Алекс Рудин – Укротитель миров: магические твари (страница 65)
Автомобиль пролетел мимо поста с полосатыми будками. Полицейский в белом мундире отдал Бердышеву честь.
— Не верю, — веско сказал Бердышев. — Не верю, понимаешь! Магическую тварь нельзя убить обычными пулями. Для того чтобы она сдохла, кто-то должен был разрушить её матрицу. Кто это сделал? Ты?
Вот же дотошный!
Похоже, придётся сдать ему козырь.
— Может, и я. Но я не знаю, как это получилось. Я от боли почти ничего не соображал. Жить очень хотелось.
Справа и слева потянулись уже знакомые дачи. Я вгляделся в них, и сердце вдруг стиснула тоска.
В прошлой жизни где-то здесь стоял мой дом. Семиэтажный, из светлого кирпича, с магазинами на первом этаже.
В этом доме я прожил почти двадцать лет. А теперь… его даже не снесли, его и не было здесь никогда.
И как будто всей моей жизни не было.
— Устал? — покосился на меня Бердышев.
— Устал, — честно признался я.
— Ладно. Потерпи ещё немного, и отдохнёшь.
А вот и поворот к ферме мастера Казимира.
Но Жан Гаврилович, даже не сбавив скорость, проехал мимо.
— Эй, куда? — забеспокоился мастер.
— Вы же хотели поскорее попасть к Императору, — спокойно ответил Бердышев. — Вот я вас к нему и везу.
— Во дворец? А вы уверены, что нас примут? Я собирался вызвать гвардейцев прямо на ферму, как в прошлый раз.
— В прошлый раз его величество Алексей Николаевич прямо сказал вам, что сигнализация на вашей ферме поставлена для других целей, — язвительно сказал Жан Гаврилович.
Машина проскочила по мосту через Неву. На зелёный мы проехали круглую площадь у монастыря святого Александра Невского и выехали на Невский проспект.
За тонированными окнами полетели модные магазины и рестораны.
«Модный дом „Маша“! Магия преображения!»
«Ресторан „Медведь“! Магические закуски и напитки!»
Я уже бывал здесь — когда ехал на трамвае в магическое училище. Но тогда не обратил внимания на вывески.
Теперь у меня была возможность сравнить центр Петербурга с тем городом, который я знал в прошлой жизни. Он оказался и похож, и непохож на себя.
В прошлой жизни это была застывшая в камне история. Дворцы сохранили свой внешний вид, но давно перестали быть дворцами. Величественные скульптуры, гранитные набережные, ажурные решётки перил стали просто фоном для туристов.
А здесь чувствовалась жизнь, настоящая и неподдельная. Здешний Петербург был столицей великой Империи, и вполне соответствовал этому высокому званию.
Вот и Дворцовая площадь с высокой колонной.
Я решил, что Бердышев подъедет прямо к парадному входу в Эрмитаж.
Ну, а что?
Если уж входить к Императору — так с почётом!
Но внедорожник свернул на Дворцовую набережную и остановился возле неприметного подъезда с козырьком, который опирался на две чугунные колонны.
— Захаров, Поклонская, ждите в машине! — распорядился Жан Гаврилович. — Доктор, вас я тоже попрошу остаться. Обещаю, что после отвезу вас прямо в госпиталь. Мастер Казимир, идите за мной! И ты тоже!
Последняя фраза относилась ко мне.
Ничего себе!
Жан Гаврилович решил представить меня Императору? Прямо в окровавленных лохмотьях?
Плевать!
У меня есть шанс познакомиться с главным человеком в Империи. Такие возможности упускать нельзя. Тем более, если что-то пойдёт не так — отвечать за это точно буду не я.
Я выпрыгнул из машины на булыжную мостовую тротуара.
Бердышев нажал кнопку звонка.
Самая обычная кнопка, такие установлены в любом подъезде, возле каждой квартиры. Затем Жан Гаврилович вытащил из нагрудного кармана удостоверение, раскрыл его и показал в глазок.
Замок негромко щёлкнул, и дверь открылась.
Жан Гаврилович наклонился к охраннику и что-то негромко сказал. Но я стоял сразу за ним, а потому расслышал фразу, которую он произнёс.
«Слово и дело».
Насколько я знал историю, впервые этот пароль применил Пётр Первый. Сказав эти слова, любой мог попасть к Императору по делу государственной важности. И дальше уже Император решал — наградить обратившегося, или вырвать ноздри и сослать на каторгу, чтобы больше не тревожил монарха по пустякам.
Охранник распахнул дверь и протянул руку ладонью вверх.
Жан Гаврилович молча вложил в неё свой пистолет.
— Идите за мной, — кивнул охранник.
Мы вошли во дворец, и дверь чёрного хода мягко закрылась за нами.
Мы долго шли длинными и запутанными подвальными коридорами. Вдоль них тянулись толстые кабели в чёрных резиновых оболочках и выкрашенные зелёной краской трубы, на которых грелись бесчисленные разномастные коты. Во всех углах стояли миски с кошачьим кормом и лежали мягкие подстилки.
Пахло в подвале соответственно.
Словно в приюте для бродячих животных.
Вот тебе и Императорский дворец.
— Зачем здесь столько котов? — спросил я Бердышева.
Жан Гаврилович нетерпеливо дёрнул плечом.
— Традиция. Раньше ловили крыс и мышей, а теперь просто живут.
В принципе, логично. Лучше терпеть во дворце кошек, чем крыс.
Через десять минут я запутался в бесконечных поворотах. По сравнению с этим подвалом подвал графа Стоцкого выглядел игрушечным. Здесь можно было скитаться бесконечно и никогда не найти выхода.
Внезапно наш провожатый открыл неприметную дверцу. За ней оказалась винтовая лестница с высокими ступеньками и металлическими перилами. Мы поднялись на два этажа.
Я ожидал, что мы выйдем из потайной двери прямо в императорский кабинет. Но мы оказались в небольшой гостиной, которую украшала изящная мебель на резных позолоченных ножках.
Охранник пошёл дальше. Мы заторопились за ним. Потянулась бесконечная анфилада залов, украшенных старинной мебелью и потемневшими портретами. От подвала залы отличались только пышностью убранства и наличием высоких окон, из которых была видна набережная Невы.
Я даже разглядел внизу козырёк подъезда и чёрную крышу машины Бердышева.
Охранник открыл очередную дверь, и мы оказались в небольшом уютном кабинете. Возле высокого полукруглого окна стоял большой письменный стол, покрытый бордовым сукном. На столе лежал закрытый ноутбук с незнакомым логотипом на крышке.
Я вытянул шею. Ага! Двуглавый орёл, расправивший крылья.
Отечественная разработка.
Охранник указал нам на стулья, которые стояли вдоль обтянутой золотистым бархатом стены, и сказал одно-единственное слово: