Алекс Рудин – Урожайный год (страница 18)

— Почему именно волка и козла? — нахмурился я.

— Это очевидно, — усмехнулся Библиус. — Козла приносили в жертву, чтобы стада дали хороший приплод. А волка — чтобы защитить эти стада от хищников.

— А у нас сжигают чучело из соломы, — задумался я. — Это для того, чтобы поля дали хороший урожай?

— Вот-вот, — кивнул хранитель библиотеки. — В древних обрядах каждая мелочь имеет глубокий смысл.

Он отложил в сторону перо и свернул папирус.

— Идём, Александр. Нужно накрыть стол к возвращению Акатоша.

— А куда он пошёл? — поинтересовался я.

— Акатош отправился на охоту, — ответил Библиус.

В этот момент из глубины Незримой библиотеки послышалось возмущённое:

— М-ме-е!

— Ага, шаман вернулся с добычей, — довольно кивнул Библиус.

— Вы всерьёз собрались приносить жертвы? — изумился я.

— Нет, конечно, — покачал головой хранитель. — Но Акатош очень хотел поймать козла, и я не стал ему мешать.

В круглом зале приветливо журчал фонтан. Помощник Библиуса Кирилл Алексеевич Стременной накрывал стол для предстоящего праздника.

— Александр Васильевич, какая неожиданность! — обрадовался он, увидев меня. — Вы уже заглянули в книгу, которую я подарил вам на Новый год?

— Не успел, — признался я. — Зима — очень странное время. Один праздник стремительно переходит в другой. Не успеешь опомниться, а уже наступила весна.

— Отлично понимаю вас, — рассмеялся Кирилл Алексеевич. — А когда к нашим, исконным праздникам добавляются ещё и римские, тут уж голова совсем идёт кругом.

Он торжественно водрузил на стол блюдо с гроздьями спелого винограда. Тонувшие в рубиновой мякоти зёрна просвечивали сквозь тонкую кожицу крупных ягод.

— Этот виноград тоже принёс Акатош, — подмигнул мне Кирилл Алексеевич. — Ходил за ним куда-то в другой мир. Зато мясо я выбирал сам, на Съестном рынке. У меня там есть знакомый фермер.

С этими словами на столе появилось ещё одно огромное блюдо — на этот раз с жареным мясом. Запах щекотал ноздри, и я невольно сглотнул слюну — не считая подгоревших блинов на кухне Потеряева, в последний раз я ел рано утром. А время подходило к вечеру.

— Во время праздника плодородия на столе должно быть как можно больше даров природы, — объяснил Библиус. — Тогда грядущий год будет изобильным.

— Вы всё-таки загляните в книгу, — напомнил Стременной. — Я-то её прочитал, и кое-что меня удивило.

— Что? — заинтересовался я.

— Вы не первый Воронцов с редким магическим даром, — улыбнулся Кирилл Алексеевич. — Один из ваших предков оставил в книге предостережение, возможно, оно касается вас. Но лучше вы сами прочтите, чтобы мой пересказ не сбил вас с толку.

— Хорошо, — согласился я. — Дайте мне только добраться до дома. Там у меня есть уютная гостиная с камином, в ней очень удобно читать при свечах.

Возмущённое блеянье стало громче. Из-за стеллажей с книгами появился Акатош.

Шаман тащил за собой лохматое и рогатое существо — толстая верёвка была обмотана вокруг изогнутых рогов. Существо изо всех сил упиралось и громко блеяло.

— Я поймал дикого козла! — торжественно объявил шаман, не выпуская верёвку и внимательно следя, чтобы добыча не вырвалась.

А добыча и не думала вырываться. Увидев виноград, она внезапно перестала сопротивляться и подбежала к столу, дробно цокая копытами по каменным плитам.

— Кажется, это коза, — сказал я Акатошу. — Погляди, какое у неё вымя.

— Это не важно, — снисходительно качнул головой Библиус. — Традиция исполнилась.

— Мм-ме-е! — заинтересованно проблеяла коза, косясь на виноград.

Я взял с блюда тяжёлую гроздь, оторвал ягоду и протянул её козе. Коза деликатно взяла угощение и качнула рогами в знак благодарности.

— Давайте пировать, — распорядился Библиус.

Мы начали с жареного мяса, запивая его лёгким молодым вином из фонтана, а затем перешли к торту. Блины успели пропитаться вареньем, торт стал удивительно сочным. А ещё в нём отчётливо чувствовался апельсиновый привкус.

— Какой знакомый вкус, — удивился Библиус.

— Эти апельсины попали в торт прямиком из Рима, — улыбнулся я.

