Алекс Орлов – Радиопатрон. Механик (страница 4)

Курсант Краузе не брезговал никем. Дошло до того, что ему было присвоено прозвище «Буч», имя героя одного из популярных тогда сериалов, который как раз, был большим любителем женского пола сверх всяких пределов.

6

Услышав голос абонента Ливингстон уже не сомневался, что это был именно Рони. Всё те же дерганые интонации гения с легкой хрипотцой, которая с возрастом стала заметнее.

– Кто это?! Откуда у вас этот номер?! – раздраженно и с долей паники в голосе воскликнул Рони, поскольку в исходящем окошке стоял прочерк, чего в обычной связи быть попросту не могло. Если только вызывающий абонент не прикрывался какой-то серьезной аппаратурой.

Ливингстон не спешил отвечать, давая возможность Краузе использовать, какой-нибудь «консервный нож» – спецприложение, которым его, без сомнения, снабдила служба охраны.

Но выдержав паузу в три-четыре секунды, произнес:

– Привет, Рони. Как твои дела? Все так же пилишь всех подруг подряд?

– Нет, я излечился. Но… кто это?

– А какие варианты?

Возникла новая пауза и Ливингстон слышал, как Краузе тяжело вздохнул.

– Ты похож на Отто, но тот давно… Или все же нет, Отто?

– Ты прав, Буч. Всё же нет.

– Кто бы мог подумать, – с расстановкой произнес Буч и снова вздохнул. – У меня половина третьего ночи, вообще-то.

– Извини, твоего адреса я не знаю. А то бы конечно…

– Да ладно, Отто, это пустяк. Но как же ты тогда выкарабкался? Я был уверен, что там никто… Но судя по прикрытию канала, сейчас ты «на коне»?

– Более-менее. Я по делу, Рони. У меня агент завис на почве, как я полагаю, психического истощения. Его нужно запустить.

– Я не очень понимаю, чем могу помочь.

На аппарате Ливингстона загорелся огонек параллельного вызова и он снял вторую трубку.

– Сэр, нас активно пытаются вскрыть, – сообщил Харт. – У вас только пять минут.

– Понял, – коротко ответил Ливингстон и не прерывая связь с майором, вновь обратился к далекому собеседнику:

– Рони, отзови «собак», я не воевать с тобой собираюсь.

– Извини, Отто, одну минуту…

– Порядок, сэр, они «уходят». Амплитуды падают, – сообщил начперехвата и Ливингстон положил вторую трубку.

– Извини еще раз, это элементарная защита.

– Ничего, я понимаю. Мне нужен «радиопатрон».

– Почему-то я так и подумал. Но это должен быть «патрон» с очень специфической начинкой. Я такого раньше никогда даже не проектировал.

– И что же? Ты всегда обожал все эти вызовы, неизведанные пути или что-то изменилось?

– Ты прав, я уже немного заинтригован.

Снова загорелся огонек вызова и Ливингстон снял вторую трубку.

– Сэр, они расширили прецессионный барьер и это уже за пределами возможностей нашей аппаратуры, – сообщил Харт и по его тону полковник понял, что прикрытие вскоре будет снято.

– Какие мысли, помимо прерывания канала? На что это похоже?

– Они нас попросту обходят, чтобы зайти с «черного хода» от которого у них есть ключи. Вернее будут.

– Как вы поняли?

– Это только интуиция, сэр, и параграфы из учебников. Я вижу лишь отдельные сполохи на нашем «кварта-квантовом блоке», а значит они разворачивают группировку бесконтактной связи. «Облако третьего разряда», как я предполагаю. Хотя в академии мы изучали только первые два разряда, а третье считалось недостижимым.

– Минута у нас есть?

– Полторы минуты, сэр.

– Принято, майор.

– Ты куда подевался, Отто? – подал голос академик Краузе.

– Извини, отвлекся. Разбирался с твоими хулиганами. Я и не предполагал, что ты так основательно подкован – «облако третьего разряда».

Ливингстону показалось, что он услышал, как у Рони отпала нижняя челюсть.

– Но как, Отто?! – произнес тот спустя несколько секунд. – Как?! Это самая свежая наработка моего отдела!.. Этого еще никто не умеет кроме нас!.. Никто!.. Слушай, Отто, мы непременно должны встретиться! Непременно!..

Ливингстон подавил вздох. Не слишком ли сильно он всколыхнул болото своего прошлого? Как теперь доказать сверхсекретному академику, что повергнувший его в шок аргумент был, всего лишь, произведением интуиции работяги Харта на его – Ливингстона, искусство безупречного блефа?

– Вначале дело, Рони.

– Хорошо, я сделаю «радиопатрон» нужного формата. Но мне нужны какие-то личностные данные. Понимаешь?

– Понимаю. По «форме двенадцать» подойдет?

– Да, вполне. И вот что, Отто, я помню, что должен тебе.

Ливингстон положил трубку, разрывая связь, не будучи уверенным, что у академика Краузе нет еще какого-то продвинутого «квантового лассо», чтобы получить координаты абонента.

Снова позвонил Харт.

– У нас порядок, сэр, полевая периферия остывает. Волновые модуляции в норме, паразитных характеристик не наблюдается.

– Хорошо. Зайдите ко мне.

– Сейчас буду, сэр, – ответил Харт и спустя минуту уже постучался дверь, а затем робко заглянул в кабинет.

– Да проходите уже, майор, все прошло, как нельзя лучше! – приободрил его Ливингстон, после чего Харт улыбнулся и пройдя к столу, опустился на уже знакомый стул.

– В общем, мне пообещали что-то сделать. Будем надеяться, поскольку, майор, вы уже поняли, какой величины людей мне пришлось потревожить

– О да, сэр. Я давно так не волновался! – признался Харт и вытер со лба проступивший пот.

– Теперь остается только перебросить данные капитана Брауна по анонимному каналу.

– Сделаем, сэр, это уже не так сложно.

– Ваша помощь, майор, была неоценима, а работа безупречна. Но вручить орден и даже вынести вам благодарности я не могу.

– Да что вы, сэр, я же понимаю, – глухо произнес Харт.

– Однако, есть и другие способы. Я слышал вы с супругой любите посещать рестораны в соседнем городке.

– Ну, рестораны. Это слишком громко сказано. Элли любить шить, это её здесь развлекает. И мы, при случае, едем в ресторан. Я люблю поесть, а она, вроде как, выходит в свет в новом платье. На наше жалованье особенно не пошикуешь.

– Какой ресторан вам нравится больше всего?

– «Золотая сардина». Очень дорогой, но кухня того стоит.

– Позвоните туда завтра, чтобы уточнить – на ваше имя будет выписан полугодовой банкетный билет.

7

Когда, бесконечно благодарный майор Харт наконец ушел, Ливингстон выдвинул ящик стола и достав маленькую бутылочку крепкого, сделал пару глотков, после чего убрал её подальше.