Алекс Рудин – След мертвеца (страница 19)

— Привет! Вас тоже подключили к поискам Аладушкина?

— Мы его и нашли, — с гордостью ответил Миша. — В смысле, наши городовые. Там, во дворе, в кустах. Идём.

Снег все сыпал. Холодный ветер с залива подхватывал снежинки и нёс их почти параллельно земле. Ветер бесцеремонно пробирался под одежду, поэтому мы с Мишей поспешили нырнуть в арку.

— Какие у вас планы на праздники? — спросил я Мишу.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Скорее всего, будем сидеть дома.

— Приезжайте к нам, — предложил я. — В компании веселее.

— Приехал бы с удовольствием, — кивнул Миша, — но ты же знаешь Семёна, он жуткий домосед.

Семёном звали домового, который поселился в доме Миши Кожемяко. Это было ворчливое магическое создание, но Миша умудрился с ним поладить, и теперь домовой стал для моего друга практически частью семьи.

— Знаю, — улыбнулся я, — но уверен, что от моего приглашения он не откажется.

Мы прошли сквозь арку и оказались в квадратном внутреннем дворе. Ветер сюда не долетал, и пушистый снег медленно падал на землю.

Со всех сторон на нас с любопытством глядели заснеженные окна квартир. Посреди двора вместо цветочной клумбы густо росла черёмуха. Возле заснеженных кустов неторопливо прогуливался эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин. В руках он держал большой бумажный кулёк.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — обрадовался Щедрин, увидев меня. — Угощайтесь.

Он с благодушной улыбкой протянул мне кулёк.

— Большая удача, что тело нашли именно здесь.

— Почему? — полюбопытствовал я, заглядывая в кулёк.

Он был доверху наполнен сушёными фруктовыми дольками, на которых блестели крупинки сахара.

— В двух шагах отсюда — кондитерская лавка купца Белёва, — объяснил Щедрин. — Он делает лучшую в столице грушевую пастилу. Попробуйте и убедитесь сами.

— Я ещё не настолько свыкся с вашей работой, чтобы лакомиться рядом с местом преступления, — отшутился я, — но к вашему совету прислушаюсь, и непременно загляну при случае в лавку купца Белева. А это кто?

Я с интересом посмотрел на двух плечистых городовых. Между ними безнадёжно сгорбился мужичонка с опухшим небритым лицом. Его худые запястья обхватывали тяжёлые кандалы.

— Убийца, надо полагать, — равнодушно пожал плечами Леонид Францевич. — Следствие разберётся.

— Кажется, я его знаю, — нахмурился я. — Точно. Леонид Францевич, помните тот день, когда кладовики ограбили лавку банкира Жадова? Они ещё улизнули через канализационный люк именно в этом дворе. А этот человек их заметил.

— И правда, — удивился Леонид Францевич, приглядевшись к задержанному. — Ну, у вас и память, Александр Васильевич.

Я хотел подойти к городовым, но тут ветки кустов закачались, роняя снег, и оттуда вылез Никита Михайлович Зотов. В руке он держал крепкую палку.

— Вы уже здесь, Александр Васильевич, — кивнул Зотов. Кажется, дело о похищении Аладушкина всё-таки сдвинулось с мёртвой точки. Идёмте, покажу, что мы нашли.

Я обернулся к эксперту.

— Вы с нами, Леонид Францевич?

— Я уже всё там осмотрел, — отмахнулся эксперт.

Оставив его наслаждаться грушевой пастилой, я вслед за Зотовым полез в кусты. Холодный снег осыпался мне за шиворот, а тонкая гибкая ветка больно хлестнула по щеке, так что я поморщился, машинально потирая ушибленное место.

— Вот, полюбуйтесь, — сказал Никита Михайлович, указывая палкой на большой тряпичный свёрток.

Меньше всего он был похож на человеческое тело, и я удивлённо посмотрел на Зотова.

— Что это?

