Алекс Рауз – Стихия духа (страница 61)
– Вы всегда меня боялись. И сами создали оружие, которое вас погубит.
Голыми руками она взяла самую толстую нить, которая вела в загробный мир. По ней струилась небывалая мощь, но от нее веяло тленом, разложением, безысходностью. Питаться силой такого источника можно, только полностью лишившись человечности. Каким извергом нужно быть, чтобы из века в век равнодушно смотреть на эти страдания?
Она рывком оборвала ее. Разрушить кокон оказалось так просто…
На этот раз она почувствовала. Миллионы искр рванули в небо – не мертвые и не живые, но на мгновение ставшие подвластными ей, ожидавшие ее решения.
И Эрин освободила их.
С первых криков Нэсса бежала, бросив госпиталь за спиной. Не стоило и пытаться себе врать, что она сможет усидеть в тылу. Даже Мартин не поверил ей на прощание. Отсиживаться здесь в ожидании конца она не могла. Она должна видеть, должна быть там, где бился второй отряд конницы. И сердце не покидала шальная надежда, что она снова сможет его спасти, отыскать в горе полумертвых тел, как в прошлый раз. Будто сможет стать его воздухом.
Она бежала от него, бежала к нему – все мысли спутались и уже не имели значения. Когда она поняла самое главное, что всегда чувствовал Мартин, что она не готова его отпустить. Самые простые человеческие желания затмили и важность битвы, и мечты о победе для всех. Даже горы искореженных трупов под руинами Нордлина померкли, оставив в сознании только серьезные, всегда уверенные глаза и вечно торчащие в разные стороны волосы.
И Нэсса уже не корила себя за это малодушие, не считала его слабостью. Она, всегда думавшая только о собственной шкуре и всегда идущая вразрез с собственными мыслями, самоотверженно прыгая в новую битву за чью-то жизнь… Нашла ту единственную, что для нее стоила всего мира.
Глупые страхи о пресном быте, о вопящих детях и кастрюлях уже не имели значения. Она бы согласилась на что угодно, лишь бы он был рядом.
Рядом, с ней, живой, а не в той багровой каше, что уже маячила перед глазами. Соленый запах крови витал над полем.
Она вырвалась на границу безопасной территории и уже шагнула дальше, когда горячая рука поймала ее за запястье. Нэсса безуспешно дернулась, обернулась в гневе и натолкнулась на буквально пылающий взгляд Адалии.
– Если он еще жив, я спасу его, обещаю, – выдохнула Нимира.
– Отпусти! – завизжала Нэсса, задергавшись как безумная.
– Стой, дура! – Адалия шепнула заклинание, и ноги наемницы окаменели. – Если ты бессмысленно помрешь, он этого не переживет.
Она отвернулась и распахнула руки. Только сейчас Нэсса заметила, что рядом стоят Ковен и несколько десятков магов. И замерла.
Гул голосов, плетущих заклинания, эхом промчался над головами. Люди спешно отступали.
На раскрытых руках огненных магов быстро рос огромный дракон, целиком состоящий из пламени. Его широкие крылья распахнулись, тень накрыла армию. Подхваченный вихрем магов воздуха, он сорвался к цели.
Дракон описал круг над застывшим Орденом Божественного Сияния и, не сбавляя скорости, разбился о землю. Пожар, рожденный его крыльями, поглотил врага.
Следующими вступили маги земли. Они прижали руки к траве, закрыли глаза и заговорили одним дыханием. И почва под их ногами дрогнула, пошла рябью. Наверх вылетали комья земли, осыпая случайно попавшихся на пути бегущих людей.
А в сотне шагов от них земля треснула. Края расходились, расщелина ползла к врагу, чтобы разверзнуться под их ногами.
Маги стихии воды тоже шептали. И пусть их работа не была так эффектна на вид, сейчас Нэсса отчетливо понимала, что кровь – это тоже вода и она может кипеть.
Магия захватывала, ее мощь была смертельна и прекрасна. Уже несколько сотен лет люди не видели, на что в действительности она способна.
Но все это было уже не важно. С замирающим сердцем Нэсса ждала не победы. Она выискивала в отступающей армии Авелора знакомые торчащие волосы. Вглядывалась в лица и проклинала Адалию, сковавшую ее ноги.
Газарт боялся. Впервые за столько лет он испытывал настоящий страх. Глядя на разошедшихся магов, на почти ликующее войско… Он так боялся, что этого будет недостаточно.
Если бы у него только остались прежние силы! Столько мощи было в его руках, и он впервые жалел, что лишился ее. Слишком рано обменял на бесполезный дар, который теперь не мог помочь никому.
Он замер за спинами Ковена, глядя на взлетающего огненного дракона, на расходящуюся расщелину, и ужас пожирал его с потрохами. Страх не за собственную жизнь, а из-за проклятого бессилия. Даже если они все поверят в него, как он сможет помочь?! Его руки лишились всех фигур, партия отошла другим игрокам. И оставалось только надеяться, что не менее умелым.
