестия ничуть не раскаивается.
Между тем длинные холеные пальцы лорда Флетчера справились с завязками и уже вертели так и сяк первый рисунок. Уинни замерла, не в силах оторвать взгляд от этих красивых изящных рук с пугающими черными ногтями. Они, как и весь лорд Флетчер, вселяли в сердце какую-то тревогу, словно что-то совершенное и правильное вывернули наизнанку и повесили вверх тормашками. Граф Флетчер со своим ледяным спокойствием и едким сарказмом восхищал ее и раздражал одновременно.
В комнате надолго воцарилась тишина, даже Лилу ни издавал ни звука. Сердце Уинни тоскливо сжалось.
– Это вы нарисовали? Сами?
Граф поднял голову и уставился на Уинни. Пожалуй, в первый раз он выглядел озадаченным. Уинни молча кивнула и сцепила руки на коленях.
Лорд Флетчер вернулся к созерцанию содержимого папки. Он отложил первый рисунок и перебрал еще несколько, выудил новый листок, встал с кресла, дошел до окна, где угасал вечерний свет, и присмотрелся внимательнее. Уинни даже со своего места могла увидеть, что именно привлекло его внимание. Ей и самой нравилась эта работа.
На ней она изобразила могучего зверя, которого можно было бы принять за волка, если бы не размер и окрас. Развитая грудная клетка, тяжелые лапы и черная шерсть были прорисованы с особой старательностью, но все же больше всего Уинни удались глаза. Они были светлыми, и в них жила мысль, присущая, скорее, не животному, а человеку.
– Откуда вы черпали идеи для своих рисунков, мистер Эйр?
Уинни задумалась, не разрывая замок рук.
– Не могу точно сказать, милорд, – начала она, аккуратно подбирая слова. – Что-то пришло ко мне во сне, что-то я вычитал в книгах. Хотя, возможно, мое живое воображение дорисовало некоторые детали и…
– Воображение у вас и правда живое, – проворчал лорд Флетчер, захлопывая папку и откладывая ее на маленький столик у кресла. – Ну что ж, на сегодня достаточно. Думаю, Лилу пора спать.
Раздавшийся протестующий вопль свидетельствовал о том, что спать неутомимому сорванцу хочется меньше всего на свете. Лорд Флетчер посмотрел на него с легкой усмешкой и обронил:
– Если вы будете учиться еще старательнее, а главное – вовремя ложиться в постель, молодой человек, то получите от меня в подарок собственную лошадь.
– Лошадь? Мне?! Правда?!
Лилу от неожиданности опять забыл о манерах и бросился лорду Флетчеру на шею. Тем не менее такое панибратство ничуть не возмутило мужчину. Напротив, он порывисто сжал Лилу в объятиях и расплылся в улыбке. Уинни не заметила, как эта улыбка сама собой вползает и на ее лицо тоже.