Алекс Скай – Сплетня (страница 5)

Их дом — белая вилла за высоким забором, с бассейном и бугенвиллеей — стоял на границе двух миров. По одну сторону — ухоженные газоны и тихие улицы. По другую — железные лачуги Соуэто, где копилась злоба, как порох в бочке.

Эльза в последние дни чувствовала странную тревогу. Ей снились цифры: время, часы, минуты. Просыпаясь, она записывала их в блокнот. Янис посмеивался: «Ты всегда была мнительной». Но сегодня утром она проснулась с криком.

— Нам нужно уехать, — сказала она мужу за завтраком. — Сегодня. Через три часа начнётся бунт в торговом центре, где ты должен был брать запчасти. Я видела это.

— Видела? — Янис отложил тост. — Эльза, ты не можешь видеть будущее.

— Могу. Я вчера точно предсказала, что Лига упадёт с лестницы в 11:42. И она упала. Я знала, что Мартиньш принесёт двойку по математике в пятницу — и он принёс. Это не совпадения.

Янис покачал головой, но тревога закралась. Он позвонил коллеге, тот подтвердил: центр закрыт на учения, запасных частей нет. Янис побледнел.

В три часа дня к их дому подъехали два пикапа с молодыми чернокожими парнями. Они кричали что-то на зулу, размахивали битами. Забор затрясся.

— Это начало, — прошептала Эльза.

Первая способность. Щит Яниса.

Янис бросил детей в подвал и выбежал во двор с дробовиком — старый «Беретта», купленный для защиты от грабителей. Первый удар по воротам отбросил его назад. Ворота гнулись.

— Откройте! — кричали снаружи. — Мы знаем, вы белые паразиты!

Янис выстрелил в воздух. Бесполезно. Их было двадцать. Он почувствовал, как внутри поднимается волна жара — не гнева, а чего-то другого. Его руки начали светиться бледно-голубым. Перед ним, в метре от тела, материализовался полупрозрачный щит, мерцающий как мираж.

Первый кирпич, пролетевший через забор, ударился в щит и рассыпался в пыль. Второй — тоже. Третий. Пули, выпущенные из ржавого пистолета, застыли в воздухе в сантиметре от лица Яниса и упали.

— Бегите через чёрный ход! — крикнул он жене. — Я их задержу.

Эльза с детьми выскользнула через заднюю калитку. Янис держал щит ещё минуту, потом силы кончились, он упал на колени. Но щит не пропустил ни одного удара. Толпа ворвалась в дом, но хозяев уже не было.

Вторая способность. Предвидение Эльзы.

Они бежали по переулкам. Сзади раздавались выстрелы и крики. Город горел — где-то близко, где-то далеко. Эльза остановилась, закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись картинки: вот они сворачивают налево — и попадают в засаду. Направо — пустырь, за ним разрыв в пространстве. Она не знала слова «разрыв», но видела его: дрожащую тень на земле, похожую на их общую семейную тень.

— Направо, — сказала она твёрдо. — Быстро.

Они выбежали на пустырь. Там действительно была странная область асфальта — под ногами плыло, как в горячий день, хотя было прохладно.

— Мама, там что-то не так, — сказал Мартиньш. В его глазах отразилось то, чего другие не видели: край реальности, загибающийся вверх, как картон. Он провёл рукой — и пальцы исчезли на мгновение.

— Это дыра, — прошептал он. — Я вижу дыру. Но в ней другой воздух.

Сзади залаяли собаки и раздались крики на зулу. Толпа нашла их.

— Прыгаем, — решила Эльза. — Я вижу — там безопасно. Доверьтесь мне.

Янис подхватил Лигу на руки. Мартиньш схватил мать за руку. Они шагнули в дрожащую тень на асфальте.

И мир перевернулся.

Третья способность. Успокоение Лиги.

Они упали на мокрую брусчатку. Небо было серым, пахло рекой и дымом. Вокруг стояли старые дома с вывесками на русском, и — это было самое странное — везде росли пальмы.

— Где мы? — спросил Янис, потирая ушибленную руку.

— Питер, — ответила Эльза, посмотрев на знак. — Мы в Санкт-Петербурге. Но как — я не знаю.

Лига плакала. Она видела, что мать и отец напуганы, брат сжимает кулаки. Она подошла к каждому по очереди, положила ладошку на лоб, и страх уходил, как вода сквозь песок. Её дар был тихим, но сильным. Маленькая латышская девочка в чужом мире умела дарить покой.

— Здесь пахнет морем, — сказала она спокойно. — И опасностью. Но мы справимся.

Они пошли по улице, оставляя за спиной дрожащий разрыв. Мартиньш оглянулся и увидел, как разрыв сворачивается, превращаясь в обычную лужу с отражением пальмы.

