Алекс Орлов – Радиопатрон. Механик (страница 5)

Было время, когда он изрядно закладывал, но это длилось недолго. Ему удалось взять себя в руки и начать расти заново «на другой почве».

«Отто, я помню, что должен тебе,» – сказал на прощание Краузе.

Ливингстон до сих пор не понимал, чем же этого гения зацепил тогда тот «покупатель».

Ну, ладно сам Отто и другие. Им не светило ничего, кроме прозябания в далеком гарнизоне, где заканчивались зоны устойчивого приема и приходилось устанавливать поддерживающее оборудование связи.

А к нему операторов, а к ним инженеров и в конце концов командование, снабжение и все прочее. И конечно же охрану, хотя не факт, что где-то поблизости еще жили люди или хотя бы геологи.

И необязательно, что погодные условия позволяли там нормально выживать.

Зная все это Ливингстон и полдюжины курсантов-выпускников попались на посулы какого-то мутного вербовщика, у которого, тем не менее, имелись все необходимые допуски и разрешения, иначе его к академии не подпустили бы и на пушечный выстрел.

Ознакомившись с оценками в дипломах и с досье кандидатов, он побеседовал с каждым поодиночке, взяв расписку о том, что они об этом факте, больше ни с кем говорить не будут.

Ничего необычного для их среды.

Ливингстону он представился, как Игнат.

Коротко стриженный, среднего роста, возраст в районе сорока. Рукопожатие у него было сильное, а на лице имелись остатки сведенных шрамов.

Что он продавал? Участие в неком «особом отряде» и быстрый карьерный рост на развитых территориях. Оплата на уровне штатных должностей старших лейтенантов, в том числе и во время предварительного полугодового обучения.

– Что за обучение? Какое направление? – спросил тогда молодой Ливингстон, вспоминая пословицу про бесплатный сыр.

– В основном «физика». Ну, и «стрелковка».

Все это выглядело не слишком убедительно, но очень хотелось верить и, как оказалось, не одному Ливингстону.

По прибытию в учебный лагерь, он среди пятерых бывших сокурсников увидел и Рональда Краузе.

– Ты-то что здесь забыл? – спросил тогда Отто. – Тебе же обещали перевод в исследовательский центр!

Рони ответил как-то невнятно, вроде того, что хотел быть полноценным. Как все.

Непонятно.

Условия в лагере оказались спартанскими – дощатые домики, отсутствие горячей воды и температура воздуха не выше пятнадцати градусов днем.

Питались готовыми обедами из заморозки, а кроме их малочисленной группы в качестве инструкторов были только сам Игнат, которые давал краткую теорию по диверсионному делу, но акцент ставил на рукопашке.

И еще Роберт, мастер по стрельбе. Угрюмый парень с борцовскими ухватками и кавалерийской походкой. Стрелял он из всего, что могло стрелять, однако к успехам группы курсантов относился нейтрально.

Если кто-то укладывал пули в «десятку», он говорил «толково.» Если в «молоко», он говорил «не толково.» И давал пару советов, как исправить ситуацию, но особо не парился.

Вместо полугода обучения, группа пробыла в лагере три месяца и затем выдвинулась на задание.

В гражданской одежде с какими-то корявыми легендами туристов и рюкзаками набитыми оснасткой и оружием, они двенадцать часов тряслись на грузовом самолете. А прибыв на неизвестный грунтовый аэродром, еще восемь часов потратили на пеший бросок по заболоченной местности.

Когда, наконец, последовала команда «сушиться», ни у кого на это уже не было сил. Все просто упали на траву и смотрели в ночное небо с незнакомыми звездами.

Спустя полчаса или чуть больше Игнат перевел группу к дороге, а на вопросы, что нужно будет делать, ответил:

– Устроим кое кому сюрприз. А пока всем отдыхать. Дошлый в карауле первым. Его сменит Чекмот, за ним Громобой.

«Чекмот» был позывным Ливингстона, а «Громобой» Рони.

И так получилось, что Громобой уснул. А «те самые» появились, как раз в его смену.

Игнат был уверен, что его группа тайно ждала появление противника, а оказалось, что это они были прекрасно осведомлены о расположении засады.

Кроме того, они точно знали, кто есть кто, поэтому первые пули достались именно ему.

Ливингстон продержался дольше и хотя получил три ранения, до потери сознания успел израсходовать весь магазин. Потом чернота.

Хотя нет, был еще силуэт бежавшего в лесную чащу человека. Как выяснилось, им оказался Рональд Краузе – Громобой. Ему повезло больше других.

