Алекс Риттер – Человек, укравший мир (страница 5)

– Тогда постарайтесь ее не выронить, – ответил я. – Я очень не хочу, чтоб она разбилась.

– Из вас, Светлов, получился бы замечательный шут, – бросил он, внезапно расхохотавшись.

– Из вас тоже, – любезно сообщил ему я. Это надо было видеть. Кернию словно раскаленной кочергой ткнули, он налился кровью, как помидор, и так посмотрел на меня, что я понял: больше шутить не надо, если я хочу остаться живым.

– А теперь к делу, – сказал я деловито, пока он молча смотрел на меня, видимо, решая, что со мной сделать – зажарить живьем или просто сжечь. – Я прилетел сюда не просто так, шутки ради, у меня, дружочек, была для этого причина, весомая, как реактор звездолета, и эта причина – вовсе не Космический Патруль. Я много лет дурил лягашей, как хотел, и продолжал бы дурить их еще столько же, если бы не нарвался на крейсер в зоне выхода около ваших границ. А привело меня к вашим границам одно очень важное дельце. Если твое начальство, не дай бог, узнает о том, что ты тянул резину, оно просто отправит тебя в расход безо всяких базаров.

Я хотел провести ребром ладони по шее, чтобы уточнить, что хочу этим сказать, но руки у меня были скованы наручниками. Однако старший следователь оказался парнем сообразительным и все понял без наглядной демонстрации.

– Что же это за дело? – спросил он, испытующе глядя на меня.

– А это я скажу твоему начальнику, когда меня туда отведут, – ответил я как можно более нагло. Жаль, что я не мог закинуть ногу на ногу в этом кресле, чтобы дополнить картину непринужденной беседы. Керния продолжал пристально смотреть на меня, а мне казалось, что я читаю его мысли. Старший следователь взвешивал все «за» и «против». Если я лгу ему, то он, конечно, получит порядочный нагоняй за то, что потревожит своего начальника без важной на то причины. Но если я все-таки не лгу, а он не отведет меня на встречу с министром… Если в первом варианте для него всегда сохранялась возможность как-то отбрехаться, то второй вариант неизбежно должен был привести к самым плачевным последствиям. Он буквально пронзил меня взглядом, словно пытался проникнуть в мой мозг, чтобы понять, говорю ли я правду. Но я продолжал с безмятежным спокойствием сидеть в своем кресле, и он, наконец, решился. Сев за стол, он нажал кнопку на пульте управления и отрывисто сказал в интерком:

– Соедините меня с приемной господина министра государственной безопасности.

Я откинулся, насколько это было возможно, на спинку кресла, стараясь устроиться поудобнее. Первый серьезный раунд на Милраде остался за мной. Я нисколько не удивился, когда через несколько минут в кабинет Кернии ввалились мои конвоиры, которые отстегнули меня от кресла и выволокли в коридор. Сам старший следователь пошел вместе с нами.

Кабинет министра государственной безопасности Энрика Езно, где я оказался полчаса спустя, был куда больше и роскошнее, чем у его подчиненного, а сам министр – еще ниже ростом, маленький и юркий. В его кабинете не было стального сиденья с зажимами, так что мне удалось неплохо устроиться в оббитом мягкой кожей кресле с высокой спинкой. Правда, руки мои были скованы наручниками, а предусмотрительный министр на всякий случай положил на стол перед собой бластер, но по сравнению с приемом, оказанным мне старшим следователем, это все были мелочи.

– Выкладывай, в чем дело, – хмуро приказал он, бросив на Кернию тяжелый взгляд. Пока подчиненный старательно объяснял причину, в силу которой он был вынужден побеспокоить своего начальника, да еще притащить в его кабинет какого-то вонючего заключенного, я откровенно рассматривал лицо министра. Мелкие черты, остренький нос и подбородок, светлые, коротко подстриженные волосы, уложенные на прямой пробор, казалось бы, ничего такого, на чем мог задержаться взгляд. И только посмотрев ему в глаза, можно было понять, почему этот человек получил столь высокий пост в этом жестоком мирке. Давно я не видел такого жестокого взгляда. Хотя умным его назвать было сложно. Скорее из тех, кто хорошо умеет стричь головы всем, кто встает на его дороге или может встать в сколько-нибудь обозримой перспективе.

Керния наконец закончил трепаться, и господин министр посмотрел на меня.

– И что ты хотел мне сообщить? – спросил он.

Я улыбнулся. Министр молча ждал, сверля меня взглядом.

– Я хотел рассказать одну очень важную вещь, – сказал я, выдержав драматическую паузу. – Чертовски важную.

– Конкретнее, – нетерпеливо дернул щекой Езно.

– Можно и конкретнее, гражданин начальник, – произнес я, улыбаясь. – Паханам Земноого Содружества до смерти надоело смотреть на ваши местные выкрутасы, и они собираются положить им конец.

