Алекс Рудин – Солнечный камень (страница 15)

— Должно быть, это рыбаки пруссов, — сказал он. — Больше тут быть некому. Убежать мы не сможем, всё равно догонят. Лучше уж плыть к ним навстречу.

Преодолевая страх, Адальберт направил лодку прямо на паруса. Пруссы, заметив их одинокий парус, тоже пошли навстречу. Через полчаса три чужие лодки окружили монахов.

Лодки пруссов очень напоминали их собственную лодку. Такой же широкий корпус с пологими бортами, чтобы приподниматься на волнах. Крепкие шпангоуты из еловых корней и широкие, выбеленные солью паруса. На каждом парусе красным цветом было нарисовано грубое изображение солнца.

В лодках пруссы сидели по двое. Мокрые сети комками лежали на днище, в них посверкивала чешуёй только что пойманная рыба.

Рыжий бородатый здоровяк, сидевший на корме одной из лодок, крикнул:

— Кто вы и куда плывёте?

Голос его был груб, польские слова здоровяк произносил со странным акцентом. Но понять смысл вопроса не составляло труда.

— Я епископ, — ответил Адальберт, — а это мои спутники. Мы мирные монахи и никому не причиним вреда. Плывём к пруссам, чтобы принести им свет истинной веры.

Лицо здоровяка перекосилось от удивления. Он поднялся с широкой кормовой скамьи, перекрестился и поклонился епископу.

— Христиане! Как же вас сюда занесло?

Епископ не менее удивлённо смотрел на рыжебородого здоровяка.

— Как тебя зовут, добрый человек? Ответил он вопросом на вопрос.

— Звать меня Эриком. Я из племени данов — это далеко к северу отсюда. Десять лет тому назад мы пошли походом на пруссов, но нам не повезло. На берегу мы попали в засаду, и были разбиты. Пруссы подобрали меня раненого после сражения. Чтобы выжить, я дал им клятву верности, и с тех пор живу среди них.

— Скажи, Эрик! — рискнул спросить епископ. — Можем ли мы пристать к берегу и надеяться, что пруссы нас не убьют?

Эрик взлохматил рыжую шевелюру.

— Вообще-то, у них тут свои боги. Но я иногда молюсь Всевышнему — меня не трогают. Попытайте счастья и вы. Вообще, здешние племена благосклонно относятся к мирным путникам. Даже если им не понравятся ваши проповеди — скорее всего, вас просто проводят к границе.

Адальберт облегчённо вздохнул. Словно невидимый тяжёлый камень свалился с его груди. До сих пор епископ опасался, что их могут убить, даже не выслушав. Но если судьба позволит ему встретиться с местным вождём — Адальберт найдёт нужные слова.

Эрик тем временем что-то крикнул своему спутнику и другим пруссам. Подвёл свою лодку вплотную к лодке монахов и легко перепрыгнул к ним на борт. Бросил внимательный взгляд на Бенедикта.

— У вас раненый?

— Да, — ответил Адальберт. — Возле Гданьска за нами погнались какие-то разбойники на вёсельной лодке. Но мы сумели уйти.

— Рана неопасная, — вмешался Бенедикт.

Эрик покачал головой.

— Ничего! У нас в деревне хороший знахарь. Быстро поправишься.

Отстранив Адальберта, он подошёл к кормовому веслу. С одного взгляда разобрался в управлении парусом. Подтянул канат, шевельнул веслом, и лодка полетела по вечернему морю в сторону берега.

Лодки пруссов скользили вслед за ними.

Путь до берега занял около двух часов. Спасаясь от погони, Бенедикт и Адальберт увели лодку далеко в открытое море.

Наконец, впереди показалась полоска белого песка, за которой зеленели прибрежные сосны.

Берег приближался. Адальберт смотрел на него, с тревогой и возбуждением предвкушая встречу с неизвестным. Бросил взгляд на Радима — брат молился, перебирая чётки. Адальберт тоже прошептал про себя короткую молитву к Спасителю.

Нос лодки мягко ткнулся в песок. Эрик спустил парус, выскочил прямо в воду и втащил лодку подальше.

— Прибыли! — весело крикнул он Адальберту.

Епископ тоже перелез через борт. Ноги в мягких кожаных сапогах сразу промокли, подол рясы тоже вымок. Адальберт и Радим при помощи Эрика вытащили лодку ещё дальше, чтобы её не унесло прибоем. Рядом деловито вытаскивали свои лодки пруссы.