— Конечно! — восхитился хранитель Незримой библиотеки. — Апельсиновая роща на Авентинском холме. Этот вкус невозможно забыть даже за тысячелетия. Где ты раздобыл это угощение, Александр?

— Торт специально для тебя испекла милая девушка в кондитерской на улице Забытых Снов, — улыбнулся я. — Я не преувеличиваю. Прежде, чем взяться за дело, она расспросила меня о тебе. Я уверен, что она готовит что-то особенное для каждого из своих посетителей. По крайней мере, за то время, что я пил кофе, ни один покупатель не ушёл обиженным. Хотя нет, одному из них девушка отказала в покупке.

— Всё ясно, — кивнул Библиус. — Это магическая кондитерская. Вот почему на торте такое необычное украшение.

Он положил себе ещё кусочек и облизал варенье с серебряной ложки.

— Ничем не хуже оргии, — решительно добавил он. — Нужно будет непременно отблагодарить хозяйку кондитерской. Но это я сделаю сам, где-то у меня есть книга старинных рецептов.

— Расскажи мне ещё про обряды плодородия, — попросил я Библиуса. — Случается такое, что на них приносят человеческие жертвы?

— Конечно, — кивнул Библиус. — Так поступают дикие племена, которые не брезгуют людоедством. Они не возделывают землю и не разводят скот, а живут охотой и набегами. Древние индейцы тоже приносили в жертву людей. Они считали магию кровожадной и думали, что только так её можно задобрить.

— Охотники и людоеды, — задумчиво повторил я. — Звучит логично.

— Представление людей о магии меняется вместе с переменами в их жизни, — согласился хранитель библиотеки. — А почему это тебя заинтересовало?

— Кто-то едва не сжёг человека в масленичном чучеле, — объяснил я. — Мне чудом удалось его спасти. Теперь я выясняю, кто это устроил и зачем.

— Не забудь рассказать мне всё подробно, когда докопаешься до правды, — напомнил Библиус. — А лучше пригласи в библиотеку Елизавету Фёдоровну, пусть она перескажет.

— Непременно, — улыбнулся я.

Разговаривая с Библиусом, я то и дело отщипывал ягоды и скармливал их козе. Коза охотно лакомилась виноградом. Она совершенно освоилась в Незримой библиотеке — похоже, ей тут нравилось.

Вдруг откуда-то издалека снова послышалось блеяние. Коза насторожилась, вскинула голову и заблеяла в ответ. Мы услышали бодрое цоканье копыт, а затем из-за шкафов с книгами выбежали козлята.

Их было трое. Козлята сразу кинулись к матери и принялись сосать молоко, смешно отталкивая друг друга безрогими головами.

— Ты не закрыл за собой портал? — строго спросил шамана Библиус.

— Забыл, — виновато ответил Акатош.

Наевшись, козлята разбежались по залу. Наше присутствие их совершенно не смущало. Мать была с ними, а значит — всё в порядке.

Один из козлят запрыгнул в фонтан, окатив брызгами Стременного. Другой бесцеремонно толкал меня головой в колени, требуя, чтобы я поделился с ним виноградом. Третий встал на задние ноги, дотянулся до одной из драгоценных книг и попробовал переплёт на вкус. Кажется, ему понравилось — козлёнок с упоеним принялся жевать жёсткий корешок книги.

— Прогони их, — сказал Библиус Акатошу.

Шаман замахал руками, громко крича. Испуганные козлята кинулись врассыпную, и это не понравилось козе. Она угрожающе заблеяла, низко наклонила голову, выставив вперёд рога, и бросилась на защиту своего потомства.

Акатош побежал, но коза оказалась быстрее. Хорошо, что на шамане были меховые штаны, они спасли его от серьёзных увечий, но досталось Акатошу крепко. А коза стремительно описала круг по залу и снова взяла разбег, целясь рогами в сторону Акатоша.

Праздник мгновенно превратился в корриду. Мы старались отвлечь козу, но её интересовал только шаман. Коза гонялась за ним, а козлята бегали за матерью, то и дело спотыкаясь на каменном полу. Глиняная чаша для питья раскололась с сухим треском, тяжелое блюдо с оглушительным звоном грохнулось на каменные плиты.

Наконец Акатош сообразил нырнуть в магический портал. Коза погналась за шаманом, козлята выбежали следом, и портал захлопнулся.

— Ну и дела, — ошарашенно произнёс Кирилл Алексеевич, обводя взглядом разгромленный круглый зал.

— Мне кажется, шамана нужно спасать, — сказал я. — Насколько я помню, козы очень злопамятны.

— Акатош выберется, — уверенно ответил Библиус.

Он щёлкнул пальцами левой руки, и осколки чаши бесследно исчезли. Упавшее блюдо взлетело в воздух и улеглось на стол.