Алекс Твиркель – ШВЫ ИЗ ЛУННОЙ КРОВИ (страница 3)
Эйнар смотрел на неё долго, прищурившись. Потом улыбнулся — недоброй, кривой улыбкой.
— Вы хорошо играете, капитан. Но я играю лучше. — Он откинулся в кресле. — Я помогу вам. Но не бесплатно.
— У отдела нет бюджета на информаторов.
— Мне не нужны деньги. — Эйнар кивнул на её левую руку. — Мне нужна проба ваших тканей.
Инга почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Зачем?
— Из чистого научного интереса. — Эйнар развёл руками. — Вы — уникальный случай, капитан. Ваше тело собрано из семи разных доноров. Левая рука, челюсть, три ребра, часть печени, участок мозга, отвечающий за страх. И всё это работает как единое целое уже больше года. Без отторжения. Без иммунного ответа. Это соматургическое чудо, и я хочу понять, как оно возможно.
— Ты хочешь украсть технологию.
— Я хочу её изучить. — Он подался вперёд. — Один маленький образец. Кусочек кожи с вашей левой руки. В обмен — имя человека, который производит лунную кожу, и его последний известный адрес.
Инга молчала. Левая рука вибрировала так сильно, что она едва могла удерживать её неподвижной.
— Если ты солжёшь мне, — сказала она наконец, — если адрес окажется фальшивкой или ловушкой — я вернусь. И ты не захочешь меня видеть.
— Договорились, капитан.
Она достала из кармана маленький скальпель — стерильный, одноразовый — и, не колеблясь, сделала надрез на тыльной стороне левой ладони. Кровь выступила почти сразу, и вместе с ней — странное ощущение, будто она разрезала не свою кожу, а чужую. Боль была, но приглушённая, будто её испытывал кто-то другой.
Эйнар протянул пробирку, и Инга собрала несколько капель крови, а затем аккуратно срезала тонкий лоскут кожи с края раны.
— Быстро, — похвалил Эйнар, принимая образец. — У вас есть талант к самоповреждению.
— Имя.
Эйнар открыл ящик стола, достал потрёпанную записную книжку, полистал.
— Его называют Портной Святых. Настоящее имя неизвестно. Последний раз его видели в районе Старых Боен, около входа в катакомбы. — Он поднял глаза. — Но это не адрес, капитан. Это направление. Если вы хотите его найти, вам придётся спуститься под землю.
— В катакомбы?
— Именно. — Эйнар убрал пробирку с образцом во внутренний карман пиджака. — И ещё одно. Я проанализирую вашу кровь и сообщу результат. У меня есть теория, откуда взялись ваши импланты. И вам она не понравится.
— Почему ты решил, что мне что-то нравится?
Инга развернулась и вышла, оставив дверь открытой. В коридоре пахло формалином и страхом.
Лира Восс работала по ночам. Это была её привычка — или необходимость, потому что днём в морге всегда было слишком много людей: следователей, стражников, случайных посетителей, которые почему-то думали, что могут требовать результаты вскрытий быстрее, чем это возможно. Ночами же морг принадлежал только ей и мёртвым.
Инга нашла её за столом в маленькой лаборатории, примыкавшей к основной секционной. Лира смотрела в микроскоп и что-то записывала в блокнот, прикусив кончик языка — старая детская привычка, от которой она никак не могла избавиться.
— Ты должна это увидеть, — сказала Лира, не поднимая головы. — То, что я нашла в старых архивах клиники «Новая Плоть».
Инга подошла ближе. На столе лежали рентгеновские снимки — старые, пожелтевшие, с датами пятнадцатилетней давности. Снимки позвоночника.
— Это «Пациент Ноль», — сказала Лира, указывая на позвонки, где была выжжена крошечная метка — кружок с точкой внутри. — Первый эксперимент Кроу. Мальчик, двенадцать лет. Ему удалили всё тело, оставив мозг, позвоночник и глаза. Всё остальное собрали из разных доноров.
— Как у меня, — тихо сказала Инга.
— Хуже. У тебя заменили семь частей. У него — почти всё. — Лира наконец подняла голову. В её глазах была тревога. — И он выжил. По крайней мере, первые несколько лет. А потом случился пожар в клинике, и все документы сгорели. Считается, что он погиб.
