Алекс Рудин – Археолог: солнечный камень (страница 49)
— И ветер попутный! Господь благоволит к нам, брат Радим! Спасибо, что спас меня от смерти. Бог зачтёт тебе это доброе дело! А теперь давай поедим. Проклятые язычники не дали мне ничего, кроме воды!
С этими словами он отбросил коровью шкуру, которая укрывала припасы.
— Ого! Да здесь еды на неделю! И мясо, и мёд! И пиво! Давай, поедим, брат!
Радим повернул к Бенедикту строгое лицо.
— Я спас тебя от язычников, а не от правосудия. Когда мы доберёмся до Польши, ты покаешься в убийстве епископа Адальберта.
И снова отвернулся.
— Конечно, конечно! — торопливо забормотал Бенедикт, одной рукой запихивая в рот ячменную лепёшку.
В другой руке он держал кусок жареного мяса.
— Покаюсь! Епископ Адальберт был хорошим, добрым человеком! Я просто не узнал его в дыму пожара! Думал, что это один из язычников хочет меня убить! Господь милостив, он простит мне невольную ошибку!
Бенедикт торопливо доел мясо. Откусил ещё раз от лепёшки, а остатки уронил на дно лодки. Приложился к глиняному кувшину с пивом и сыто рыгнул.
Радим неподвижно сидел на носовой скамье, глядя в бескрайнюю морскую даль. Сегодня серое море ласково отливало перламутром и сверкало солнечными бликами. Словно янтарь, который таился в этих холодных глубинах, сам собой вдруг стал светиться.
Тяжёлое весло ударило Радима по голове. Он ощутил острую боль в шее и затылке и мешком свалился за борт. Холодная вода сковала тело. Теряя сознание, Радим почувствовал, как весло ударило его ещё раз, и услышал далёкий хруст.
Почти сразу холод исчез. В глазах Радима потемнело.
Бенедикт уронил весло на дно лодки, расширенными глазами глядя на тело, которое лицом вниз медленно проплывало вдоль борта.
Глава 17
Солдат ошалело хлопал глазами, а я обречённо вздохнул. Последняя надежда договориться с часовым растаяла. Теперь придётся пройти все круги дознания.
— Вызови патруль! — сказал я солдату.
И стал быстро скидывать с себя одежду. Благо, что её было немного — рубашка, брюки и кеды с носками.
Мокрый песок неприятно холодил босые ступни. Я поёжился, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, и шагнул в воду.
— Саша! — вскрикнула Света.
Я обернулся к ней.
— Всё будет хорошо.
Вдохнул поглубже, зажмурился и рухнул в солоноватую мутную воду.
Ледяной холод сдавил тело, выдавливая воздух из лёгких. А ведь вода на мелководье должна была хоть чуть-чуть прогреться. Должно быть, шторм пригнал к берегу холодную воду.
Я вынырнул и, быстро взмахивая руками, поплыл к качавшемуся на волнах человеку. До него было метров семьдесят, не больше.
Прежде мне никогда не приходилось вытаскивать утопленников из воды, и я смутно представлял себе, как это делается. Слышал только, что утопающие беспорядочно барахтаются, норовят в панике уцепиться за спасителя и утянуть его с собой на дно. Поэтому подплывать к ним нужно со спины и хватать за волосы, или за шею.
Подплыв ближе, я увидел знакомую синюю робу. Пересилив себя, заглянул в белое неподвижное лицо. Желудок сжался в судорожном спазме, меня чуть не вытошнило. Вязкая слюна наполнила рот, и я с трудом проглотил её.
Это был тот самый парень, за которым я следил от нашей казармы до ворот крепости Пиллау. Тот, с которым Севка договаривался насчёт покупки янтаря. Сейчас он мирно покачивался на волнах, и его широко открытые глаза слепо смотрели в вечернее небо.
Преодолевая отвращение, я перевернулся на спину и левой рукой ухватился за ворот синей робы. Изо всех сил работая ногами и правой рукой, потащил покойника к берегу.
Плыть с грузом оказалось труднее, чем я думал. Несколько раз мне приходилось останавливаться и отдыхать, лёжа на воде рядом с покойником. Изнутри поднимались волны жара, я уже не думал о холоде. Только краем сознания отмечал, что плохо чувствую пальцы рук и ног и боялся судороги.
