Алекс Рауз – Алиса видит сны (страница 21)
Даже простой вопрос звучит как обещание. Ведь я могу помечтать? Ведь мы можем просто дружить. Очень аккуратно дружить…
В ответ он молчит очень долго. Слишком долго по меркам крохотных Вселенных, которые агонизируют сейчас у меня в голове. Стараюсь отвлечься, но на деле просто закрываю глаза, ощущаю, как солнечные блики скользят по лицу и нервничаю. Быть на солнце – это всегда так тревожно?
Пять минут спустя я не выдерживаю. Сначала сама тянусь к телефону, но любое сообщение без его вопроса кажется излишним. Глупым, способным разрушить нашу невидимую магию. Поэтому я пихаю телефон в карман и иду одеваться.
Моя самая нелюбимая часть выходных, к счастью, не каждых – поход в магазин. Как бы было здорово, если бы продукты сами появлялись на моих полках… А разобраться с сервисами доставки у меня никогда не доходят руки. Поэтому я всегда закупаю самый скудный набор. Макароны, крупы, растворимые супы – их хватает надолго.
Но сегодня я отойду от этой схемы. Сегодня я куплю "настоящей" еды и попробую приготовить… Звучит дико, моя кухня ужаснётся и не переживёт. Красные цветы на скатерти позакрываются, чтобы не лицезреть этот кошмар. Будет весело.
Такое нормальное приключение для совершенно ненормальной меня.
Я не ищу рецептов заранее, хочется положиться на волю случая. В предвкушении я даже забываю о том, что Максим молчит уже десять минут к ряду. Кажется, разговоры с Еленой действительно хорошо на меня влияют. Сегодня Алиса будет не психичка, а обычный криворукий кулинар.
Короткий выход на улицу пугает меня гораздо меньше. Преодолеть семь этажей, забежать в соседний дом, схватить всё, на что упадёт взгляд и вернуться. Тут можно даже не считать шагов. Хотя я знаю, что их сорок пять.
Закрываю дверь, отрезаю путь к отступлению. Еду на лифте почти спокойно, и даже скрип не отдаёт набатом внутри. Сжимаю в руке телефон, надеясь не пропустить следующее сообщение.
Толкаю дверь подъезда, она протяжно звенит в ответ на мои действия. Выхожу под яркое ноябрьское солнце. Оно кажется чуть ярче, чем обычно бывает в это время года. Даже из окна не было таким жёлтым…
А потом краски резко идут вверх, почти ослепляя меня. И тьма тут же сжирает картину перед глазами. Я падаю.
Глава 11. Алиса спускается ниже (3-4)
Прихожу в себя на знакомой пыльной дороге, в кровавых сумерках. Кажется, до конца своих дней теперь я буду рисовать в тетради только эту картину, но так и не смогу передать весь ужас этих красок. Они бы свели меня с ума, если бы я не уже…
Сложно, чертовски сложно сказать, где иллюзия. Быть может, Алиса, сидящая в своей крохотной квартире и мечтающая о вкусном обеде, рисующая в пыльной тетради – просто мой далёкий, спокойный сон. Ведь должна я когда-то спать и видеть хорошие сны?
И все разговоры с психологом о безумии моей матери, невысказанные слова про отца, о котором я даже говорить-то боюсь – это спасительная игра сознания. Как бред умирающего, белый туннель, попытка ухватиться за последнюю соломинку, чтобы не потонуть в агонии панического "настоящего".
Пыль забивает нос, и дышать становится тяжелее. Поднимаюсь с колен, даже не пытаясь их отряхнуть. Снова отвесная скала справа, снова чернеющий обрыв по другую руку, и дорога, уходящая во тьму. Впервые думаю, что моя та, другая жизнь, не так уж плоха.
Я совершенно одна. И я должна идти.
Дэмиан так убеждал меня в этом, что сомнений уже не возникает – промедление тоже смерть. Но и в движении нет жизни.
Робкая надежда, что я встречу его впереди, ещё теплится. Он столько раз помог мне, а я не смогла в тот единственный момент, когда должна была. Не так важно, человек он или нет – если я встречу его, то сделаю всё, что смогу.
Если Дэмиан ещё жив…
От этой мысли тоже стало пусто.
Я никогда не мучилась своим вынужденным одиночеством. И никогда раньше не могла подумать, что другие люди, их отсутствие в моей жизни, заставит испытывать такие странные, неприятные чувства. Пустота внутри тоже бездна, но она не смотрит и не пугает, просто медленно откусывает от моей худой души кусок за куском.
И вот я одна, побитая, с зияющими дырами внутри, опять иду по этой дороге. Максимально беззащитна, укрытая лишь неожиданным для меня желанием выжить во что бы то ни стало. Оно стучит в висках и не позволяет сдаться, как бы страшно ни было. Оно мой единственный и дырявый щит.
Сверху падает первая капля дождя. Стараюсь не обращать внимание на её цвет и запах. В животе урчит от голода, и металлический привкус, которым отдаёт всё вокруг, будет очень не к месту. Шарю рукой по спине и нахожу капюшон – впервые замечаю, что я в той же одежде, в которой была там, в другом мире.
