Алекс Твиркель – Фульминатор (страница 8)
Существо отшатнулось, и его голос наполнился первобытной, древней злобой.
– Ты пожалеешь. Ты уже носишь нас, римлянин. Льва. Амазонку. Нимф. Теперь меня. Мы внутри тебя. И мы голодны. Рано или поздно ты откроешь дверь. И мы выйдем.
Тьма схлопнулась.
Гай открыл глаза на каменном полу пещеры. Марк склонился над ним, бледный, сжимая в руке амулет.
– Ты кричал. Я хотел прервать, но протокол…
– Не надо протокола.
Гай сел. Его тело было целым. Но внутри, глубоко под грудной клеткой, у самого позвоночника, пульсировало что-то чужое. Горячее. Злое. Он поднял руку – вены горели не золотом. На мгновение, всего на мгновение, в них мелькнул багровый отсвет.
– Ритуал не завершен, – тихо сказал Марк, глядя на свои записи. – Ты отказал архетипу. Такого еще не было. Они скажут, что это провал.
– Это не провал, – ответил Гай, глядя на свои руки. – Это приговор.
Он не стал говорить, что дух солгал. Дверь уже была приоткрыта. И голод, древний и ненасытный, уже пробовал его изнутри. Пока тихо. Пока ждал.
Гай смотрел в темноту пещеры и чувствовал, как внутри него, в самом центре его обновленных, укрепленных, украденных костей, растет трещина. Сквозь нее сочился не золотой нектар бессмертия. Сочилась тьма, древняя, как сам миф, и злая, как преданный бог.
Он встал и пошел к выходу. За спиной остался дух, скорчившийся в своем углу вечности, ждущий. Впереди – Урсицин, который уже наверняка читал отчет и делал новые пометки на полях досье «Ветеран».
«Объект демонстрирует способность к сопротивлению на уровне прямого взаимодействия с архетипом. Аномалия. Требуется дополнительное наблюдение. Рекомендация: ограничить контакты с другими субъектами. Возможная маркировка: потенциально нестабилен».
Марк догнал его в коридоре. Положил руку на плечо – впервые, не как ученый, а как человек.
– Гай. Ты видел его. Каким он был?
Гай остановился. Долго молчал.
– Не богом. Пациентом. Которому мы отрезаем конечности без наркоза, а потом удивляемся, что он кричит.
Они пошли дальше вместе. Тишина между ними теперь была не пустой. Она была полна тем, что оба боялись произнести вслух.
Рим создавал орудие. Но орудие начало видеть. И то, что оно видело, не подлежало включению в отчеты Коллегии.
Он не спал трое суток.
Не потому, что не мог – тело Фульминатора позволяло обходиться без сна дольше, чем человеческое. Он не спал, потому что боялся закрыть глаза. Потому что стоило векам сомкнуться, как из красной тьмы выступали очертания рогатой головы, и голос, древний и гнилой, шептал: «Открой дверь. Всего лишь чуть-чуть. Ты же хочешь. Я знаю, ты хочешь».
Он сидел в своей каменной келье, глядя на руки. Вены пульсировали ровно – золото и, изредка, багровые всполохи. Спектакль тела, которое больше ему не принадлежало.
– Ты не спишь, – сказал Марк, входя без стука. Он теперь часто входил без стука. Привилегия куратора. Или сообщника.
– Я слушаю, – ответил Гай. – Он внутри. Не говорит. Просто… дышит. Ждет.
Марк сел напротив. Под глазами артифекса залегли тени – он тоже не спал.
– Урсицин запросил полный отчет. Я написал, что ритуал прошел с осложнениями, но архетип частично интегрирован. Что ты отказался от полного слияния, но «Бык» все равно оставил в тебе… след.
– Ты солгал сенатору.
– Я скорректировал данные, – поправил Марк с кривой усмешкой. – В рамках допустимой погрешности. Если они узнают, что ты не просто отказался, а сопротивлялся… они признают тебя нестабильным. А нестабильных отправляют в Карцер. Или на переработку.
Гай медленно поднял взгляд. Его глаза в полумраке кельи казались черными, бездонными. Но на мгновение – всего на мгновение – в глубине зрачков мелькнул красный отсвет.
– Я чувствую его, Марк. Он не в мыслях. Он глубже. В костях. В тех местах, куда входили иглы и скальпели. Он там, где меня ломали и собирали заново. И он ждет, когда я устану. Когда перестану сжимать эту дверь.
– Ты не откроешь.
– Я солдат. Солдаты устают.
Марк молчал. Потом, очень тихо, спросил:
– Каково это – носить в себе бога?
Гай долго не отвечал. Где-то в вентиляции скреблись крысы. В соседней келье кто-то стонал во сне – один из италийцев, которым вживляли «Яблоки» на день позже Гая.
– Это как носить в себе собственное надгробие, – наконец произнес он. – Тяжело. Холодно. И ты знаешь, что однажды ляжешь под него.
Он поднялся. Движения его были точны, экономны – центурион, готовящийся к смотру.
– Сколько еще «Подвигов»?
– Пять, – ответил Марк. – Восьмой – «Цербер». Девятый – «Гидра». Десятый – «Керинейская лань». Одиннадцатый – «Эриманфский вепрь». Двенадцатый – «Золотые яблоки». Но это уже не твоя забота.
– Почему?
– Потому что двенадцатый – финальный. Его проходят только те, кто признан… завершенным. Идеальным. Большинство останавливаются на десятом. Кто-то раньше. – Марк отвел взгляд. – Ты уже прошел семь. Это много. Очень много. И ты все еще говоришь со мной. Все еще помнишь, кто ты.
Гай посмотрел на свои руки. Золотые вены мерцали ровно, успокаивающе. Ложь красивого тела.
– Я помню, кто я, – сказал он. – Вопрос в том, надолго ли.
Урсицин вызвал его на пятый день после «Быка». Кабинет сенатора находился высоко над Теларием, почти у подножия Капитолия, но все равно под землей. Воздух здесь был суше, пахло папирусом, воском и дорогими благовониями, которых Гай больше не чувствовал.
– Ты разочаровал меня, – без предисловий начал Урсицин. – И одновременно удивил.
Гай стоял по стойке «смирно». Старая привычка. Костяк, который еще не вынули.
– Ритуал «Быка» требует союза. Ты не заключил его. Ты просто… впустил духа, не дав ему ничего взамен. Это неэффективно.
– Я не торгую собой, – ответил Гай. – Даже с богами.
Урсицин усмехнулся – впервые за все время знакомства.
– Боги – это просто имена для сил, центурион. Ты торгуешься с ними каждый раз, когда берешь в руки меч. Каждый раз, когда решаешь жить, а не умереть. Ты просто не называешь это сделкой.
Он встал, подошел ближе. Его глаза, холодные и изучающие, всматривались в лицо Гая.
– Но есть и хорошая новость. Ты выжил. Более того – ты изменился. Ритуал считается неудачным, но архетип все равно вошел в тебя. Частично. Фрагментированно. Ты носишь в себе обрывок «Быка», не контролируя его и не будучи им контролируем. Это… уникально.
– Я монстр, – сказал Гай. Это был не вопрос.
– Ты оружие, – поправил Урсицин. – Несовершенное. Нетиповое. Но, возможно, более ценное, чем идеальное. Идеальное предсказуемо. А ты – аномалия. Аномалии могут то, чего не могут рассчитать враги.
Он вернулся к столу, взял стилус.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.