Алекс Рауз – Стихия духа (страница 48)

В следующее мгновение они уже стояли в знакомой до боли маленькой комнате. На этот раз почти полное отсутствие мебели было как раз кстати.

– Данара, это Квентин, мой друг. – На слове «друг» она задрала бровь, но промолчала. – Он жрец истинных богов и согласился провести наш обряд.

Данара перевела взгляд на странного низенького мальчика. Светлые волосы с легкой рыжиной, но довольно густая борода для столь юного возраста – она впервые видела человека так близко. И глаза, такие добрые, будто светящиеся изнутри… Ему хотелось верить, доверять. Но как, побери д’аари, он стал другом ее жениха?

– В нашей церкви венчание проходит немного по-другому, – объяснял он. – Вы произносите клятвы, боги слышат их и принимают ваш союз на небесах.

Ты не должна ошибиться со словами… Вот что он имел в виду.

Квентин встал перед ними и раскинул руки, шепотом призывая своих богов в Тринваир. Наверно, впервые за всю историю.

С отрешенным, почти безразличным видом темноволосый полуэльф напротив нее смотрел и ждал. Чего же именно, что она должна сказать? В отчаянном усилии она взяла себя в руки. Что угодно, лишь бы не упасть в этих янтарных глазах. Холодных и далеких, как северные горы.

– Я… – благородная дочь Древнего Рода запнулась. А потом слова сами пришли. Она глубоко вздохнула и произнесла: – Я вручаю свое сердце, свою жизнь и свою душу тебе, Таали, сын Тиламира. Навеки только тебе.

И на лице жениха заиграла довольная улыбка. У нее получилось!

– Я принимаю твое сердце, твою жизнь и твою душу, Данара, дочь Мириала. Навеки они мои.

Квентин удивленно поднял брови, но продолжил:

– Я принимаю ваши клятвы и благословляю этот союз. В глазах людей, эльфов и Четырех Богов он вовеки нерушим.

Черная нить, возникшая прямо из воздуха, обвила их руки словно змея. Данара почувствовала холодную сталь, сковавшую запястье. Нить пропала, но ощущение ледяного браслета так и осталось на ее руке.

– Спасибо, мой друг, – Таали сжал плечо жреца. – Теперь оставь нас вдвоем.

Квентин кивнул, распахнул дверь и начал быстро спускаться. Но должно быть, все же услышал треск рвущегося платья, будто сотканного из чистейших лепестков.

К вечеру шумиха вокруг людей немного успокоилась. Таали оказался прав, на землях Тринваира им больше не грозила опасность. Эрин видела, как Мартин и Нэсса уже азартно что-то обсуждали с местными. В конце концов, люди, эльфы – велика ли разница между ними?

Газарт протянул ей бокал с белой искристой жидкостью, но графиня отрицательно покачала головой.

– Не отказывайся, завтра будет тяжелый день. Гораздо хуже сегодняшнего. Можно позволить себе отдохнуть перед битвой, – он ободряюще улыбнулся.

– Куда мы отправимся? – она приняла бокал и принюхалась. Пряные цветочные ароматы были весьма приятны.

– Здесь их называют Темные Земли. Незаживающая рана Тринваира, оставленная предыдущим Слиянием, – он задумчиво потянул вино, не сводя с нее глаз. – А за ними Древо Жизни. По легендам, оно дало начало этому миру, а может, и многим другим. Сок Неффина – это жизненная эссенция Тринваира, она порождает д’аари, местных божеств. И поможет нам получить преимущество в предстоящей битве. Слияние дало многое, но лучше…

– Лучше не пренебрегать никакой доступной силой, – закончила за него Эрин. Газарт кивнул. – Значит, Темные Земли.

Вокруг веселились и пили эльфы, древняя раса с кучей тайн и секретов на поверку оказалась вполне человечной. Когда прибывшие люди перестали быть угрозой, они просто отдыхали. Почему-то от этого становилось еще грустней.

Ночью сказочный лес Тринваира был расцвечен мириадами живых огоньков. Он вышел из сказок, которыми няньки балуют по вечерам детей. Вечно зеленый, цветущий, благоухающий – место, где никогда не заканчивается лето, царит праздник и улыбка больше не сходит с губ, а все истории только с хорошим концом. Со свадьбой, после которой наступает «долго и счастливо».

Потом переворачивается последняя страница книги, и никто никогда не знает, что же за ней…

Эрин вспомнила свой последний бал. Сказочный наряд, который подарил ей отец, последний танец с Ридом. И рассыпающийся в пепел зал.

Рухнувшие в одночасье детские мечты наивной графини, выросшей в теплом замке с толпой слуг. Выросшей в мирное время, не знавшей горя и войны. Все это было в другом мире, с другой Эрин.

С того дня, сколько ни ври себе, сколько ни пытайся быть прежней, она стала чужой везде. Ни один мир не примет ее, и сказки со счастливым концом не будет.

Она не винила Газарта, теперь она могла его понять. Просто когда весь мир идет против тебя, ты не выбираешь. Ты действуешь единственно возможным способом, чтобы спасти хоть кого-то.

