Алекс Райт – Гарольд Вард и Таинства Магии (страница 19)

Потеряв точку опоры в виде рук князя, Вард грохнулся на пол. Дважды ушибленное колено нелестно отозвалось о глупом хозяине, наградив порцией отрезвляющей боли. Сквозь замутнённый взор он увидел полоску стали и подполз к ней. Рука не хотела подчиняться и замерла в нерешительности над рукоятью.

- Быстрее.

Угрожающий голос помог решиться и Юноша сжал пальцы. Потная ладонь сразу намочила обмотку. Кинжал плохо сидел в руке, казался слишком тяжёлым, неподъёмным, неудобным, скользким, противным, и страшным, словно большой ядовитый слизняк.

Гарольд с трудом поднялся. Он не хотел смотреть в сторону будущего трупика, но не мог отвести глаз. Младенец проснулся и смотрел точно на него большими серыми глазами. Вард едва удержал завтрак и равновесие, столько боли, обиды, укора и ненависти было в понимающих глазах.

Юноша сглотнул и взял клинок обратным хватом. Взор окончательно расплылся и он яростно вытер глаза рукавом. Лицо малыша исказилось и комнату заполнил детский пронизывающий до костей плач. Тоненький голосок заставил сердце разрываться в груди, испытывать физическую боль. Но Вард знал, что если сейчас не решится, то они сгинут вдвоём. Он шагнул вперёд, занёс клинок над головой, но слёзы опять перекрыли обзор. Вновь смахнув их, Юноша замер на миг, посмотрел на дрожащие руки. Он понял, что так ничего не выйдет, не сможет сделать это с первого раза.

В ушах набатом звучал шум прибоя и далёкий плач. Ребёнок ворочался и мотал ручками, проливая горькие слёзы. Гарольд с трудом приставил острие к тоненькому одеяльцу и надавил. Плач стал громче, как и грохот рвущегося сердца. А затем сильный удар по рукояти, скрежет метала о тонкие кости, и тишина. Тяжёлая, звенящая, как звук упавших осколков разбитого сердца. Мёртвая, ужасная.

Гарольд ничего не видел. Глаза накрыла пелена, пол и потолок смешались воедино, и он ухватился за кроватку, стараясь устоять. Мысли словно исчезли, пропали, как и эмоции. Осталась только глухая боль в груди и понимание, что прежний Гарольд Вард только что умер, совершил суицид, своими руками уничтожил себя же, поддавшись обстоятельствам.

Юноша почувствовал хлопок по спине. Александр что-то сказал, но Вард ничего не слышал. Он просто кивнул и нетвёрдой походкой направился к выходу. Внезапно в нос ударил тошнотворный, мерзкий запах жаренного лука. Гарольд обернулся и увидел женщину, что нарезала морковь и напевала незамысловатый мотив. Такая беззаботная, весёлая, мама. Сердце сдавило с невероятной силой нахлынувшими эмоциями. Вард ухватился за грудь и рухнул на пол. Удара он уже не ощутил.

Глава 11

Несколько дней, с момента пробуждения на своей койке, тянулись мучительно неторопливо. Едва он вспомнил всё произошедшее, как в нос ударил тошнотворный запах металла и горелого лука. Гарольд с трудом успел на свидание с белым товарищем, и провёл с ним долгий, вдумчивый разговор. Унитаз понимающе молчал, не мешая Юноше снова и снова опорожнять пустой желудок.

Желчь во рту не отражала и десятой доли горечи, испытываемой Вардом от мук совести. Стоило хоть немного успокоиться и взять себя в руки, как воспоминания накатывали с невообразимой точностью, будто заставляли переживать ужасное событие вновь и вновь: шершавая рукоять; отблески света на клинке, его неправдоподобный вес; злость напарника; собственный страх; испуганные серые глаза; оглушающий скрежет металла о кость; невыносимое бессилие.

Если бы только это, Гарольд справился бы. Смирился с неизбежностью такого исхода и жил дальше. Всё равно не в его силах протянуть хоть сколь либо долго при выпавших картах. Однако лишь этим совесть не ограничилась.

Стоило отпустить рукоять, как из раны бурным потоком хлынула кровь, растекаясь по всей комнате за мгновенье. Малыш остекленевшими глазами смотрел на него, будто спрашивал: «за что»? А вокруг появлялись новые и новые колыбели, и дети в них надрывно плакали, кричали. Вард подходил к каждому и лёгкой рукой обрывал их жизни. Он тоже кричал, тоже плакал, молил тело остановиться и прекратить, но оно не желало подчиняться.

Вот Гарольд развернулся и увидел мать ребёнка. Весёлая улыбка и взгляд полный любви застывали уродливой маской. В глазах отражались ужас и неверие. Женщина бросалась к колыбели, шлёпая ногами по крови. Припадала к дитю, обнимала, пачкалась в красное и молила, молила его очнуться, выла от горя. А оно всё смотрело, смотрело в душу Гарольда мёртвыми глазами.

Вард не мог отличить видение от реальности, даже прекрасно зная, что это всё неправда, порождение фантазии. Но раз за разом находил себя то блюющим у туалета, то стоящим у колыбели, то беззвучно плачущим на холодной плитке.

В минуты прояснения Юноша с трудом поднимался к раковине и пил сколько мог, чтобы унять животную жажду и стереть мерзкую горечь. Глаза опухли и пылали, словно от ожогов. Тело ослабело, онемело и замёрзло, выполняло команды с задержкой. Вард не знал, сколько прошло времени, да и не интересовался. Ему хотелось только забыться, убежать от страшных видений.

- У-у, дружище, да ты, никак, решил в типичного вурдалака превратиться!

Гарольд с трудом вынырнул из внутреннего мира и посмотрел на нарушителя спокойствия. Он нашёл себя лежащим на боку, свернувшись в клубок. Тело била крупная дрожь, а зубы посылали сигналы морзянкой. Юноша ещё никогда не ощущал такого всеобъемлющего холода, однако менять ничего не хотелось.

- У-й-ди.

Кое-как просипел Вард. Красный не торопился подчиняться, сидя на корточках с натянутой улыбкой наблюдал за ним.

- И упустить отличную возможность попинать лежачего? Ну-у не-ет! Я уже которые сутки скучаю без твоего искромётного юмора, а ты и это удовольствие хочешь отнять?!

Евгений выглядел возмущённым до предела, но Гарольду от его игры было ни холодно, ни жарко. Хотя нет, он явно чувствовал, как тепло постепенно возвращается в конечности, ощутив характерное покалывание.

- Отстань.

- Не-а. Я всякую чернь слушать не обязан. А вот будешь наглеть, смерд, прикажу выпороть.

Князь говорил, надувая щёки, и пародия на напыщенного аристократа вышла столь потешной, что Юноша дёрнул губами.

- Всё нормально, правда. Я просто полежу пару деньков, и мне полегчает. Просто оставь меня одного.

К Варду вернулось подобие нормального голоса, однако нынешний уровень красноречия не смог поколебать нобиля.

- Ты когда-нибудь выпивал?

Красный улыбнулся во всю ширь, и Юноше совсем не понравился лукавый отблеск алых глаз.

- Нет, и не хочу. И не буду.

Гарольд перевернулся на другой бок, чтобы не видеть наглую морду интервента. Затихший вой и плач вновь появились на грани слышимости, стоило закрыть глаза.

- А тебя, дорогуша, никто и не спрашивает!

Тело внезапно подбросило в воздух и понесло вслед за бесцеремонным аристократишкой.

- Пусти, зар-раза!

Вард попытался ухватиться за дверной косяк, чтобы Евгению жизнь малиной не казалась, только ослабевшие руки не удержались и секунды.

- А хрен тебе, хлюпик! Мало каши ел, чтобы сравниться с таким богатырём!

Учитывая, что Евгений был на голову ниже, а телосложением не превосходил Гарольда, в обычном состоянии Юноша с радостью посмеялся бы над нелепицей. Но сейчас, когда эмоции бурлили, а нервы совершенно расстроились, он начал закипать.

- Да иди т… М-М-М!

Варда резко крутануло в воздухе, отчего он совершенно потерялся, а когда картинка прекратила яростно метаться, рот приоткрылся и в него влетело нечто. «Нечто» обладало мягкой текстурой и сладкой начинкой, более того, словно таяло во рту и сразу исчезало неизвестно где.

- Кушай-кушай, дорогуша. Эта штука мне в дневной запас маны обошлась – цени!

Юноша даже ни разу не проглотил слюну. Более того, его чуть не стошнило, но неизвестное угощение полностью растворилось раньше, чем произошел конфуз. Красный бесил неимоверно, однако благоразумно занял позицию вне досягаемости рук и ног. Гарольд только теперь смог разлепить губы и хотел высказать ему столько всего, что не справился с выбором чего-то одного. Вдруг из напыщенного и самодовольного вида Женя преобразился в стеснительный: потупился, щёки едва заметно зарумянились, шаркнул ногой.

- Если будешь смотреть так пристально, я буду смущаться.

Повисло напряжённое молчание. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Евгений не выдержал первый, и тихое хихиканье скоро переросло в громкий гогот. Вард с силой выдохнул и попытался всё также выглядеть серьёзным, однако метаморфоза оказалась столь неожиданной и комичной, что улыбка сама прорывалась наружу. Он оказался вынужден признать, что из абсолютной апатии и самокопания уже вышел, и поскольку Красный твёрдо вознамерился не дать нырнуть обратно, оставалось лишь плыть по течению.

- Твоя взяла. Я сдаюсь.

Князь смахнул выступившие слёзы, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, с трудом подавил новый смешок, и похлопал Юношу по плечу.

- Вот так бы сразу. А то ведёшь себя, как сопливая девчушка, которую бросил мальчик. Ты мужчина, воин, и должен этим гордиться! Пусть не такой ловкий, умелый, сильный могущественный, прекрасный, красивый, умный…

Аристократишку едва не раздувало от надуманного величия, и Гарольд поспешил закончить самовосхваления.

- И очень скромный.

Евгений ликующе закивал.

- Да-да, и не такой скромный, как я, но всё же один из нас! И это дорогого стоит, что бы там не говорили всякие самодовольные недоумки. И так, за сим постановляю – сегодня мы будем пить, и много! Так-с, для начала сделаем вот так, - по коже Юноши пробежала невидимая волна, и вся грязь опала на пол. – Теперь вот так, - на всё ещё висящего Варда налетели вещи из шкафа, и уже через секунду он был полностью облачён в ставшую привычной форму. – Ну-у-у…