В старой серой куртке, которую накинула, чтобы сбегать в магазин в соседнем доме – вот, что здесь действительно выглядит и ощущается нереальным. Обычная одежда обычного мира. Далёкого и совсем не моего.
Затягиваю капюшон туже, дует промозглый ветер и дождь за мгновение превращается в ливень. Стена воды скрывает от меня и горизонт, и обрыв. В сгустившейся тьме я прижимаюсь ближе к скале, но иду всё равно медленно. Воспоминания о чужих взглядах ещё живы. И хотя в этот раз я не чувствую ничего подобного – здесь можно ждать чего угодно.
А самое ужасное – в такую погоду я не услышу приближающегося топота. Охота, которая не сбивается с моего следа, как бы глубоко в бездну я не спускалась. Кажется, она гонит меня вперёд, как зверя, в расставленную ловушку. Потому что здесь только одна дорога, и я боюсь даже думать о том, что ждёт меня в её конце.
Жалею, что не спросила у Дэмиана, где мы. Ведь он точно знал, а я, наоборот, знать боялась. И виной тому была не надежда, что я не окажусь тут вновь, а отупляющее безразличие к происходящему. Я так привыкла прятаться и бежать, что было совершенно неважно, где это делать.
Всегда одни и те же действия, схемы. Мой личный набор выживания, который в последнее время подводит меня всё чаще. И эта странная дорога из кошмаров – первое место, которое должно было научить меня мыслить иначе. Должно было?
С каждым шагом дождь продолжает усиливаться, и я прикрываю голову руками. С неба сыплются колючие льдышки, и я буквально чувствую, как они раздирают рукава куртки, оставляют на теле крохотные синяки. Идти становится больно, и я хочу повернуть назад.
Зайти за границу непогоды и, если не переждать её, то хотя бы получить передышку. Набраться сил, чтобы попробовать снова… Но кому я вру, ведь я одна? По доброй воле я не смогу себя заставить пойти сюда вновь.
Одежда давно вымокла и потяжелела настолько, что мешает идти. Руки трясутся от холода. Ноги скользят по лужам и льду, скопившемуся в них. Останавливаюсь буквально на мгновение и прижимаюсь к скале после очередной неловкой попытки устоять. Я не готова к таким испытаниям.
А потом вспышка молнии озаряет всё вокруг…
И вместо мокрой, ледяной дороги я вижу тела. Десятки, сотни наваленных друг на друга тел. Женщины, мужчины, старики – огромное людское месиво до самого горизонта. Они лежат недвижимо, и мой мечущийся взгляд выхватывает ошмётки их покорёженных тел и красную, красную кровь, которой залито всё вокруг…
Взглянуть себе под ноги я не успеваю. Вспышка гаснет, и я вновь одна стою на дороге, прижавшись к скале. Гром забирает мой истошный крик.
Целую вечность я стою без движений, вглядываясь в стену воды. Не вижу совершенно ничего, лишь пустую дорогу под ногами. Иллюзия?
Мне больше не холодно и почти не больно, потому что я не чувствую тела. Всё внутри заледенело ещё во время моего крика, и теперь не отогреется никогда. Голода больше нет – из последних сил я пытаюсь не блевануть желудочным соком в очередную чёрную лужу.
Я снова иду, но руки дрожат уже не от холода. Я бы закрыла глаза и шла на ощупь, но слишком боюсь оступиться. Боюсь упасть на дорогу и почувствовать не мокрую землю, а что-то совсем другое.
Внутри я не прекращаю орать.
Не представляю, где нахожу силы продолжать. Если бы я верила в бога – я бы молила, чтобы этот мир стал нереальным, закончился, больше никогда не приходил мне в кошмарах. Но если бы бог существовал – он бы не допустил такого, даже в моём бреду.
Следующая вспышка вдалеке, но такая же яркая. Я скольжу на чьей-то руке и только чудом не падаю вниз. Рука гнилая и буквально растекается под моими стопами.
Я хватаюсь за скалу и крепко жмурюсь, надеясь хоть так сбежать от этого ужаса. Но продолжаю видеть тела.
Повсюду распахнутые глаза, искажённые мукой.
Благословенная темнота снова укрывает меня дождём. Я помню, в какой стороне обрыв, и думаю о нём всё больше.
Дышать тяжело. Я буквально заставляю свои лёгкие расширяться и набирать холодный мокрый воздух. Теперь мне чудится, что даже в темноте я ощущаю зловонный дух повсеместного гниения. Я вдыхаю его, и сама разлагаюсь внутри. И продолжаю вдыхать, раз за разом, потому что не могу отказаться от кислорода.
Поднимаю одну ногу, потом другую, потом снова первую. Я хочу идти вперёд без мыслей и без чувств, но у меня не получается. Сверкает молния или нет, я вижу одну и ту же картину.
Пробую считать шаги, представлять свой дом и аллею с голыми ветками рядом с ним, представлять автобусную остановку, дорогу к офису, кабинет…