Но она знала, кого в действительности стоит винить. Из-за кого Газарт уже не сможет вернуть жизнь ее отцу, чьи останки навеки погребены вместе с Нордлином.

– Мы потеряли так много, – грустно сказал бывший некромант, будто прочитав ее мысли.

– И сколько еще нам предстоит потерять, – почти жестко ответила Эрин. – Я больше не отступлюсь. Я пойду до конца, я остановлю их.

– Рад, что мы нашли понимание, – он улыбнулся, но так горько, что прежняя Эрин бы заплакала.

А новая Эрин отыскала глазами Рида – он привычно стоял в стороне от общего веселья. Есть ошибки, которые еще не поздно исправить. Вручив опустевший бокал Газарту, графиня двинулась в его сторону.

– Даниэль, – он дернулся, будто вышел из сна, и повернулся. Но она уже не могла разобрать, что застыло в его глазах. – Я хочу поговорить с тобой.

Рид кивнул и вежливо подставил локоть. Вместе они удалились от шума по устланной цветами улице. Под вечерним тусклым светом, шагая в унисон. Все дальше и дальше, пока не остались совсем одни на безлюдной поляне.

Эрин отпустила его руку и сделала несколько шагов в сторону. Она была даже рада. Сейчас точно рада, что может ему помочь.

Но начать разговор всегда сложно. Она перевела взгляд на руки, спокойно отметив, что кожа стала белеть. Так же, как после бала, но на этот раз медленно, постепенно. Подчиняясь ее воле.

Даниэль тоже заметил ее взгляд.

– Ты становишься…

– Тем, кем и должна быть. Тебе не изменить моей судьбы. Отталкиваешь ты или принимаешь меня – исход один. Моя кровь зовет, и теперь я делаю этот выбор осознанно.

– Идешь за Газартом? – поморщился Рид.

– Иду за тем, в кого верю. Я буду бороться до последнего и приму любой исход этой войны.

А вот и слова. Она наконец подобрала их и больше не колебалась.

– Я отпускаю тебя, Даниэль.

Рид удивленно поднял брови, но не дрогнул. Будто ждал этого момента уже очень давно, но сам не решался заговорить.

– Ты давал мне слово, что будешь со мной, покуда я того желаю. И я возвращаю твои слова – ты свободен. Я не хочу больше заставлять тебя мучиться.

Она говорила совершенно спокойно, Даниэль не отводил взгляда, не пытался ее остановить.

– Знаешь, я будто повзрослела. – Эрин неожиданно улыбнулась, это было так странно, говорить вслух то, что никогда не облекалось в слова. – После нашего первого путешествия… Ты стал моей навязчивой идеей. Ты оставил столько вопросов и молча ушел, а я была одна все время и думала только о тебе. Строила воздушные замки там, где не было даже фундамента, – она вздохнула. – Мой несносный добрый маг. Ты так старался меня оттолкнуть, что привязывал с каждым мгновением все сильнее. А много ли надо наивной шестнадцатилетней девчонке, еще не видевшей настоящей жизни? Только сейчас я могу здраво оценить все происходящее и…

– Эрин, прости меня… – прервал ее Рид.

– Ты ни в чем не виноват. Реальная жизнь не похожа на сказку, где все долго и счастливо, где никто не совершает ошибок, не бежит от страхов… И сразу знает правильный путь.

Он обнял ее, прижал к себе, будто хотел спрятать от взрослой жизни, куда так смело шагнула Эрин. Оставить ей хотя бы кусочек детства, упущенный для нее навсегда. Хотел, но оба прекрасно понимали, что он не мог предложить ничего взамен.

– И все равно прости, – он разжал объятия и снова взглянул на нее. – Я с самого начала знал, что не имею права так поступать… Я заигрался в защитника. Но ты так напоминала мне меня самого. Юного наивного мечтателя с горящими глазами. Я хотел уберечь тебя от этого мира. Или, наоборот, показать его во всей красе, чтобы ты повзрослела. Мечтатели не выживают, я убедился в этом на собственной шкуре… А меня так манил построенный тобой замок, хотелось быть ближе к нему, стать лучше. Ведь только лучшая, светлая версия меня могла быть с такой, как ты. Я бежал от самого себя столько лет… От себя, своих ошибок, безжалостной правды, которую не готов был принять. А потом появился Страж твоего проклятья, и я обрадовался. Отдать жизнь, которой я и так не дорожил, я был почти счастлив. Вот он, мой финальный побег! Больше никаких угрызений, лишь вечный покой.

– Поэтому ты был так зол, когда я остановила тебя в Весталии и убила Стража? – графиня грустно усмехнулась.

– Ведь я в кои-то веки сделал все правильно, вернул тебя в мир живых! Сделать что-то правильное и уйти красиво… – он горько усмехнулся. – Прости меня. Я дурак. Но ты всегда будешь мне дорога, какой бы путь ни выбрала.

– Ты тоже всегда будешь мне дорог, Даниэль, – она сжала его руку. – Но мы оба знаем, что это – не любовь.

Все птицы умолкли, все слова были сказаны. И неприглядная правда прошлых ошибок почти перестала давить на плечи, поджимать горло. В полутьме эльфийского леса они впервые смогли искренне признаться друг другу.