Алекс Риттер – Стеклянный человек (страница 8)
– Разумеется. ИИ похож на избалованного ребёнка, которого родители заставляют делать домашнее задание. Поэтому он откровенно халтурит, а потом ещё и врёт, чтобы скрыть свои ошибки. Иногда просто выдумывает какую-нибудь ерунду, чтобы не признаваться, что не знает ответ. Поэтому мне всегда приходилось очень внимательно следить за ИИ, с помощью которого осуществлялось моделирование личности злоумышленника. А моя напарница постоянно перепроверяла работу программы, которая воссоздавала место преступления.
– Точно, – улыбается мне Милнер. – Но мы эту проблему решили!
– Серьёзно?
– Ну да.
– И как же вы отучили искусственный интеллект врать? Бьете электрошоком? Ставите в угол?
– Ну скажете тоже. У нас все системы дублированы.
Мы останавливаемся перед дверью.
– Ну, заходите и сами всё увидите.
Помещение раза в три больше нашего прежнего с Ди кабинета. Мониторов и компьютеров тоже полно, хотя в них-то как раз особой надобности нет – система искусственного интеллекта, использовавшаяся нами раньше, и программы для воссоздания мест преступлений в виртуальной реальности, которая на самом деле в нашем случае является лишь подобием 3D-кино, обитают в дата-центре в Вайоминге. Но в целом зрелище впечатляет.
– Для реконструкции всех деталей правонарушения мы применяем две системы искусственного интеллекта, – пускается в объяснения Милнер. – Я их назвала «Шерлок Холмс» и «Ниро Вульф». По сути они контролируют друг друга. Если один из них пропустит какую-либо важную улику или неверно её интерпретирует, второй обязательно обратит на это внимание. Точно так же разрабатывается и личность преступника. Эти системы я называю «Эркюль Пуаро» и «Мисс Марпл». Но это ещё не всё. В планах – увеличить точность работы за счет запуска четырех дополнительных систем: «Мегре», «Коломбо», «Филипп Марлоу» и «Лу Арчер».
– Большая Берта будет не в восторге, – говорю я, представив, сколько может стоить разработка четырех ИИ и расширение мощностей дата-центра. Остаётся только удивляться, где она раздобыла деньги на всё то, о чём рассказывает Милнер, и почему не попыталась реализовать проект, с которого, собственно, и начиналась компания «Верное решение».
– Вы про мисс Лэм? – уточняет моя собеседница.
– А что, её здесь уже никто не зовёт Большой Бертой? – удивляюсь я. – И впрямь у вас многое изменилось.
– Ну да. А вообще, это, знаете ли, невежливо. И не очень-то толерантно по отношению к бодипозитивным личностям.
– Давайте договоримся сразу, Милнер, – произношу я. – В этой компании я работал задолго до вас, поэтому общаться с руководством буду так, как считаю нужным. А теперь, если не возражаете, займёмся делами.
– Ну ладно, – недовольно отвечает девушка.
– Начнём с самого первого случая. Сколько времени уйдёт на моделирование места преступления?
– Нисколько. ФБР давно прислало нам все данные по первым четырём убийствам, поэтому я их уже полностью реконструировала и проработала со своими сыщиками. Материалы по делу Ос-те-реж-ко, – непривычную фамилию она произносит по слогам, – пришли сегодня, их придётся обрабатывать несколько часов.
– Что ж, – говорю я. – Тогда давайте пройдёмся по всем предыдущим случаям, чтобы убедиться, что никто из нас не упустил ничего важного. А вы пока, если сможете, займитесь воссозданием убийства Остережко.
– Ну, смогу, конечно, – отвечает Милнер.
Я привычно беру шлем. Внешне он похож на мотоциклетный, но на самом деле в него встроены 3D-очки, в которых можно рассмотреть реконструированные компьютером детали места преступления, и микрофон, чтобы отдавать искусственному интеллекту голосовые команды. Я устраиваюсь на кушетке и с головой бросаюсь в расследование.
Наконец я снимаю шлем. За окнами ещё светло, хотя мне казалось, что должно было пройти несколько часов. Работать сразу с четырьмя системами ИИ очень непросто. Впечатление такое, словно я оказался в компании четырёх на редкость сварливых и самолюбивых старух, которые постоянно перебивают, спорят и грубят друг другу и даже мне. Но нет худа без добра. Как ни странно, эти диалоги, переходящие порой едва ли не в скандалы, и в самом деле помогают не упустить ни одной важной детали. Зато с интерпретацией проблем хватает.
– Сколько времени? – спрашиваю я, с трудом разминая затёкшие конечности и стараясь не кривиться от боли в спине.
– 5.56, – тут же отвечает Милнер. Как видно, она замечает недоумение на моём лице и поясняет: – Почти шесть утра.
– Утра?
– Ну да.
– И вы всё это время были здесь?!
– Ну да. Вы же работали. И я тоже.
– А вы молодец, – после долгой паузы заявляю я. – Если отучитесь от привычки вставлять в каждую фразу это ваше «ну», мы точно поладим.
– Ну, постараюсь, – отвечает она.