Казалось, на монахов никто не обращал внимания. Рыбаки принялись здесь же на берегу развешивать на длинных шестах сети на просушку, выбирая из них пойманную рыбу.

Вдоль берега в их сторону медленно брели дети и женщины с большими корзинами. Иногда они наклонялись и что-то подбирали в прибитых волнами водорослях.

— Что они делают? — спросил епископ Эриха, помогая Бенедикту выбраться из лодки.

Рыжебородый здоровяк пожал плечами.

— Собирают солнечный камень.

— Что за камень? — удивился епископ.

Эрик окинул взглядом берег, наклонился и что-то поднял.

— Вот!

На широкой ладони здоровяка лежал самородок, величиной с воробьиное яйцо. Гладкий, окатанный морскими волнами, он светился в лучах заходящего солнца мягким жёлтым светом.

У епископа перехватило дыхание. А Бенедикт жадным взглядом смотрел на чудесный камень, принесённый морем.

Глава 6

Соломенная стружка картофельной шелухи завивалась под лезвием ножа. Ломалась и падала в подставленное ведро.

Эта шелуха складывалась для меня в бесконечные километры.

— Миша! Принеси, пожалуйста, воды! — распорядилась Оля.

Мишка охотно подхватил вёдра и исчез в проёме кухонной двери.

Водопровода в старой казарме не было, и воду приходилось носить вёдрами с колонки в квартале от здания. А теперь представьте — сколько нужно воды, чтобы накормить и напоить бригаду из пятнадцати молодых здоровых лбов, и вымыть за ними посуду? Поэтому в начале нашего дежурства Мишка был назначен Олей на должность водоноса, и отлично с этим справлялся.

Севка вызвался помогать Оле готовить, а я взял на себя чистку картошки и прочих овощей.

Эта монотонная работа оставляла много времени для размышлений.

— Сева! Промой гречку! На завтрак будет гречневая каша и чай с маслом.

Севка бухнул в десятилитровую кастрюлю сразу два килограмма гречи, налил холодной воды и стал нехотя болтать в кастрюле ладонью.

— Ну, что ты делаешь?! — возмутилась Оля. — Возьми ложку! И промывай, как следует — чтобы вода была совершенно чистая, а не как позавчера!

Севка обиженно фыркнул и взял ложку.

Я дочистил картофелину и бросил её в другое ведро. Картофелина со звоном отскочила от оцинкованного дна. А через час ведро должно стать полным.

Археология, как и любая другая работа, начинается с правильного питания. Если археолога плохо кормить — он не раскопает ничего интересного.

Я чистил картошку и неторопливо размышлял — как буду жить эту новую, внезапно свалившуюся на меня жизнь.

Подробности пока вырисовывались смутно. Но некоторые вещи я знал твёрдо.

Во-первых, я не профукаю так бездарно кучу времени, копаясь в пустых могильниках на Южном Алтае.

Во-вторых, непременно разберусь с теми нехорошими гражданами, которые убили меня в прошлой жизни. Сейчас эти граждане ещё даже не родились. Вот и отлично! Пока они не осчастливили нашу планету своим присутствием, я выясню — кто они такие, и что им нужно. И заранее приму меры самозащиты.

И в-третьих, я ни за что не женюсь на Ленке!

В прошлой моей жизни мы познакомились почти сразу после окончания института. Через год жили вместе в семейном общежитии для молодых специалистов и мечтали об отдельной квартире и ребёнке. Я каждое лето мотался по экспедициям в разные интересные уголки необъятной Родины, а Ленка проектировала дома, в одном из которых мы мечтали жить.

Квартира у нас появилась только через десять лет. А ещё через год я узнал, что моя жена давным-давно завела роман со своим коллегой-строителем. Квартира при разводе осталась ей, а я ещё на двадцать лет с головой погрузился в мир истлевших костей и глиняных черепков. Пока не грянула перестройка и не выбросила меня за борт на должность смотрителя музея.

У меня не было претензий к бывшей супруге — люди есть люди, им свойственны слабости. Но повторно наступать на те же грабли я не собирался. Всегда обожал новые, неизведанные тропы!

Пожалуй, в этой жизни я сосредоточусь на науке. В моей молодой голове каким-то чудом уцелела куча знаний — глупо этим не воспользоваться! Сделаю карьеру, а там, глядишь, проще будет пережить смутные времена. Да и наступить на хвост сволочам, которые убили меня в прошлой жизни будет куда легче!

— Георгий Петрович! Вы опять масло не довесили!