Я совершенно выбился из сил, когда, наконец, почувствовал под ногами дно. Несколько минут стоял по грудь в воде, пытаясь отдышаться. Затем снова ухватил покойника за шиворот и потащил к берегу.
Я не очень хорошо помню, что было дальше. Откуда-то появились солдаты во главе с капитаном. Капитан был похож на шарик — невысокого роста, а живот смешно нависает над брючным ремнём. Он сразу же принялся громко отдавать какие-то бессмысленные распоряжения.
Ни на кого не обращая внимания, я стянул с себя мокрые трусы. Выжал их и, как мог, обтёрся. Потом натянул на мокрое тело брюки и рубашку. Обуваться не стал — на ступни налип песок, а стряхивать его у меня не было сил. Я добрёл до травянистого участка и сел прямо на холодную землю.
Ко мне подошла Света. Молча обняла меня за плечи, прижалась горячим телом.
— Что теперь будет, Саша? — испуганным шёпотом спросила она.
Я не ответил, только погладил её по руке.
Со стороны дороги раздался звук автомобильного мотора. В сосновом лесу заметался свет фар. Петляя между деревьями, на пляж выкатился «газик» защитной окраски, а из него вылез знакомый майор.
— Что тут у вас? — прищурившись, спросил он.
Капитан путано доложил. Майор склонился над трупом, внимательно осмотрел его.
— Голова разбита, — зачем-то сказал он капитану. — Вызывайте милицию.
А затем подошёл к нам со Светой. Встал прямо передо мной, широко расставив ноги в хромовых сапогах.
— Ну, здравствуй, Гореликов, — сказал майор. — Я смотрю, ты снова в гуще событий.
— Мы просто гуляли по берегу, — ответил я, с трудом шевеля губами.
У меня не было сил смотреть в лицо майора. Страх болезненно сжимал сердце, и оно едва трепыхалось.
Только вчера майор показал мне фотографию этого парня и понял, что я его узнал. А уже сегодня этот парень найден мёртвым. И, судя по его состоянию, в море он провёл несколько часов.
Чтобы скрыть испуг, я тщательно отряхнул со ступней песок и принялся натягивать носки.
Майор словно прочитал мои мысли.
— Как же так получается? — задумчиво спросил он. — Только вчера я показал тебе его фотографию. Под давлением обстоятельств ты был вынужден его опознать. А уже сегодня парня находят мёртвым. И ты снова тут как тут.
Света сдавленно охнула.
— Я ничего не знаю, — упрямо повторил я, сосредоточившись на том, чтобы зашнуровать кеды. — Мы просто гуляли по берегу.
— А в запретную зону зачем забрели? — почти ласково поинтересовался майор.
— Мы не заходили в запретную зону. Просто увидели табличку, даже к ней не подходили. А тут часовой из кустов. Там его следы должны быть на песке, можете проверить.
— Проверим, — согласился майор.
Я вдруг подумал, что ему ничего не стоит обвинить нас в проникновении в запретную зону и взять в оборот по полной. Подумав так, я испугался до дрожи в коленках. Не за себя испугался, а за Свету.
Подъехали ещё две машины. Милицейский «газик» и «буханка» медицинской экспертизы. Из «буханки» вылез высокий нескладный человек в белом халате, заляпанном тёмными пятнами. Сгибаясь, словно циркуль, он стал осматривать труп. Изредка щёлкал затвор фотоаппарата, и ночной берег озаряла яркая вспышка.
Наконец, судмедэксперт разогнулся и подошёл к нам.
— Затылок размозжён ударом тупого предмета. В воде провёл часов двенадцать. Точнее скажу после вскрытия.
— Где ты был сегодня утром, Гореликов? — спросил меня майор.
— На раскопе, — ответил я. — Меня ребята видели, они подтвердят.
— Спросим, — снова согласился майор.
Было заметно, что он потерял ко мне интерес.
Майора сменил лейтенант с красными от недосыпа глазами. Он равнодушно уточнил, что мы делали на пляже, как заметили труп.
— Зачем в воду полез? — спросил меня лейтенант.
— Я думал — может, он живой, — ответил я.