Алекс Рудин – Упрямый хранитель (страница 44)
– Извини… Просто тема родителей для меня…
– Ты тоже сирота? – удивлённо отстраняюсь от его груди и впиваюсь взглядом в серьёзное лицо Курта.
– Нет. У меня большая семья, и мы все в отличных отношениях. Но я понимаю, что далеко не всем так повезло, и порой задумываюсь: за что такая несправедливость?
– Расскажи мне о них? – Я делаю шаг назад, усаживаюсь за стол и тянусь к коробке с пастой, которая сразу привлекла моё внимание своим аппетитным ароматом чеснока и базилика.
– Что именно ты хочешь знать? – Курт садится напротив и внимательно смотрит на меня поверх стола.
– Хочу узнать побольше о людях, которые воспитали такой бриллиант. Судя по всему, они готовили тебя для принцессы небольшого европейского государства или как минимум для девушки из высшего общества. Врач с большими амбициями… попахивает семейкой с особняком и фамильным гербом на воротах! – я демонстрирую ему хитрую улыбку и накручиваю пасту на вилку.
– Вообще-то я взял тебе овощи с рыбой на пару… – мягко уточняет Курт, наблюдая за тем, как я с энтузиазмом уничтожаю глютеновую бомбу.
– Считай сегодня читмил! – беспечно отвечаю ему с набитым ртом, даже не пытаясь выглядеть сексуально или утончённо при этом.
– Ты невероятная! – он хмыкает и улыбается так очаровательно, что на щеках появляются глубокие ямочки.
Моё сердце совершает кульбит в груди. Я отчаянно пытаюсь сохранять холодный рассудок, запереть девичьи грёзы под замок и трезво оценивать перспективы наших отношений. Но это чертовски сложно сделать, когда напротив сидит красивый мужчина с огромным сердцем и открытой душой, мужчина, который проявляет внимательность в каждом жесте настолько естественно и непринуждённо, что у меня кружится голова и подгибаются колени.
– Итак… семья… – я возвращаюсь на безопасную территорию разговора, чтобы не наброситься на него прямо сейчас, словно ненасытная кошка.
– Семья… – кивает Курт. – Папа хирург, а мама балерина.
Кусок курицы становится мне поперёк горла. Вселенная явно решила посмеяться надо мной! Нельзя было послать парня с родословной попроще? Что дальше? Окажется, что их семейные обеды сопровождаются семью видами столовых приборов и неторопливыми беседами о политике? Или они по выходным играют в гольф на собственном поле за домом?
Я поспешно проглатываю еду и делаю глубокий вдох. Похоже, впереди меня ждёт много сюрпризов…
Глава 30. Шрамы
Курт.
– Эй, Зефирка, ты чего зависла?
После того как я озвучил, кто мои родители, её словно подменили. Взгляд стал задумчивым, а на губах застыла полуулыбка. Хотя, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.
– Прости, просто представила типичную интеллигентную семью. Один вопрос… Ты… то есть твоя семья… вы играете в гольф?
– В гольф? – удивлённо вскидываю брови. Что могло натолкнуть её на столь нелепый стереотип?
– Ну да, знаешь: гольф по воскресеньям, большой теннис по пятницам…
Я не сдерживаю улыбки и качаю головой:
– Сена, мы в Канаде. Здесь культ хоккея. Мы смотрим или играем только в хоккей. – Конечно, это утрировано, но в нашей семье действительно царит особое отношение к этому виду спорта. Европейский футбол отец признал лишь после того, как я начал работать в Европе.
Она облегчённо улыбается и осторожно касается пальцем края бокала с вином. Её взгляд снова становится мягким и мечтательным.
– О, это очень хорошо. А как твои родители познакомились?
Вспоминая эту историю, я всегда чувствую лёгкое тепло в груди.
– Мама попала к отцу на операционный стол. Он спас её карьеру балерины, когда никто уже не надеялся на чудо.
Глаза Сены загораются искренним восхищением:
– Какая красивая история…
– Да, отец утверждает, что влюбился в неё с первого взгляда. Узнав, что пациентка – прима-балерина, он приказал срочно собрать дополнительную бригаду и провёл сложнейшую многоступенчатую операцию.
Она внимательно смотрит на меня, словно пытаясь увидеть в моём лице отражение этой романтической легенды.
– А ты пошёл по стопам отца?
Я невольно усмехаюсь:
– Ничего подобного. Я был слишком неуправляемым для такой серьёзной профессии. Сначала нужно было выбить из меня всю дурь.
– И хоккею это удалось? – Её голос звучит с лёгкой иронией.
– Отчасти. Пока занимался профессиональным спортом, перспектива скатиться по наклонной мне не грозила. Мама спокойно приняла моё решение связать жизнь с хоккеем, а отец никогда и не был против. Главное для него – чтобы сын был жив и здоров.
Сена задумчиво улыбается и покачивает головой:
– Мама – балерина, папа – хирург… Звучит как-то буржуазно.
Я не могу удержаться от смешка:
– Это ты ещё с моими братьями не знакома…
Она тут же оживляется:
– У тебя их много?
– Двое: старший и младший.
– Познакомишь? – игриво хихикает Сена, явно пытаясь подразнить меня. Я уже не раз замечал за ней эту милую провокационную манеру.
– Без проблем. Но Гарриет, старший брат, прибьёт тебя после первой же выходки, свяжет и самолично доставит в полицию.
Сена весело смеётся и приподнимает бровь:
– А младшему сколько?
– Как тебе… – я делаю паузу, наблюдая за её реакцией и ожидая очередной выходки.
Она морщит носик и задумчиво качает головой:
– М-м… нет… – её глаза лукаво сверкают. – Как оказалось, я предпочитаю мужчин постарше.
Она грациозно сползает с высокого барного стула и медленно приближается ко мне. Её дыхание становится чуть глубже, а взгляд – дерзким и одновременно невероятно нежным.
– Насколько старше? – тихо спрашиваю я, позволяя ей свободно вторгнуться в моё личное пространство. Мне безумно нравится наблюдать за её решительностью и смелостью.
– Нет… Скорее мне нравится один конкретный мужчина… – её голос становится тише и чувственнее, она осторожно проводит пальчиками по моей груди вверх, оставляя за собой едва ощутимый электрический след. – Он старше лет на… десять?
– Одиннадцать, – поправляю я её с улыбкой, чувствуя, как атмосфера вокруг нас становится гуще и жарче.
Зефирка слегка прикусывает губу и смотрит прямо мне в глаза:
– Знаешь, он очень сексуальный… У него такие соблазнительные ямочки на щеках, когда он улыбается… – она невесомо проводит пальчиком по моей щеке, сердце пропускает удар. – И сильные руки… В них я чувствую себя такой маленькой и защищённой…
– Ты и правда маленькая… – мой голос хрипнет от накатившего возбуждения, мне становится нечем дышать.
Её губы трогает лёгкая улыбка:
– Да… слишком маленькая для его большого…
– Сена! – я не могу сдержать тихий смех, её игра в соблазнительницу всегда балансирует на грани чувственности и комедийного стендапа.
Она возмущённо хлопает меня по груди:
– Для его большого сердца! Извращенец!
Зефирка собирается вернуться на своё место, но я перехватываю её руку и притягиваю ближе к себе:
– Ход моих мыслей мне нравился больше…
Она лукаво улыбается и слегка склоняет голову набок: