Алекс Орлов – В трех шагах от бури (страница 21)

После периода электросна пришло пробуждение на промежуточном участке, где стюардессы и стюарды с отекшими лицами, торопливо перепроверяли состояние пассажиров перед повторным заходом в «прыжок» через карго-телепорт, поскольку тот имел свои особенности и ограничения для пропуска пассажирских судов.

Вся эта суета и напряженные лица персонала немного пугали. Однако, большинство пассажиров выглядели сильно заторможенными и по ним нельзя было понять, беспокоятся ли они.

«Наверное, уже не в первый раз,» – подумал про них Браун и слегка вздрогнул, когда стюардесса коснулась его руки холодным тестером для снятия показаний о состоянии пассажиров.

– Ну, что там? – спросил стюард, останавливаясь рядом с коллегой, которая всматривалась в крохотный экран прибора.

– Да похоже он не работает… – сообщила девушка и резко встряхнув тестер, снова посмотрела на экран. – То-то у них у всех показания одинаковые.

– Пойди возьми запасной и продолжай.

– Заново все места?

– Нет, на это у нас нет времени, – негромко произнес стюард и оглядевшись, словно преступник, заметил пассажира сверлившего его пронизывающим взглядом поверх сползших с носа очков.

– Вы чего-то хотели? – быстро спросил он, поправляя пассажиру очки.

– Матросского рома… – пробубнил Браун, чувствуя, что его губы едва шевелятся.

Стюард с коллегой быстро переглянулись.

– Это средство нельзя принимать перед прохождением канала, сэр. Но я обещаю, что вы получите свой ром после выхода из «прыжка», – сказал мужчина.

Это было последним, что помнил Браун перед провалом в сонную пучину. Похоже стюардесса подкрутила ему настройки электросна.

25

Очнулся Браун уже в туалете возле писсуара над которым зачем-то было предусмотрено большое зеркало.

Выглядел он бледно, зато отделка просторного отхожего места напоминала имитации исторических дворцов с фальшивой позолотой и синтетическим бархатом. Звучала негромкая музыка и журчала вода.

«Очень атмосферно. Очень,» – подумал Браун, не сразу узнавая очкарика в зеркале, поскольку раньше он встречал тут только бородатого бандита в черных очках.

Фрески на потолке, драпировка стен и позолота гипсовых барельефов на каждом судне были разными, но стиль оставался узнаваем.

Браун помыл руки и отложив очки, освежил лицо водой с легким запахом мяты. После чего воспользовался нагретым полотенцем и покинул туалет, вернувшись в салон, где приходили в себя остальные пассажиры пережившие «двойной прыжок».

Увидев, как они выглядят, Браун не сдержал внутреннего злорадства от того, что не только на него так подействовало это путешествие.

Едва он вернулся на место и на мгновение прикрыл глаза, чтобы как-то собрать свою личность воедино, его руки коснулась стюардесса с лицом больничной кастелянши.

– Ну, что вам еще? – раздраженно спросил Браун.

– Вы заказывали, – нейтрально бросила она и отвернулась, не в силах больше переносить этих раздраженных пассажиров.

– Что это? – спросил Браун, уставившись на крохотную стопку с какой-то бесцветной жидкостью стоявшую на медицинском подносе для таблеток.

– А я знаю? Мое дело доставить до места и я доставила. Пить будете или возврат оформлять?

– Пить буду, – сразу сказал Браун еще даже не успев все обдумать. Потом взял крохотную стопочку, поднялся из кресла и стоя выпил содержимое одним глотком.

Очнулся Браун уже в туалете возле писсуара над которым зачем-то было предусмотрено большое зеркало.

Выглядел он неплохо, несмотря на сложные условия перелета с «двойным прыжком». Художественная отделка просторного отхожего места также добавляла оптимизма, отсылая к историческим аналогиям, почерпнутым из школьного курса истории.

А этот чудный бархат! А имитация позолоты!

«Очень атмосферно. Очень,» – подумал Браун, ополаскивая руки перед другим зеркалом и поправил очки.

Нагретое полотенце пахло лавандой, а тяжелые портьеры в предбаннике туалетного кабинета, источали легкий аромат дорогой замши.

Проходя между рядами кресел Браун с удовлетворением отмечал, как бодры и веселы его соседи еще недавно перенесшие нелегкие условия перелета.

Возле своего кресла он встретил молчаливого стюарда, который ни говоря ни слова подал Брауну планшет с каким-то текстом и стилус для подписи.

Озадаченный пассажир осторожно опустился в свое кресло и приняв планшет начал читать.

Это была подписка о неразглашении факта приема секретного препарата.

После основного текста имелся дополнительный пункт, позволявший Брауну не разглашать источники из которых он узнал о существовании этого средства.

Немного подумав, он вздохнул и подписал текст одним из имен в толстой пачке своих удостоверений.