Эрин… Он чувствовал, понимал, куда она пропала. Но прорваться сквозь этот барьер уже не мог. Как новорожденный котенок, он растерянно взирал на полыхающее поле и с трудом унимал дрожь в ослабших руках. Сдерживал кровавый кашель, чтобы не пасть в глазах тех, кто уже надеялся на его следующий шаг.
Рядом возник Рид. Его поглощенные тьмой глаза управляли демоном, который сражался по ту сторону огня, но плечо было здесь. Подставлено для Газарта, чтобы он не упал.
Бывший некромант перевел взгляд на друга и стал следить за его лицом в поисках ответа. Его демон единственный сражался на передовой с воинством богов.
Языки пламени взмывали к самим небесам, окрашивая пасмурный день в красный цвет. Рев закладывал уши…
Пока его не перебил нарастающий мерный ритм. Все громче и сильнее отдавались тысячи шагов. Сквозь огонь проходила невредимая армия, ступая по разлому, как по ровной земле.
Коротко вскрикнул Рид и пошатнулся. Теперь уже он опирался на Газарта и с трудом ловил воздух. Демон тоже проиграл.
Маги продолжали сыпать бесполезными заклятиями, земля под ногами дрожала, выла и захлебывалась в огне, а над Орденом сиял белоснежный щит. Магия не смогла пробить защиту самих богов…
Ларос обнажил бесполезный меч. Он отчетливо понимал, что это поражение. Боль покинула его, забрав с собой последние страхи. Он умрет с клинком в руках, как и положено наследнику графского рода, не уронит свою честь. И будет надеяться, что этого хватит по ту сторону грани, чтобы вечность продержаться в гниющем пекле, о котором говорил Газарт.
Рядом с ним другие командиры также молча доставали оружие. Пусть достойная смерть и не имела значения в загробном мире, по-другому они просто не могли.
Сестры нигде не было, и Ларос понадеялся, что хоть она смогла сбежать. Он порадовался бы каждому солдату, дезертировавшему из этого обреченного воинства, сохранившего свою жизнь хоть на несколько лишних дней перед вечным заточением… Но никто не бежал.
Маги доставали мечи, которыми не умели пользоваться. Совсем юные адепты Академии, чудом спасшиеся после обрушения столицы, вытирали с лиц слезы. И наставники уже не берегли их от последнего отчаянного шага – каждый сам вправе решать, как ему умирать.
Король поднял меч высоко над головой.
– ЗА АВЕЛОР!!! – закричал он со всей силы, и войско подхватило его клич.
Газарт почувствовал, как его тряхнули за плечи. И только тогда понял, что стоит на коленях.
– Где Эрин? – Адалия с трудом подняла его на ноги. В ее усталом взгляде еще была жива надежда.
– Договор разорван. И они не пропустят ее сюда, пока у них будет хоть малейший шанс победить… Или пока мы все не умрем.
– Ты не можешь укрыть нашу армию таким же щитом?! – рядом стоял Рид. Он уже успел отдышаться и сжимал черный как ночь клинок, готовясь к решающей битве.
– Нет, это могут только боги, только оттуда, где размыты границы магии и жизни.
– Но что-то же ты можешь?! О Бездна, Газарт! Ты не зря получил эту силу!
Острая боль пронзила все нутро. Вывернула наизнанку, прогнала душу по всем кругам той Бездны, забрала в самые глубокие пучины, чтобы уже никогда не выпускать на волю. Он понял, что может сделать…
Небытие никогда так мучительно не казалось спасением. Все тело, каждая клетка мечтала только о побеге из этого кипящего котла.
– Души… Я могу сделать неуязвимыми их души. Тех, кто добровольно отдаст их мне…
И единственный путь к спасению, к миру и гармонии навсегда закрылся. Его собственная душа пылала в агонии бессилия.
– Нет… Нет, пожалуйста! – на глаза навернулись слезы. – Я больше не готов, больше не могу. Не хочу, чтобы за меня умирали другие! Не могу, не могу…
– Ты сам говорил о выборе, – тихо произнес Даниэль. – Кто-то должен его делать.
– Это не выбор, это истребление. Чтобы победить, они должны будут погибнуть! С моим именем на губах…
– Они и так умрут, с тобой или без тебя. Мы все умрем, – вторила Адалия, и ее голос не дрогнул.
– Раньше я мог участвовать, мог принимать самый страшный удар на себя. Держать ответ за свои поступки, а теперь лишен и этого. Даниэль, – он повернулся к Риду. – Но как я могу просить их умирать за меня?
– Ты сам говорил, добро – это не сказки про чистую совесть. Это меч в твоих руках, который залит кровью. Это боль, которая будет точить всегда. И как только она притупится, знай, ты больше не добро. Потому что только ее острый нож в твоем сердце подскажет верный путь, сохранит тебя на дороге Света.
Газарт кивнул и нашел в гудящей ободряющими криками толпе короля. Он знал, как всех спасти.
С горящими глазами и молитвой воины подходили к нему и преклоняли колени. Люди, которые теперь верили в него без оглядки, не отводили взгляда. И еле теплое солнце согревало их отчаянные улыбки, решительно сведенные брови, жестко сжатые губы… Они посвящали ему свои души, отдавали самое ценное, чем обладали.