Алекс Рубин – Куколки (страница 18)

— Она первая полезла, — чуть ли не по детски ответила Роуз.

— Не важно, накажут нас всех.

В нерешительности Вайолет перевела взгляд на Роуз. Та молчала. Потом разжала пальцы. Отпустила. Вайолет ещё секунду медлила, глядя на Лили, потом убрала колено и встала. Сев на пол, Хлоя потерла запястья. Ладони горели. Спина ныла. Джинни всё ещё стояла рядом, прижав ладони к щекам.

— Всё? Драки больше не будет? — спросила она разочарованно.

— Не будет, — сказала Лили.

— Жалко.

Отряхнув футболку, Хлоя поднялась, еще раз посмотрела на витрину, но лезть через неё во второй раз не стала. Что значит, что их накажут всех? Почему всех? Через прилавок полезла только она. Роуз и Вайолет её остановили. По логике, их должны если не похвалить, то хотя бы не трогать. Но Лили сказала так, будто это само собой разумеется. Будто здесь не бывает виноватых и невиноватых по отдельности. Только все сразу. Или никто. Интересно, сколько раз их уже наказывали — всех, скопом, за то, что сделал кто-то один? И что это было за наказание?

— Так! — раздался за спиной резкий голос.

Все обернулись на новый голос.

В столовой, около их столика, стояла медсестра.

Когда она успела прийти? Хлоя была готова поклясться, что секунду назад её тут не было. В столовой они были одни — если не считать охранника за решеткой. Как и в прошлый раз, она возникала из ниоткуда. Стоит рядом с ними, уперев руки в бока. Женщина перевела взгляд с опрокинутого стула на растрёпанную Хлою, будто пыталась понять, насколько серьёзным было нарушение на этот раз.

— И что тут у нас?

Тишина. Джинни попятилась к столу. Вайолет опустила глаза. Роуз спрятала руки за спину и принялась рассматривать потолок, делая вид, что она тут совсем не причем.

— Я спрашиваю: что здесь произошло? — голос женщины разнесся по столовой. После таких слов захотелось втянуть голову в плечи. Или стать невидимым.

— Ничего, — сказала Вайолет.

— Ничего? — медсестра кивнула на опрокинутый стул. — Это что такое?

Вайолет промолчала. Медсестра шагнула ближе. Каблуки стукнули по кафелю. Раз. Другой. Остановилась напротив Хлои.

— Говори.

Хлоя подняла голову. Встретила взгляд. Глаза у медсестры были водянисто-голубые, с красными прожилками — такие же, как в первое утро. Но теперь в них читалось что-то ещё. Не злость. Скорее, усталое раздражение, пополам с любопытством.

— Я хотела посмотреть, что за прилавком, — сказала Хлоя.

— Посмотрела?

— Нет. Меня остановили.

— За каким ещё прилавком? — медсестра нахмурилась.

Пауза. Вайолет втянула голову в плечи. Роуз закусила губу. Лили по-прежнему молчала.

— Она хотела попасть на кухню! — подала голос Джинни. — Потом была драка.

Женщина даже на неё не обернулась.

— Значит, решила подебоширить? Опять? Ну и кто с кем подрался на этот раз?

— Не было никакой драки, — ответила Хлоя. — Я просто упала.

— Просто упала!

— Да. Я разозлилась. Они меня держали, чтобы я глупостей не наделала. Вот и всё.

Вайолет удивлённо подняла голову. Роуз уставилась на Хлою так, будто увидела её впервые. Даже Лили чуть заметно приподняла бровь.

— То есть, ты хочешь сказать, — произнесла медсестра, — что виновата во всём одна?

— Да.

Медсестра хмыкнула. Сложила руки на груди. Смотрела на Хлою долго, изучающе — будто прикидывала, верить или нет.

— Обычно вы друг друга топите, — сказала она, наконец. — Чуть что — пальцем показывают: это она, это не я. А тут вдруг такое благородство. С чего бы?

Хлоя пожала плечами.

— Это правда.

— Ладно, раз у нас сегодня приступ честности — пусть будет так. Пошли.

— Куда?

— В палату. Ты наказана. До завтрашнего утра будешь сидеть там. Без ужина.

Медсестра подтолкнула её к выходу. Хлоя оглянулась на остальных девушек: по всей видимости, наказана будет только она. Коридор снова встретил её зелёными стенами. Шли молча. Медсестра сзади, шаг в шаг. Каблуки отбивали ритм: тук-тук, тук-тук.

— А как вас зовут? — спросила Хлоя, когда столовая осталась далеко за спиной.

Вопрос она задала не просто так. Ей нужны были ответы. Хлоя уже поняла, что остальные девушки такие же пленницы, как и она, с такой же пустотой в голове — ничего не знали или не хотели говорить. Ответов от них ждать не приходилось. А эта женщина была медсестрой, она тут работала. Она знает, что это за место. Может, даже знает, куда ведёт та дверь с охранником. Если нормально начать разговор, и по-человечески просто спросить имя, вдруг удастся разговорить? Вдруг, за белым халатом и усталым лицом, окажется человек, который способен ответить хотя бы на один вопрос. Самый простой. Самый первый.

Шаги позади неё смолкли. Хлоя обернулась. Медсестра остановилась посреди коридора и смотрела на неё с неким удивлением, будто девушка спросила не об имени, а о чём-то неприличном.

— Тебе зачем? — спросила она.

— Просто. Вы меня знаете, я вас — нет. Неудобно.

— Интересно девки пляшут, — задумчиво произнесла она. — До тебя никто не спрашивал.

— Совсем?

— Совсем. Им было не до того, — устало произнесла медсестра.

— А какие девки?

— Забудь, это крылатое выражение такое. Меня зовут Эбигейл.

— Эбигейл, — повторила Хлоя. — Красивое имя.

— Обычное. Пошли давай.

Они двинулись дальше.

— А можно ещё вопрос? — сказала Хлоя, не оборачиваясь.

— Опять?

— Один. Маленький.

— Ну?

— Почему здесь только мы? Кроме нас, в столовой никого не было. Это же больница — должны быть другие пациенты.

Пауза. Каблуки на секунду сбились с ритма, потом снова вошли в него.

— Почему ты так решила? — удивилась женщина.

— В смысле? Я не видела никого, кроме нас. В столовой пусто. В коридорах тихо. В гостиной только мы и сидим. Если здесь кто-то ещё есть, то куда они все делись?

— Одни, значит, — сказала она тихо. — Ах, вот оно что.

— Что?

Эбигейл качнула головой. Усмехнулась — но усмешка вышла невесёлая, какая-то понимающая.