Спустя неделю Ливингстон очнулся в какой-то больнице. А потом его несколько раз пытались допрашивать полицейские, установившие пост у двери в общую палату.

Пришлось играть в амнезию и закатывать глаза при каждой попытке допроса. И тут медперсонал был полностью на его стороне и следователей выпроваживали.

Врачи знали свое дело и Ливингстон быстро поправлялся, а когда достаточно окреп, пробрался ночью в кабинет главврача и зайдя с его терминала в архивы, изъял данные своей генетической пробы заменив анализами какого-то парня лечившегося здесь три года назад.

Лишь после этого Отто решился сбежать из больницы.

Он уже был готов к долгому и мучительному сотрудничеству со службой контрразведки, которой следовало до последней точки и запятой рассказать как, где и с кем он попал в этот переплет. Но каково же было его удивление, когда оказалось, что Отто Ливингстон по всем документам преспокойно пребывал в краткосрочном отпуске по медицинским предписаниям в связи с переутомлением, вызванным учебной нагрузкой преддипломного периода.

То есть перед убытием группы Игнат все же постарался на всякий случай прикрыть их.

Ливингстону оставалось лишь показаться в Отдел распределения академии и получить новую «путевку в жизнь».

Что он и сделал.

Впоследствии, год за годом, он ждал какого-то эха от той истории, полагая, что где-то перед кем-то этот Игнат все же отчитывался. Но – нет, никто им так и не заинтересовался.

Когда в Океанике пришлось сотрудничать с «крышей» из очень важных структур, он все ждал, что ему напомнят о том случае. Но не напомнили. И Ливингстон по этому поводу совсем перестал беспокоиться, поскольку уже в силу возраста вербовать его на какие-то подвиги было едва ли разумно.

8

Генерал «Господин-С» сидел за своим столом просматривая документы пришедшие с большим опозданием.

На этой неделе бэк-аут у них случался за бэк-аутом. Информационные потоки останавливались, архивные хранилища переполнялись сверх всякой меры, вынуждая операторов производить сверхархивирование, а потом еще и надархивирование, после чего утрамбованная информация становилась почти физически осязаемой.

Приходилось пользоваться даже «дедовскими» методами, используя специальные баржи с серверными мощностями, которые присоединялись к спутниковым базам толстенными кабелями и вывозили на своих плечах экстремальные пики нагрузок.

Прочитав очередную бумажку и взглянув на стопку, которая все росла из-за непрекращавшегося стрекота принтера, «Господин-С» вздохнул.

Нужно было что-то менять, поскольку его служба должна была работать стремительно, как было задумано с самого начала, когда выяснилось, что департаменты «А» и «Б» со всеми потоками информации и новыми обязанностями уже не справлялись. А теперь оказалось, что даже обрабатывающие центры департамента «С», оснащенные самым супер-пупер новейшим оборудованием тоже не вытягивали обработку все возраставшего информационного потока.

На ближайшую среду было назначено совещание первой десятки важнейших департаментов, чтобы выработать совместное решение по разгрузке обрабатывающего комплекса служб.

Следовало принять решение – наращивать ли мощности, как поступали до этого, либо внедрять какие-то новые решения, которые, кстати, уже имелись.

Уважаемый профессор Хиджес представил целых два предложения – на двести восемьдесят и пятьсот девятнадцать страниц и оба эти предложения сейчас изучали референты генерала.

Перевернув последнюю страницу очередного документа он взглянул на часы и вздохнул. После шестнадцати ноль-ноль обещали «дать трафик», когда снова станет возможным свалить текучку на электронного секретаря. А пока – все вручную.

Небольшой резервный поток использовался только для самых важных экстренных сообщений.

– Ага, этого я помню… – произнес генерал с интересом пролистывая фрагмент из досье пилота с Восьмого сектора.

Двадцать страниц плотного текста с подстрочниками.

Тут сообщалось, что настоящее имя пилота было «Джон Ривер» и он отсидел пять лет за драку, в которой кого-то ранили ножом.

Доказать вину самого Ривера не смогли, но судья наказал его за участие.

– Не повезло парню, – изрек генерал.

Тот факт, что у человека изначально было другое имя его не удивило. Для секретных служб это было делом обычным. Наличие же судимости, в свою очередь, не беспокоило кадры «Космического агентства», поскольку там делали акцент на эффективности человека, а не на его прошлом.

Совсем негодных отбраковывали еще на этапе обучения.

– Эй, а где продолжение?

«Господин-С» пробежался пальцами по стопке выискивая родственные метки фрагмента досье.

– Ага, вот, – произнес он выхватывая еще десяток листов.