Алекс Орлов – Наемник (страница 6)

До дома солдата оставалось чуть больше километра, и хитрый Курц решил подойти к нему тихо. Барсук считал это лишним, но ничего говорить не стал. Пусть Курц, если ему это нравится, играет в полководца.

– Курц, ты, что ли? – крикнули с водомера.

– Я… Бросай конец.

С борта судна свесился канат, и Курц, подойдя на самом тихом ходу, потянул за него и передал дальше.

Когда все байкеры «нанизались» на веревку, как бусы, Курц крикнул:

– Готово!

Водомер запустил двигатель и, взбивая винтом пену, стал уходить со стоянки. Выбравшись на свою полосу движения, он лишь чуть-чуть прибавил ходу.

Такая непривычно медленная скорость перемещения развлекала байкеров, и они перешучивались, считая хитрость Курца очередным веселым приключением.

Вода тихо журчала под крыльями байков, а темнота баюкала и дарила ложное чувство безопасности.

Барсук захлестнул веревку на руль, и теперь его руки были совершенно свободны. Он уселся поудобнее и проверил свой пистолет, тяжелый и неудобный «КС». Однако Барсук был уверен, что крутые мужики должны носить только такое оружие.

Кто-то из байкеров позади Барсука закурил, но Курц заметил и передал по цепи грозное замечание. Сигарета тотчас полетела в воду, и цепочка тянувшихся друг за другом водных байков снова утонула в темноте.

Вскоре уже можно было рассмотреть огни в доме, где жил солдат. От предвкушения скорой мести у Барсука участилось дыхание.

Водомер перешел на левую часть канала, гирлянда потащилась вдоль прибрежных камышей. Барсук отцепил веревку от руля и, держась за нее рукой, стал ждать команды.

– Бросай конец! – сказал, обернувшись, Хорь.

– Бросай конец! – продублировал дальше Барсук и отпустил веревку.

Его мотоцикл клюнул носом, и Барсук развернул руль влево, чтобы по инерции доплыть до берега. Когда до камышей осталось меньше метра, он прыгнул в воду и сразу же погрузился по пояс.

«Ну и придурок же этот Курц, – подумал он. – Подъехали бы к причалу и нормально высадились…»

Хватаясь за камыши, Барсук кое-как выбрался из воды и подтянул к себе рулевую лыжу.

Рядом кто-то сорвался в воду, подняв тучу брызг.

– Маневры, чтоб им… – выругался бедняга, вынырнув на поверхность.

Наконец все выбрались из воды и двинулись по кромке берега в сторону дома. Он был уже совсем близко, однако пробиваться через заросли камыша, путаясь в болотном плюще, было нелегко.

Байкеры старались идти неслышно, однако то и дело кто-нибудь проваливался в яму и приглушенно ругался.

Вскоре можно было четко различить два светящихся окна в комнате, где этот солдат, без сомнения, спокойно смотрел телевизор. Наверное, он не придал угрозам Курца никакого значения, и теперь его ожидал сюрприз.

Немного Курц и те, кто шел впереди, выбрались на причал. Главарь понял, что напрасно он так исхитрялся и мучил своих людей. Солдат сидел дома и вовсе не собирался встречать противника с оружием в руках.

– О'кей, ребята, – сказал Курц, когда все оказались на причале. – Насколько я понял, никакого окружения не потребуется. Можете сразу приступать.

– Вот это дело, босс! – обрадовался Хорь и первым выстрелил в светящееся окно.

10

Как Клаус и предполагал, главарь байкеров пошел на хитрость и, подобравшись на буксире за тихоходным водомером, высадил свой отряд прямо на заросший камышом берег в сорока метрах от его позиции. Поэтому он решил пропустить банду ближе к дому, а затем напасть на них с тыла.

Для этого пришлось укрыться в воде вместе с заряженным ружьем. Его механика не боялась воды, Клаус это знал.

Байкеры протопали прямо над головой Клауса, он насчитал двенадцать человек. Когда прошел последний, Клаус осторожно выбрался на берег.

Хорошо зная каждую тропку, он быстро пошел к дому. План его был таков: подождать, пока байкеры окажутся на освещенном пространстве, и открыть огонь из-за угла сарая.

