Алекс Рудин – Солнечный камень (страница 14)

— Да я не про Жорика спрашиваю, — рассеянно ответил я. — Кто эта девушка?

Адальберт едва успел упасть на дно лодки, как ещё одна стрела ударила в низкий борт и затрепетала прямо перед глазами поражённого епископа.

Что это? Уже пруссы? Не может быть, чтобы язычники подобрались так близко к укреплению. Но тогда… тогда это христиане, которые посмели напасть на епископа!

Несмотря на вчерашнее происшествие в корчме, такая возможность не укладывалась у епископа в голове. Он привык, что его сан священника вызывает определённое уважение среди людей.

Бенедикт тоже сполз со скамейки на дно лодки и правил, держа рукоять весла в вытянутой руке.

— Это беглые! — крикнул он прямо в лицо Адальберту. — Если догонят — не пощадят!

Адальберт непонимающе смотрел на Бенедикта.

— Парус! — крикнул тот. — Надо переставить парус и уходить по ветру прямо в море! Тогда не догонят!

Держа одной рукой весло, Бенедикт нашарил какой-то канат и чуть ли не силой впихнул его в руки Адальберта.

— Держите канат внатяг и потихоньку отпускайте! А я поверну лодку.

Упираясь ногами в борт, Бенедикт изо всех сил потянул на себя рукоять весла. Лодка начала медленно поворачивать нос от берега.

Адальберт почувствовал, как канат натягивается, уползает из рук.

— Внатяг! — снова крикнул Бенедикт. — Иначе парус заполощет!

Словно очнувшись, Адальберт вцепился в мокрую верёвку, не позволяя ей уползать слишком быстро.

— Хорошо!

Извиваясь змеёй вдоль борта, подполз Радим.

— Что делать? — спросил он Бенедикта.

Адальберт заметил, что лицо брата побелело, но держался он спокойно.

— Снимай шкуры с поклажи! — велел Бенедикт Радиму. — Укроемся ими от стрел!

— Разве борта не укроют?

— Нет. Сейчас они начнут стрелять навесом!

Словно в подтверждение этих слов, очередная стрела упала наискось сверху и пробила мех с водой. Вода потекла, заливая мешки с припасами.

Радим силился развязать тугие узлы. Бенедикт выхватил нож и сунул ему.

— Режь!

Адальберт в это время боролся с тугим канатом так, словно ничего важнее на свете не было. Канат потихоньку уползал. Толстая рея поворачивалась вокруг мачты. Наконец, парус полностью распрямился и наполнился ветром. Ткань туго натянулась, приподнимая нос лодки. Вода вдоль бортов зажурчала веселее.

— Ветер усиливается! — возбуждённо закричал Бенедикт. — Везёт! Нам везёт, святые отцы!

Радим перерезал верёвки и стащил с поклажи укрывавшие её кожи. Одну кожу набросил сверху на Адальберта, другой укрыл Бенедикта.

— Сам ползи на нос! — велел ему Бенедикт. — Тебя парус укроет!

И в самом деле, широко распущенный парус полностью укрывал от стрелков переднюю часть лодки.

Ветер, дующий с берега, доносил до ушей Адальберта крики преследователей. Слов епископ разобрать не мог, но слышал яростный, негодующий тон.

Как же так? Неужели они не знают, чья лодка отплыла сегодня из Гданьска? И с какой важной миссией они плывут к пруссам?

Или этим людям всё равно, кого убить — лишь бы разжиться мешком зерна, связкой вяленой рыбы и лодкой? Но люди ли они тогда?

Бенедикт толкнул Адальберта в бок, оторвав от мыслей.

— Крепите канат, Ваше преосвященство! Вон туда!

Монах показал на деревянный выступ на борту.

— Вяжите, как можно крепче! Только голову не высовывайте!

Сам он, наоборот, приподнялся и осторожно выглянул над бортом.

— Отстают! Видит Бог — отстают!

Адальберт накинул верёвочную петлю на выступ. Парус наполнялся ветром, и канат дёргался в руках, словно живой.

— Уйдём! — радостно кивнул ему Бенедикт.

И в этот момент запоздалая стрела, которую преследователи пустили уже в отчаянии, упала с неба, пробила толстую воловью шкуру и впилась в плечо монаха. Бенедикт охнул, падая на дно лодки.

Отпущенная им рукоять весла пошла в сторону. Парус угрожающе заполоскал.

— Держи! — выдохнул Бенедикт и откатился к борту.

Адальберт бросился к веслу, вцепился в него обеими руками.

— Правь прямо в море! — простонал Бенедикт.

По счастью, в этом не было ничего сложного. Адальберт просто держал рукоять, не позволяя ей уходить ни вправо, ни влево, а ветер делал всё остальное.

Когда крики за кормой стихли, епископ приподнял голову и выглянул. Берег лежал сзади туманной полоской, а лодка преследователей превратилась в чёрную точку на серой морской глади.

Только теперь Адальберт почувствовал затхлую вонь воды, которая скопилась на днище под деревянными решётками, и боль в пальцах, которые стискивали кормовое весло, и ломоту в коленях. Он встал, широко расставив ноги в качающейся лодке, и опустился на кормовую скамью.

— Радим! Помоги Бенедикту!

Брат на четвереньках прополз под нижним краем паруса, подполз к Бенедикту. Стрела по-прежнему торчала из левого плеча монаха.

Радим ножом разрезал шкуру и грубую ткань пропитавшейся кровью рясы монаха.

Слава Богу! Острый наконечник насквозь пробил мякоть руки и вышел наружу.

— Прижми руку к телу, Бенедикт! — сказал Радим.

Бенедикт прижал раненую руку здоровой, стиснул зубы и закрыл глаза. Радим, закусив губу, одним движением обломал древко стрелы вместе с оперением. А затем пропихнул стрелу в рану и вытащил её с обратной стороны.

Бенедикт побледнел от боли. Кровь потекла по руке, смешиваясь с потом.

Радим молча развязал мешок с пожитками, достал из него чистую сменную рясу. Надрезал ткань ножом и оторвал от подола широкую ленту. Хотел перевязать рану, но Бенедикт остановил его.

— Погоди, брат! Намочи кусок тряпки в воде и приложи к ране. Соль остановит кровь и убьёт грязь.

Это был здравый совет. Радим оторвал от ленты тряпицу, прополоскал её в забортной воде и тщательно обтёр кожу вокруг раны и саму рану. Снова прополоскал тряпицу, положил её на рану и туго прибинтовал оставшейся материей.

Адальберт тем временем правил лодкой. Берег скрылся из вида, а вместе с ним — и лодка преследователей. Но епископ всё ещё держал курс в открытое море.

— Надо развернуть лодку, — сказал ему Бенедикт. Он сидел, опираясь спиной на борт, и здоровой рукой вытирал со лба крупные капли пота.

Слушаясь советов Бенедикта, Адальберт и Радим кое-как развернули лодку, и пошли вдоль невидимого берега, ориентируясь по положению солнца на небе.

— Старайтесь править так, чтобы солнце всё время было у вас за спиной, — сказал Бенедикт. — Тогда на закате мы увидим берег.

Но через три часа, когда Адальберт только-только освоился с управлением лодкой, впереди показались серые паруса.

— Глядите! — воскликнул Радим, указывая на появившиеся на горизонте точки.

Сердце Адальберта снова сжалось. Бенедикт приподнялся, цепляясь за борт, и вгляделся вдаль.