— Но ты сомневаешься.
— Я нашла ещё кое-что. — Лира достала из-под стола другой снимок, свежий, сделанный вчера. На нём был изображён череп — не человеческий, нет, странно деформированный, с наростами костной ткани в местах, где их быть не должно. — Это снимок останков, которые я вскрыла на прошлой неделе. Труп из катакомб. Нашли рабочие при прокладке новой канализационной линии.
Инга взяла снимок, поднесла к свету.
— Та же метка, — сказала она, разглядев на позвонках знакомый кружок с точкой. — Пациент Ноль?
— Или кто-то, кому делали операцию по тем же чертежам. — Лира вздохнула. — Инга, я не знаю, что происходит в катакомбах под городом, но там кто-то живёт. И этот кто-то знает методы Кроу. Возможно, сам Кроу. Или его ученик. Или...
— Или то, что он создал.
Лира кивнула.
— Я должна спуститься туда, — сказала Инга.
— Это безумие. Катакомбы — лабиринт. Там никто не бывал годами. Там...
— Там ответы. — Инга сунула снимки в карман. — Орсо дал мне неделю. Я не могу сидеть в архиве и ждать, пока следующая жертва лишится лица.
— Тогда я иду с тобой.
— Нет.
— Инга...
— Ты нужна мне здесь, — перебила Инга. — Если я не вернусь через два дня — поднимай тревогу. Но не раньше. Поняла?
Лира хотела возразить, но передумала. Вместо этого она протянула Инге маленький кожаный мешочек.
— Что это?
— Солевые кристаллы. Если заблудишься — брось один на пол. Они будут пахнуть йодом в радиусе десяти метров. Я обучу собаку на этот запах.
— У тебя есть собака?
— Заведу. — Лира улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Возвращайся, Инга. Не заставляй меня хоронить ещё одного друга.
Вход в катакомбы находился в стене старого колодца на территории заброшенного кожевенного завода. Инга спускалась по ржавой лестнице, прижимаясь спиной к мокрому камню, и считала ступени. Двадцать три. Сорок семь. Шестьдесят один. На шестьдесят второй лестница кончилась, и её ноги ступили на пол, который оказался не камнем и не землёй.
Плотью.
Инга замерла, включила фонарь и направила луч под ноги. Пол был сложен из материала, напоминающего сухожилия — серовато-белого, с прожилками, пульсирующими в такт чему-то далёкому и глубокому. Стены были такими же. Свод потолка — тоже.
Катакомбы дышали.
Она сделала шаг, второй. Подошва сапога утопала в упругой поверхности на пару миллиметров, и каждый шаг сопровождался тихим влажным звуком, похожим на сердцебиение. Воздух был тёплым, влажным, пахнущим кровью и чем-то ещё — чем-то сладковатым, что Инга уже узнавала.
Лунная кожа. Здесь её было столько, что запах становился почти невыносимым.
Она шла по единственному коридору, который постепенно расширялся, превращаясь в подобие зала. Стены здесь были покрыты фресками — не красками, а чем-то другим. Инга поднесла фонарь ближе и поняла, что изображения выложены из костей. Мелких, плотно подогнанных друг к другу, образующих фигуры: люди на операционных столах, хирурги со скальпелями в руках, огромная фигура в центре — не человек, не животное, нечто среднее, с распахнутыми грудными клетками, из которых тянулись нити, похожие на те, что она видела в микроскоп.
Культ, поняла Инга. Не просто подпольные хирурги. Настоящий культ, с ритуалами, иконографией, теологией. Они верили, что создают бога.
Она пошла дальше, и коридор привёл её в ещё одно помещение — меньше первого, похожее на камеру. Здесь стоял человек.
Он был привязан к стене ремнями, его грудная клетка была вскрыта, но он был жив. Инга видела, как расширяются его лёгкие, как бьётся сердце — обнажённое, без кожи и мышц, пульсирующее под слоем прозрачной мембраны. Его глаза были открыты, и они смотрели на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Не боль. Не страх. Привыкание.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.