— А вот смотрите. Мы, конечно, заглядывали внутрь, но я на всякий случай велел свернуть всё обратно. Вдруг это натолкнёт вас на какую-то мысль?

Никита Михайлович палкой развернул свёрток, и я увидел, что это мужская одежда хорошего качества, к тому же почти новая.

В одежду были завёрнуты человеческие кости.

Только кости, и больше ничего — никаких следов мышц или сухожилий. Безглазый череп весело скалился весьма изношенными зубами. Кости выглядели совсем свежими, и я изумлённо посмотрел на Никиту Михайловича.

— Вы думаете, это пропавший Аладушкин?

— Я пока не уверен, — поморщился Никита Михайлович, — но одежда похожа на ту, в которой Аладушкин, по словам его жены, вышел из дома. Кроме того, есть ещё улики.

— Что за улики? — с любопытством спросил я.

— Карманные часы с гравировкой, — ответил Зотов. — Видели пьянчугу, которого задержали городовые? Он попытался продать часы в лавке Жадова, а хозяин вызвал полицию.

— Ага, — сообразил я. — Значит, вы думаете, что он ограбил Аладушкина и убил его, а потом сделал с ним такое? Никита Михайлович, вы уверены, что этот пьяница способен сотворить такую магию?

Зотов пожал плечами точь-в-точь как Щедрин.

— Следствие разберётся, Александр Васильевич.

Я присел на корточки, с интересом разглядывая кости.

— Каким колдовством можно было превратить тело в скелет? Какая-то способность некромантии?

— Может быть, — дёрнул плечом Зотов. — Не исключено, что так действует какое-нибудь зелье. Господин Щедрин пока отказывается давать заключение. Требует, чтобы мы доставили кости в его лабораторию.

Я поднялся на ноги.

— Никита Михайлович, вы же помните этого задержанного? Он помог нам выследить кладовиков. Могу я с ним поговорить?

— Именно для этого я вас и вызвал, Александр Васильевич, — сухо усмехнулся Зотов. — Сам я от этого молодца ничего не добился и решил, что здесь пригодятся ваши способности.

Мы выбрались из кустов. Я вытряхнул снег из-за ворота и подошёл к арестанту.

— Здравствуйте. Вы меня помните?

Услышав мой голос, задержанный поднял нечёсаную голову, но в его мутных глазах не мелькнуло даже искорки интереса.

— Не припомню, ваша милость, — хрипло ответил он.

— Мы с вами встречались несколько месяцев назад, — напомнил я. — Тогда по соседству ограбили ювелирную лавку, и вы видели грабителей. Даже подобрали золотую цепочку, которую они обронили.

— Правда? — удивился пьянчуга. — Повезло, значит.

— Скажите, это вы убили человека, кости которого мы нашли в кустах? — спросил я, чутко прислушиваясь к его эмоциям.

— Да кабы я помнил, ваша милость! — равнодушно пробубнил арестант. — С памятью у меня совсем того. Как выпью, будто отшибает её начисто.

Он переступил с ноги на ногу, и кандалы на его запястье звонко звякнули.

— Он не врёт, — заметил я, обращаясь к Зотову. — Действительно не помнит, совершил он убийство или нет.

— Да какая разница? — нетерпеливо нахмурился Никита Михайлович. — Его задержали с часами. Да он и не отрицает, что вытащил их из кармана пальто.

— Ну, вытащил, — с вызовом ответил задержанный. — А покойнику-то они зачем? Я же не просто так. Я их для хорошего дела взял — друга помянуть.

— А что случилось с вашим другом? — полюбопытствовал я.

— Откуда мне знать, ваша милость? — удивился задержанный. — Три дня назад он пропал, как в воду канул. Не пришёл ночевать, и всё.

— Вы живёте где-то поблизости? — уточнил я.

— Да прямо здесь, в подвале, — пьянчуга кивнул на подвальное окошко, забитое листом толстой фанеры. — Дворник, изволите видеть, окошко заколотил, а я гвоздики отогнул и пробрался. А потом фанерку на место поставил, вроде как всё и в порядке.