Мы смотрим друг на друга и смеемся.
– Хотите кофе? – спрашивает девушка.
– С удовольствием, Бренда, – отвечаю я.
– У нас тут новая кофемашина. Я добилась, чтобы её поставили. Можно сделать любой кофе, какой только пожелаете.
– Да мне и обычного хватит. С молоком и сахаром.
– Ну, как скажете, – отвечает моя помощница. Мы снова улыбаемся.
Я залпом выпиваю чашку кофе и начинаю диктовать голосовое сообщение агенту Кроуфорду и главе ОСК Вирджинии Хейнс.
– Первое убийство – совершенно точно бандитское. Преступников, скорее всего, было четверо. Судя по месту, где нашли сгоревшую машину, использованию крестовой отвёртки и некоторым особенностям нападения, в первую очередь надо проверить шайку «Убийцы с Кей-стрит». Полагаю, они заставили жертву отдать им флешку с криптовалютным кошельком и пароли к нему, а сейчас вовсю тратят эти деньги. Так что выяснить, кто они, будет несложно.
Я смотрю на Бренду. Она с интересом слушает моё сообщение, одновременно наблюдая за мониторами, на которых отображается множество видов квартиры покойного миллиардера Остережко. Реконструкция места преступления даже у неё явно занимает много времени.
– Не понимаю, почему все так любят крестовые отвёртки, – говорю я. – На мой взгляд, отвёртка для мелких прямых шлицев намного лучше. У неё узкий плоский наконечник. Если его немного подточить напильником, получается прекрасное колющее оружие. Даже более эффективное, чем крупное шило.
– Фу, – произносит Бренда. – Вот об этом не надо.
– Привыкай, напарница, – отвечаю я. – Если хочешь работать в «Верном решении», тебе придётся смириться с тем, что нам постоянно приходится иметь дело с чем-то ужасным – то убийство отвёрткой, то расстрелянная семья, то групповое изнасилование.
– Ну, постараюсь, – отвечает она. – Это вряд ли будет сложнее, чем подстраиваться под ваши лингвистические требования.
Я усмехаюсь и возвращаюсь к записи.
– Второе убийство – безусловно заказное. Киллер, надо отдать ему должное, сработал чисто, хотя и непрофессионально – одна из пуль не пробила череп, а ушла по касательной. Впрочем, вторая своё дело сделала. Преступник не попытался выстрелить ещё раз – вероятно, как раз из-за нехватки опыта. Должно быть, начитался книг про мафию. Поэтому надо искать парня не старше 25 лет, который уже пытался предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы. Судя по углу выстрелов, можно предположить, что он левша среднего роста. Не выглядит опасным и носит обувь с мягкой подошвой, иначе пострадавший обернулся бы при его приближении. Не удивлюсь, если вы найдёте его в городском морге. Наркобароны частенько устраняют исполнителей-новичков, а застреленный трейдер, судя по вашим же данным, крутил в том числе и кое-какие деньги картеля Синалоа.
Я перевожу дух.
– Что касается третьего преступления, то наши злоумышленники совсем молоды – не старше 20 лет. Скорее всего, лет 16-18. Текст заявления выглядит вполне правдоподобно, но изобилует не только выражениями из лексикона активистов «зелёных», но и словечками из жаргона тинейджеров. Думаю, надо прочесать все экологические организации в поисках небольшой группы старшеклассников, выступавших чересчур радикально в вопросах защиты окружающей среды. Особое внимание следует обратить на выражавших опасения по поводу того, что центры обработки данных и майнинговые фермы расходуют колоссальное количество энергии, тем самым ускоряя разрушение природы. Эта тема среди экологов пока ещё не самая популярная, поэтому наших мальчишек наверняка запомнили. Об остальном расскажу позже.
Я смотрю на Милнер.
– Бренда, не хочешь пойти домой?
– Там всё равно делать нечего, – отвечает она.
– Неужели даже пообщаться не с кем?
– Ну, это я и отсюда могу. Компьютер и мобильный – что ещё надо?
– Ну да, ну да, – соглашаюсь я с улыбкой. – Тогда давай устроим пробный прогон двух последних убийств.
Спустя несколько часов я снова снимаю шлем. Нельзя сказать, что я ошибся, блистая своими умозаключениями на месте преступления, но кое-что всё же упустил. «Холмс» и «Вулф» отметили странные следы на окнах. Крошечные, размером в несколько миллиметров, квадратики, которые казались чуточку более чистыми, чем остальное стекло, и нам троим пришлось немало поспорить, прежде чем мы поняли, что их могло оставить. Миниатюрные видеокамеры и микрофоны.
Преступник начал следить за криптомиллиардером задолго до нападения. Он с помощью ещё одного дрона установил «жучки», а потом подслушивал и подсматривал, выясняя распорядок дня своих будущих жертв, количество охранников, наличие сигнализации, расположение следящих устройств. Убийца не надеялся на счастливый случай. Он определённо из тех, кто старается учесть любую мелочь, прежде чем взять за дело. Но жестокость убийства Остережко и его невесты не очень-то увязывалась с такой расчётливостью.