Алекс Рудин – Урожайный год (страница 54)

— Какая же это помощь? Вы ни в чём не виноваты, полковник Зотов и без меня понял бы это.

— Спасибо, что избавили нас от барона, — покачал головой Митрохин. — Я ведь только сейчас понял, что это он всю магию в округе себе забрал. И на меня заклятие наложил, чтобы я не заметил, как студент в кузов мобиля лезет.

— Целители вас смотрели? — поинтересовался я. — Что они говорят?

— Сказали, что тот вечер я так и не вспомню, — усмехнулся Митрохин. — Да, и ладно! Семью не забыл, как хлеб сеять и коров доить, тоже помню, а что ещё надо?

— Хороший подход, — одобрительно кивнул я. — У меня к вам деловое предложение. Моя кухарка хвалит ваши продукты, а я доверяю её мнению. Что вы скажете, если я предложу вам поставлять продукты не только мне, а всей семье Воронцовых? Сможете хорошо заработать, поправите свои дела.

— Я бы с радостью, ваше сиятельство, — замялся Митрохин. — Да только обряд-то я не закончил, а без него какой урожай? Боюсь, что подведу вас.

— А что, если повторить обряд? — поинтересовался я.

— А Тайная служба как на это посмотрит? — возразил фермер. — Мне господин полковник настрого запретил колдовать.

— Думаю, что с господином полковником я как-нибудь договорюсь, — рассмеялся я. — Приезжайте вечером ко мне. Я собираю гостей, познакомлю вас с главой нашего рода, обсудите с ним деловые вопросы. А заодно проведёте обряд прямо у меня в саду, с разрешения Тайной службы, разумеется. Мне очень любопытно посмотреть.

— Что вы, ваше сиятельство, — испугался Митрохин. — Солому-то зачарованную конфисковали. А чтобы другую зачаровать, не одна неделя нужна. Я с осени обряд готовил.

— С соломой я постарась что-то придумать, — обнадёжил я фермера. — Вы приезжайте в любом случае.

Когда Митрохин уехал, я послал зов эксперту Тайной службы.

— Доброе утро, Леонид Францевич! Я сегодня устраиваю дружеский ужин, не желаете ли присутствовать?

— С удовольствием, Александр Васильевич, — радостно откликнулся Щедрин. — Я с самого утра чувствовал, что сегодняшний день будет необыкновенным, и предчувствие меня не обмануло.

— А что стало с соломой, которую вы конфисковали на Марсовом поле? — поинтересовался я.

— Валяется на складе, — ответил эксперт. — Никита Михайлович грозится отправить её в специальное хранилище, только руки у него не доходят. Думаю, скоро по управлению начнут бегать мыши, в соломе они заводятся мгновенно.

— Отдайте её мне, — предложил я. — Вам даже не придётся искать мобиль, я пришлю свой. Заодно Игнат и вас привезёт.

— А вам она зачем? — изумился Щедрин. — Тоже хотите провести обряд?

— Вот именно, — удивил я его. — Мне любопытно, как он работает.

— Это веская причина, — согласился эксперт. — А что скажет Никита Михайлович?

— Вот спрошу его, и узнаю, — рассмеялся я.

Договориться с Никитой Михайловичем оказалось непросто. Но в конце концов его природное любопытство и жадность к чудесам взяли верх.

— Ладно, господин Тайновидец, проводите обряд.

— Под мою ответственность? — рассмеялся я.

— Нет уж, — отрезал Зотов. — Только под мою. Я сам буду присутствовать, даже не надейтесь от меня избавиться. Хватит с меня загадочной гибели барона Корбуна.

— Приезжайте, — обрадовался я.

Затем отыскал Игната в саду и озадачил его очередным поручением:

— После обеда возьми мобиль и поезжай в управление Тайной службы. Доставь сюда Леонида Францевича и зачарованную солому.

— Солома-то вам для чего, Александр Васильевич? — насупился Игнат. — Неужели колдовать будете?

— Обязательно, — улыбнулся я.

— Неохота связываться с этой проклятой соломой, — вздохнув, признался Игнат. — И так она меня подвела.

— Любое дело нужно доводить до конца, — рассмеялся я. — Кроме того, обряд поможет твоему приятелю Митрохину. Ты же хочешь, чтобы он по-прежнему поставлял нам продукты?

— Ещё бы, — воодушевился Игнат. — Он такую ветчину в этот раз привёз, ваше сиятельство — пальчики оближешь! Розовая, жирная, плотная. Говорит, для себя делал.

— Вот видишь, — кивнул я. — Ради такой ветчины стоит постараться.