26

В этот раз все происходило, почти как обычно – и едва заметная стыковка «спейсшипа» с орбитальным терминалом, и легкие шелестящие звуки створок, которые уровень за уровнем, откатывались в ниши, открывая доступ к переходным шлюзам.

– Ой, наконец-то дома! – сказала какая-то женщина и положила голову на плечо спутнику, а тот ее приобнял.

– Задолбала эта провинция, – признался другой пассажир – одинокий, но с огромным чемоданом на радиоуправлении. – Больше не поеду.

– У них там везде эти шаттлы и в них всегда воняет, – пожаловалась девушка в обтягивающем костюме «под кожу» и посмотрела на Брауна, ожидая солидарности, но он только сдержанно улыбнулся.

– У вас какой холл? – спросила девушка, проведя рукой по своему округлому бедру. И бедро, и девушка были хороши, но Браун отмечал это лишь краем сознания, стараясь не потерять концентрации, ведь помимо всех этих путешествий у него оставалось еще и главная задача.

– Что, простите?

– Какой у вас холл? – повторила она с такой улыбкой, что Браун осторожно покосился на стоящих рядом пассажиров, ожидая какой-то реакции общества.

– «Голубой», наверное. С этого шлюза обычно выходят на «голубой»! – пояснил какой-то парнишка, желая привлечь внимание девушки, но она не обратил на него внимание, продолжая сверлить взглядом симпатичного незнакомца.

На табло шлюза загорелась разрешительная надпись и одновременно с этим, открылись последние двери для сквозного перехода. Воспользовавшись этим Браун рванул вперед, чтобы избавиться от этой странной ситуации.

Похоже тут говорили на каком-то особом языке, слова которого были ему понятны, но их смысл – нет.

«Голубой холл», «Розовый холл», «Зеленый холл» – замелькали перед ним надписи по обе стороны коридора, однако это лишь подгоняло его, заставляя бежать все дальше в поисках того, что было бы понятно.

Между тем, коридор становился все уже, освещение тусклее и в конце его встретил фонарь с надписью «Тупик», а чуть ниже имелась кнопка «Вызвать контролера». Но это уже было для совсем тупых и Браун устыдившись своего поведения, медленно побрел обратно, а затем, остановившись достал билет и увидел в конце регистрационной строки приписку мелким шрифтом: направление Третий район, розовый холл.

Вот, значит, о чем его спрашивала та девушка. Цвет холла имел значение.

Увидев узкий технический иллюминатор, Браун остановился возле него и взглянув на ближний космос Экидены-Рауб был поражен красотой высоких башен, вздымавшихся то тут, то там, до самых верхних границ стратосферных слоев.

Немного постояв и придя в себя, он двинулся дальше и вскоре вышел ко входу в «Розовый холл», представлявший собой дискообразный накопитель пассажиров с прибывающих судов дальнего следования и местных околопланетных рейсов.

Первые, включая Брауна, составляли малую часть и их легко было распознать по заторможенным реакциям среди радостной толпы туристов.

Глазея по сторонам, Браун недоумевал – где на круговой панораме с высокими окнами можно было расположить причал для шаттла.

Получалось, что негде, а значит доступ к шаттлу предоставляла эта штука посреди круглого холла. Но что там за несколькими дверями с непрозрачными раздвижными створками?

Ответ на неозвученный вопрос Брауна пришел спустя полминуты. Семь пар створок одновременно открылись и он услышал стилизованный под женский голос компьютера:

– Вы прибыли на Девятьсот Тридцать Четвертый этажный сектор. Просьба освободить кабину.

Желающих освободить кабину набралось не больше десятка – они выпорхнули в «Розовый холл» и после этого шумная толпа туристов принялась занимать освободившееся пространство кабины.

Браун тоже оказался внутри в числе последних.

Семь пар створок закрылись и кабина заскользила вниз, Браун это понял по изменявшимся цифрам на табло. Пока кабина разгонялась, он еще успевал их различать, но потом это стало уже невозможным. Ориентироваться можно было лишь по светящейся точке на соседнем табло, где, как понял Браун, отображалось движение кабины через вертикальное поле разделенное на несколько цветных секторов, вероятно для лучшей ориентации.

А может эти цвета имели еще какой-то смысл, но Брауну это пока было неизвестно.

Между тем, кроме него здесь никто не рассматривал табло и навигационные экраны. Шумные туристы продолжали начатые в холле разговоры, а прибывшие с Брауном пассажиры «дальнобоя» по прежнему выглядели сонными.

Увлеченный наблюдением за окружающими, Браун совсем не заметил, как пролетело время спуска и даже не осознал в полной мере насколько долго это продолжалось. Но, вероятно, не слишком долго, потому, что вдоль стен кабины имелось некоторое количество сидячих мест, но их никто не занимал.