– Вот как? – ровным голосом спросил министр. Лицо его оставалось все таким же невыразительным, но по блеску в его глазах я понял, что мое сообщение не оставило его равнодушным.

– Именно так, – ответил я. – Они задолбались держать вас в осаде, и их беспредельно задолбал ваш беспредел, так что они уже начали ножички точить. А что такое ваши игрушки-сторожевички против Военно-Космических Сил Земного Содуржества? Так, смазка для бластера. Часа не пройдет, как от ваших кораблей останется только облачко радиоактивного пепла.

– Земля решила отбросить нейтралитет? – поинтерсовался министр, буравя меня взглядом. Но я его выдержал, как выдержал полчаса назад такой же сверлящий взгляд его подчиненного.

– А то как же, – ответил я. – Утомились они там сидеть на своей куче, и ни во что не встревать. Захотелось кровь разогнать и показать, кто здесь пахан. Да и остальным урок будет, чтоб бузить не начали.

Лицо министра богатством своей мимики напоминало погребальную маску, но выражение, появившееся в его глазах, ничто не могло скрыть. Это был страх, обыкновенный человеческий страх, и я мысленно поздравил себя. Полдела, считай, уже сделано.

– Это все, что ты хотел мне сообщить? – спросил Ерзо все таким же невыразительным голосом.

– Понятное дело, нет. Что же я тебя огорчу, и ничем не помогу. Я друзей не кидаю.

– Мы тебе не друзья.

– Это ты сейчас так думаешь. Но очень скоро вы все, ребятки, станете, натурально, моими лучшими корешами. Без вариантов. И знаете почему, ребятки?

– И почему же?

– Я не только знаю, что Земля собралась обломить вам ваши развлекаловки здесь, но и еще в курсах, когда и как она собирается это сделать.

– И когда же?

– А это пока будет моим маленьким секретиком.

Министр изобразил на своем лице гримасу, которую он, как видно, принимал за улыбку.

– Светлов, в моем ведомстве есть замечательные ребятки, которые за час выбьют из тебя все, что мне надо знать, а потом пустят в затылок пулю, чтобы ты не путался у нас под ногами.

– Ты меня напугал, парень, – засмеялся я. Лицо министра наконец-то дернулось, но он сдержался. – Может, ты и узнаешь, когда тебе надо будет ложиться в ящик, но не больше. А я еще знаю, как вам всем вылезти из той лужи, в которую вы сели. И тут уж никакие твои пытки не помогут, потому что только я один знаю, в какие двери надо постучаться и как надо попросить, чтобы все получилось. Только я один смогу провернуть это дельце. Пристрели меня, и вы все ни черта не получите. Ну разве что кроме военного трибунала Земного Содружества за все те дрова, которые вы тут наломали. Запомни и заруби себе на носу – только я знаю, как вам выпутаться.

– Ну и как же?

– А вот этот секретик я поберегу до встречи с самой большой местной шишкой. А то, чего доброго, ты решишь блеснуть своей деловитостью и сам все расскажешь боссу, а мне прикажешь пустить пулю в затылок, чтобы не раззвенел по свету твои секреты. Мол, мавр сделал свое дело – мавр может уходить. Не пойдет так, гражданин начальник. Я не для того сюда летел за сотню парсеков, рискуя своей задницей, чтоб получить пулю. Этого добра у меня и на Земле хватало.

Судя по выражению глаз министра госбезопасности, я был недалек от истины. Но я выкрутил ему руки, и деваться ему было некуда.

– И тормози, парень, а то опоздаешь, – сказал я. – Пока думать долго будешь – хлоп! – и приземляться тут земные крейсера, и тебя в первых рядах отправят на расстрел, потому что статей по земному кодексу ты нарушил не меньше меня, а посчитать, так, небось, и больше. Смотри, не опоздай.

Я посмотрел ему прямо в глаза и понял, что свой второй раунд на Милдаре я тоже, безусловно, выиграл. Впрочем, радоваться было рановато, так как впереди меня ожидало еще множество подобных баталий. И все же я не мог не испытывать чувства глубокого удовлетворения, следя за рукой министра, которая включила лежавшее на столе переговорное устройство.

– Добрый день, это Энрик тебя беспокоит, – проговорил он таким мягким голосом, что я удивленно поднял голову. Казалось, что на место Езро посадили другого человека, до того непохож был его голос на тот, которым он говорил со мной несколько секунд назад. Стальные нотки исчезли как по волшебству. – Дело есть у меня к тебе очень важное и срочное.

Несколько секунд он молча слушал то, что ему говорил собеседник, а потом сказал:

– Тогда после обеда. Да, до встречи. Спасибо.

Министр повесил трудку и несколько секунд смотрел на меня, а потом негромко сказал, обращаясь к своему заместителю:

– Сегодня после обеда я пойду на доклад к Главному. Подготовь бумаги по этому делу.