Алекс Рудин – След мертвеца (страница 17)

— Ты что-то знаешь об этом месте, Тайновидец? — требовательно спросил Уголек.

— Знаю, — вслух ответил я. — Кажется, я жил здесь, когда был совсем маленьким. Но я почти ничего не помню.

— Это нормально, — успокоил меня магический кот. — Со всеми людьми такое бывает.

— Знаю, — кивнул я. — Меня удивляет другое. Почему дом показал мне эти комнаты только сейчас?

— Наверное, потому что для этого пришло время, — глубокомысленно ответил кот.

— Удобное объяснение, — машинально усмехнулся я.

А затем вернулся к столику и снова сел в кресло. Мне хотелось привести мысли в порядок. Я не очень верил, что это у меня получится, но стоило хотя бы попытаться.

Уголек вспрыгнул на другое кресло и сел, глядя на меня пронзительными желтыми глазами.

— Что ты теперь будешь делать? — поинтересовался он.

— Думаю, нужно поговорить с отцом, — неожиданно для самого себя, ответил я. — Кажется, ему есть, что мне рассказать.

— Да я не об этом, — возразил кот. — Будем искать Фому, или хочешь еще посидеть здесь?

Точно, мы же искали домового!

А я совсем забыл об этом.

— Здесь есть еще одна дверь, — напомнил Уголек. — Посмотрим, что за ней?

— Давай, — кивнул я.

Вторая дверь была гостеприимно открыта. Я остановился на пороге и обернулся.

— Я ведь смогу еще прийти сюда? — беззвучно спросил я у дома. — Просто посидеть в кресле, может быть, растопить камин и посмотреть на огонь?

Ответ пришел мгновенно. Еще один теплый импульс накрыл меня с головы до ног, и я благодарно улыбнулся:

— Спасибо.

За дверью гостиной оказался самый обыкновенный коридор.

Я почувствовал это сразу. Здесь как будто специально приглушили магический фон, так что он стал почти незаметен. Только магические лампы ровно горели под потолком.

В конце коридора была еще одна дверь, тоже самая обыкновенная.

Кто-то синим мелом нарисовал на ней веселую рожицу. Я почти не сомневался в том, что знаю, кто это сделал.

— Кажется, мы все-таки добрались до цели нашего головокружительного путешествия, — сказал я Угольку, подходя к двери. — Если наш домовой живет не здесь, то я сдаюсь.

Я решительно постучал в дверь.

— Кто там? — раздался за дверью удивленный голос Фомы.

— Это я, то есть мы, — ответил я. — Александр Васильевич и Уголек.

— Входите, ваше сиятельство, — тут же отозвался Фома. — Не заперто.

Я потянул дверь на себя, и мы вошли.

Оказывается, наш домовой жил в небольшой, но очень уютной комнатке.

Кровати здесь не было, зато в углу громоздилась лежанка, сложенная из самых настоящих кирпичей. Я сразу почувствовал исходящее от нее тепло. Как будто где-то в доме топилась невидимая печь, и горячий дым из нее обогревал лежанку.

Лежанка была накрыта пестрым одеялом, сшитым из разноцветных лоскутов в ткани.

Я растерянно улыбнулся. Еще одно воспоминание.

В далеком детстве, когда я проводил лето в загородном поместье деда, меня укрывали на ночь точно таким одеялом.

Затем я заметил деревянный стол у окна, а на столе большой глобус на изогнутой подставке.

Уголек тут же вспрыгнул на лежанку и растянулся, довольно урча.

Фома, стараясь скрыть свою растерянность, придвинул мне стул.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство.

— Спасибо, — улыбнулся я, опускаясь на стул. — А ты?

— А я здесь посижу.

Фома уселся на лежанку и погладил Уголька.

— Значит, здесь ты и живешь? — спросил я, обводя взглядом комнату. — Не тесно тебе?

— В самый раз, ваше сиятельство, — улыбнулся Фома. — Спасибо вам, что меня приютили.

— Пустяки! — кивнул я. — Что за дом без домового?

Честно говоря, я уже почти забыл, зачем искал Фому. Сейчас мне очень хотелось получить ответы совсем на другие вопросы.

— Когда мы искали твою комнату, то наткнулись на гостиную с камином и шахматным столиком, — сказал я. — А еще видели столовую, в которой накрыт стол. Ты видел эти комнаты?

— Видел, ваше сиятельство, — немедленно кивнул Фома. — Дом впускает меня туда, когда нужно навести порядок. Стекла там протереть или пыль смахнуть.

— А я удивлялся, почему в этих комнатах такая чистота, хотя там давным-давно никто не живет, — улыбнулся я. — Значит, это ты стараешься?

— Я же домовой, ваше сиятельство, — с гордостью отозвался Фома. — Такая уж у меня работа.

— Гляжу, ты интересуешься географией, — заметил я, разглядывая глобус.

Он как будто был скопирован со старинной карты. Неточные очертания материков и океанов покрывали сложные названия на давно забытом языке и рисунки мифических чудовищ.

Я разглядел двухголового дракона с широким рыбьим хвостом, и великана с песьей головой. Прямо посреди океана из воды выныривала неведомая рогатая рыба.

— Интересный глобус, — улыбнулся я. — Где ты его раздобыл?

— Нашел, — скромно ответил Фома и опустил взгляд.

— Где? — удивился я.

— В кладовой, — нехотя выдавил домовой.

Я покачал головой.

— Не знал, что в нашем доме хранятся такие удивительные вещи.

Я произнес это вопросительным тоном, приглашая Фому к дальнейшему разговору.

Домовой несколько секунд мучительно боролся с собой, но потом все-таки заговорил:

— Не в Доме я его нашел, ваше сиятельство. В лицее. Там такая каморка за кабинетом географии, в ней он и валялся.

— И ты его оттуда упер? — весело улыбнулся я.

— Унес, — хмуро поправил меня Фома. — Он же все равно никому не нужен, ваше сиятельство. Валялся под столом весь в пыли. Наш географ говорил, что на нем все неправильно нарисовано. А я его отчистил и теперь пользуюсь.

— Учитель географии отчасти прав, — сказал я. — Изображение на этом глобусе срисовано с очень старой карты. Так зачем он тебе?

— Ну, хорошая же вещь, — глядя в пол, пробубнил Фома. — Вы же знаете, ваше сиятельство, я из дома никуда. Мне и здесь хорошо. А только с глобусом веселее. Я иногда смотрю на него и воображаю, как путешествую по разным странам и встречаю там всяких чудищ.