Прогулка по странному Петербургу

Они вышли из разрыва на пустыре возле станции метро «Спортивная». Сзади ещё мерцала лужа, в которой отражалось небо — но не питерское, серое, а чужое, зеленоватое, как гнилой апельсин.

Янис огляделся. Он узнавал город — он бывал здесь пять лет назад, в командировке. Тогда всё было нормально: берёзы, гранит, привычная тоска. Сейчас…

— Папа, смотри, — Лига тянула его за рукав. — Там пальма.

Она росла прямо у выхода из метро. Высокая, лысая внизу, с лохматой шапкой наверху. Рядом с ней — ещё одна. И ещё. Целая аллея из пальм вдоль проспекта Добролюбова.

— Мама, это не наше, — сказал Мартиньш. В его голосе не было страха, только холодное любопытство. Он достал телефон, попытался снять — экран снова пошёл рябью. Он убрал.

— Не трогай технику, — посоветовал Янис. — Сейчас всё работает через раз.

Они пошли по Добролюбова. Странная была улица. Дома — старые, дореволюционные, с лепниной и чугунными решётками, такие же, как в прошлом Питере. А из окон первых этажей свешивались лианы с огромными алыми цветами, похожими на граммофоны. На газонах вместо крапивы росли заросли бамбука. А асфальт был усыпан хлопком. Белым, чистым, пушистым, словно кто-то разорвал тысячи облаков и разбросал по мостовой.

Мартиньш нагнулся, поднял коробочку. Оттуда вывалились семена — странные, с синим отливом.

— Это не хлопок, — сказал он. — Это вообще не растение. Смотри, они шевелятся.

Эльза резко выбила коробочку из его руки.

— Не трогай ничего, что лежит на земле. Особенно здесь.

— Почему здесь?

— Потому что этот город… он не наш. То есть он похож, но внутри — чужой. Я вижу это. Каждую минуту.

Она не врала. С каждым шагом перед её внутренним взором проносились картинки — дерево, которое дышит; лужа, в которой нет дна; человек, чья тень идёт не за ним, а навстречу. Эльза сжимала кулаки, стараясь отогнать видения, но они лезли сами.

Они вышли к Ростральным колоннам. Те были на месте — две огромные, с носами кораблей у подножия. Но… Янис остановился.

— Это что, море?

Прямо за колоннами расстилалась вода. Не Нева — нет, Нева была слева, узнаваемая, с серой рябью и чайками. А справа, где раньше была набережная и здания, теперь плескалась вода. Голубая, прозрачная, с мелкими волнами — как на курорте. Пальмы росли прямо из воды, их корни торчали наружу, как щупальца.

— Такого не может быть, — выдохнул Янис.

— Может, — ответила Лига спокойно. — Там, где мы были, тоже деревья росли из воды. Корни не тонут.

Мартиньш смотрел на воду и видел, как под поверхностью движутся тени — большие, медленные, не похожие на рыб.

— Нам туда, — Эльза указала на Биржевой мост. — Только быстро. Не смотреть вниз.

Они пошли по мосту. Это был Биржевой — он соединял стрелку с Петроградской стороной, но теперь вместо привычных бетонных опор из воды торчали илистые наросты. А под ногами… под ногами был не асфальт, а что-то мягкое, упругое, похожее на кожу.

— Не смотрите вниз, — повторила Эльза.

Лига посмотрела. И пожалела. Под прозрачной мембраной моста двигались нити — белые, пульсирующие, как живые. Они переплетались, завязывались в узлы и развязывались снова.

— Это сплетня, — сказала девочка, не зная, откуда взялось это слово.

На том берегу, у Дворцового моста, их ждала новая странность. Мост был разведён. Не полностью, а чуть-чуть — ровно настолько, чтобы между крыльями оставалась щель шириной в метр. Из щели торчали ветки. С пальмами. Мост разводил пальмы.

— Как мы перейдём? — спросил Янис.

— Переждём, — ответила Эльза. — Через три минуты он сведётся. Я вижу.

Она ошиблась на минуту. Мост начал сводиться через четыре. Но когда крылья сошлись, с хлопком, похожим на выстрел, из щели вылетело облако белых коробочек хлопка. Одни упали в воду, другие — на мостовую.

— Не собирать, — машинально сказала Эльза.

Они прошли Дворцовый мост и оказались у Эрмитажа. Зимний дворец был на месте. Но вместо Александровской колонны на Дворцовой площади стояло дерево. Огромное, выше Главного штаба, с раскидистой кроной, с которой свисали тёмно-синие цветы, светящиеся в темноте. У подножия дерева лежали люди. Не мёртвые — спящие. Они лежали на коробочках хлопка, как на перинах, и улыбались во сне.

— Не подходи к ним, — сказал Янис, заметив, что Лига сделала шаг вперёд. — Они не проснутся. Я… я знаю это. Чувствую.