Алекс Твиркель – Сибирский маг (страница 4)

И пошёл в избу, не прощаясь.

Ворону Иван потерял через час.

Она ушла в облака, растворилась в сером месиве неба, и только иногда — краем глаза — мальчик замечал чёрный силуэт на верхушке сосны или на придорожном камне. Не отставала, но и не приближалась.

До тракта он шёл один.

Дорога вилась по берегу Оби, уходя вниз, к широкой пойме. Здесь уже не было деревень — только голые поля, перелески да редкие стога сена, припорошенные снегом. Ветер дул в лицо, злой и колючий. Иван натянул шапку на уши, сунул руки в рукава и чавкал валенками по свежей наледи.

Думал.

О том, что дома сейчас завтракают без него. Мать нальёт щей в глиняную миску, поставит на стол отцу и деду. Отец накрошит хлеба, махнёт рукой — мол, садитесь. И только потом спохватится, что одной ложки не хватает.

Иван сглотнул горький комок.

Не плакать. Дед сказал — маги не плачут. Вернее, плачут, но так, чтобы никто не видел.

Он шёл и шёл, пока за поворотом не показался тракт — широкая, укатанная дорога, по которой тянулись обозы. Там, у обочины, дымил костёр, и вокруг него грелись трое мужиков. Один — тот самый, кривой на левый глаз, обозник Шаманка.

— Эй, паря! — окликнул он Ивана, когда мальчик приблизился. — Далеко ль намылился?

— К горам, — коротко ответил Иван.

— Знамо, к горам. Кому ж ещё в такую рань, кроме как к горам. Садись, подвезу.

Иван забрался в сани, зарылся в сено. Обозник щёлкнул кнутом, и лошади — две пегие кобылы с мохнатыми ногами — дружно потянули воз.

— Жетон покажи, — потребовал Шаманка, не оборачиваясь.

Иван полез за пазуху, достал железный кругляш с кедром.

Обозник глянул через плечо, присвистнул.

— Сорок второй. Сильный номер. Чем ближе к единице — тем сильнее маг. А сорок второй… это уж почти первый десяток. Слышал я, в этом году двое с номерами меньше пятидесяти. Ты и… одна девица из столицы.

— Марина? — вырвалось у Ивана.

— А ты уже знаешь? — хмыкнул обозник. — Ну-ну. Быстро тут слухи расходятся. Или не слухи. Или ты — вещий.

Он замолчал, закурил трубку. Едкий дым потянулся в небо, смешиваясь с паром из лошадиных ноздрей.

— Ты, паря, слушай старого дурака, — сказал Шаманка вдруг серьёзно. — В академии не верь тому, что видишь. И половине того, что слышишь. Там всё — обман. И стены, и люди. И даже еда. Особенно еда.

— А чему верить? — спросил Иван.

Обозник помолчал, потом ткнул пальцем Ивану в грудь.

— Этому. Нутру. Магия, она — чутьё. Если чувствуешь, что кто-то врёт — так и есть. Если боишься — значит, есть чего бояться. Не заглушай страх. Используй. Понял?

— Понял, — кивнул Иван, хотя не понял ровным счётом ничего.

— Ну и ладненько, — обозник отвернулся и всю остальную дорогу только плевал через левое плечо и ругался на лошадей. А лошади — странное дело — понимали, переглядывались и ускорялись без кнута.

Тайга встретила их на второй день.

Обозник стал чаще останавливаться, вслушиваться в тишину. Иван тоже вслушивался — и слышал странное. Под обычными лесными звуками — треском веток, уханьем филина, шорохом мышей — шёл другой звук. Низкий, вибрирующий, как звон большого колокола, только не в ушах, а в костях.

— Академия поёт, — сказал обозник, заметив, что Иван ёжится. — Чуешь? Это её магический круг. Чем ближе, тем громче. Для обычного человека это просто гул, а для одарённого — музыка. Тебе нравится?

— Страшно, — признался Иван.

— Правильно. Академия и должна быть страшной. Потому что она — не школа. Она — живое существо. И она выбирает, кого впустить.

Вскоре они выехали на поляну, где тракт кончался. Обозник остановил сани, спрыгнул в снег, вытер лоб рукавицей.

— Всё, паря. Дальше сам. И запомни: если увидишь на пути чёрную берёзу — не подходи. Если услышишь плач из-под земли — беги. А если встретишь лешего — кланяйся и ничего не обещай.

Иван кивнул, забросил котомку.

Обозник вдруг окликнул его:

— Эй! А ты знаешь, как врата открыть?

Иван замер. Он не знал. В письме ничего не было сказано про врата.

— А вот это, — Шаманка хитро улыбнулся, — твоё первое испытание. Думай, паря. Вспоминай, чему тебя учили в жизни. А не учили ничему — так учись сейчас.

И уехал.

Оставил Ивана одного у входа в чёрную, набухшую снегом тайгу.

До самого вечера Иван блуждал по лесу.

Он пытался идти прямо на восток, но горы всё время смещались, прятались за деревьями, выныривали не с той стороны. Дважды он выходил на одну и ту же полянку — с поваленной сосной и разорённым муравейником. Там же лежал его собственный след. Он ходил по кругу.

— Это магия, — прошептал Иван, останавливаясь. — Лес не пускает.

Он сел на пенёк, закрыл глаза. Вспомнил, чему учила мать: «Если заблудился — не паникуй. Лес не враг, лес — дом. Попросись в гости».

Иван откашлялся, снял шапку и сказал в тишину:

— Лес-батюшка, пусти. Я свой. Не чужой.

Ничего не произошло.

Иван подождал минуту, другую. Потом вздохнул и хотел уже нахлобучить шапку обратно — но вдруг услышал шаги. Тяжёлые, мягкие, как у медведя.

Из-за кедра вышел старик. Маленький, корявый, весь в зелёном мху, борода — как корни. Глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком.

— Свой, говоришь? — спросил старик голосом, похожим на треск сучьев. — А докажи?

— Как? — спросил Иван, чувствуя, как в груди разгорается синий свет.

— Покажи, что ты не просто человек. Покажи магию.

Иван вытянул руку. Думал — и ничего не получалось. Страх, холод, усталость — всё мешало. Но потом он закрыл глаза и представил не магию. Представил дом. Мать. Отца. Деревню. Обь, которая дышит, как живая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.