— А что делать с холодильным шкафом? — напомнил Игнат. — Упырю он уже не понадобится, стоит в саду без дела. Может, вызвать магов и убрать его?

— В этом шкафу мы будем охлаждать игристое, — улыбнулся я. — От кого-то слышал, что именно так поступают настоящие аристократы.

После обеда я занимался важными делами — играл в шахматы с домом и отвлекал Лизу от работы над новым рассказом. А затем начали съезжаться гости.

Первыми приехали Миша и Настя Кожемяко. Настя похорошела, беременность ей очень шла. А вот Миша выглядел измученным.

— Служба задёргала, — пожаловался он. — Степан Богданович лечится, а вся работа свалилась на меня. Но сегодня господин полицмейстер отпустил меня пораньше, и завтра дал выходной. Уж не знаю, что на него нашло. Настя даже не поверила.

— Наверное, весна подействовала, — улыбнулся я.

Не говорить же Мише, что полицмейстер дал ему отдых по моей просьбе.

— Не пугает тебя предстоящее отцовство? — спросил я.

— Немного пугает, — признался Миша. — Но знаешь, Саша, я счастлив. Только позавтракать не успел, поэтому если ты позволишь мне заняться мясом, это будет здорово.

— Действуй, — рассмеялся я. — Сейчас попрошу Прасковью Ивановну прислать тебе побольше закусок.

Следом за Мишей приехал Сева Пожарский вместе с Еленой Разумовской.

— Добрый день, Александр Васильевич, — вежливо поздоровалась Разумовская.

Елена была очень рассудительна — полная противоположность Севе, который по своей привычке уже подпрыгивал от нетерпения.

— Ты знаешь, что было? — спросил он.

— Зима была, — улыбнулся я.

— Да нет, — отмахнулся Сева. — К моему отцу приезжал граф Шувалов. Ох, он и орал — чуть стёкла в кабинете не вылетели. На вас злился, между прочим, на Воронцовых. Сказал, что вы присвоили сокровища их предка. Это правда?

— Кого ты слушаешь? — рассмеялся я. — Сокровища мы нашли, это правда. Только они все пошли на ремонт усадьбы Шуваловых — той, где сейчас лечебница. Так что настоящий владелец клада может быть доволен, а нынешние Шуваловы пусть умоются. А чего он хотел от твоего отца? Сочувствия?

— Ага, — злорадно ухмыльнулся Сева. — Только не дождался. Отец ему вежливо сказал, что вмешиваться не станет, и предложил обратиться к императору. С тем Шувалов и уехал.

— Сомневаюсь, что император пойдёт навстречу Шуваловым, — улыбнулся я. — Игорь Владимирович заранее выкупил усадьбу и взялся содержать лечебницу. Ладно разберёмся. Развлекатесь, а мне нужно встретить остальных гостей. Вот ещё кто-то подъехал.

Это оказался сам господин полицмейстер — его привёз старший пристав Голубцов на служебном мобиле.

— Отправляйся обратно в управление и дежурь, — строго сказал ему полицмейстер. — И чтобы до завтрашнего вечера в Столице была тишь и гладь.

— А если преступление? — испуганно спросил Голубцов. — Один следователь болен, второго вы отпустили.

— А ты на что? — возразил полицмейстер. — Сам справишься, или околоточным на Стекоянный рынок пойдёшь.

Он повернулся ко мне, и его красное лицо расплылось в приветливой улыбке.

— Александр Васильевич, как я рад, что вы меня пригласили! Я хочу поблагодарить вас за то, что вы так ловко всё повернули, будто Прудников разоблачил этого барона.

— Так оно и было, — улыбнулся я. — Степан Богданович первым догадался, что к преступлениям причастен Корбун, и хотел его задержать.

— Проклятый барон! — с трудом покачал головой полицмейстер. — Меня измучили допросами из-за него. Всё пытались дознаться, в каких мы с ним отношениях. А я только один раз к нему на охоту съездил, и всё. Не поверите — заставили показаться целителям, подозревали, что барон меня заколдовал. Конечно, никакого тёмного заклятия целители на мне не нашли, не такой он дурак, этот барон. Только я думаю, дело в другом!

— И в чём же? — с улыбкой спросил я.

— Меня проверяли на верность императору, — важно выпучив глаза, закивал полицмейстер. — Но это правильно, это я понимаю.

— А как себя чувствует Степан Богданович? — поинтересовался я.

— Плохо, — вздохнул полицмейстер. — Совсем ничего не помнит. Целители говорят, очень тяжелый случай, вряд ли память к нему вернётся. Крепко его барон приложил.