Перемахнув через невысокую ограду, Клаус оказался на мощенном ракушечником дворе, прошел к сараю и оглянулся. Байкеры выбирались на причал.

«Должно быть, жалеют, что устроили такой переход», – подумал он и, встав на одно колено, поднял ружье. Прицелившись в неясно очерченные силуэты, Клаус поводил стволом, однако выделить вожака ему не удалось. Было еще слишком далеко.

Между тем выбравшиеся на сухое место байкеры посовещались и двинулись к дому.

Раздался первый выстрел, до Клауса донесся звон разбитого стекла – стреляли по окну. Затем выстрелили несколько человек сразу, и с крыши посыпалась разбитая черепица.

«Мой старый бедный дом», – подумал Клаус. Не прекращая пальбы, байкеры вышли на освещенный участок, и Клаус открыл ответный огонь.

Три заряда картечи, один за другим, врезались в ряды нападавших и выкосили едва ли не половину людей. Послышались вопли раненых, байкеры после секундного замешательства начали беспорядочно стрелять во все стороны. Наконец их вожак отдал приказ, чтобы все, кто еще мог двигаться, окружали дом.

Бандиты разделились на две группы – в три и четыре человека – и стали обходить постройки с обеих сторон. Вожак и несколько раненых, способных держать оружие, остались на месте, видимо, ожидая, когда дичь выгонят прямо на них.

Клаус прикинул, что обе группы выйдут навстречу друг другу как раз возле длинной стены дома. И он поздравил себя с тем, что пришлось иметь дело с такими кретинами.

Быстро обежав постройки, он первым оказался на тыльной стороне дома и спрятался в небольшую щель между домом и примыкавшей к нему бывшей мастерской отца.

Для того, что он задумал, это была наилучшая позиция, к тому же отсюда можно было забраться на крышу.

Клаус стоял в нише и внимательно прислушивался к ночным звукам.

Растревоженные выстрелами, на болоте проснулись кулики. Они перепархивали с кочки на кочку и переговаривались отрывистыми, щелкающими звуками.

Слева послышался шепот. До группы из трех человек оставалось метров семь, а до тех, что справа, было еще далеко. Но ждать дальше было неразумно. Клаус выставил дуло дробовика и, не глядя, выстрелил в дальнюю группу.

Видимо, их задел заряд дроби, потому что в ответ они открыли шквальный огонь.

Стреляли они точно. Слева сразу же послышались ругательства и стон раненого. Оставшиеся байкеры держались молодцом и бойко отвечали, не жалея патронов, пока их обоих не настигли пули.

Нащупав на стене металлические скобы, Клаус стал осторожно подниматься на крышу. Его перемещение маскировали крики раненых с одной и другой стороны. До них наконец дошло, что они стреляли друг в друга, и теперь оставшиеся в живых отчаянно ругались. – Хоря убили! Суки вы! Хоря убили!

– А вы Ланшера и Рубика – козлы!

Между тем Клаус поднялся на крышу мастерской и, перебравшись на сарай, спокойно спустился в том месте, откуда стрелял в первый раз.

Вскоре на освещенный пятачок выбежал один из бандитов.

– Курц! Что будем делать? Звони Квакеру, пусть пришлет катер.

– Я сам знаю, но телефон у меня на байке остался.

– Да ты совсем дурак, Курц! Надо было этого солдата еще раньше пристрелить, а ты…

Курц не дал критику договорить, срезав его одиночным выстрелом.

«Очень хорошо», – подумал Клаус. Такое развитие событий его устраивало. Теперь ходячих среди бандитов оставалось только двое – Курц и один из четверки.

– Бизон! Доумэн! Барсук! – срывающимся голосом закричал Курц. – Кто остался, выходи – сматываться будем!

Однако уцелевшему байкеру совсем не хотелось попасть под горячую руку босса.

Прокравшись позади построек, он, громко хлюпая по грязи, побежал к мотоциклам прямо через болото. Клаус подумал было его перехватить, но потом вспомнил про две опасные канавы. Если о них не знать, то живым из болота не выйти.

Наконец из темноты послышались отчаянные ругательства, потом плеск воды, барахтанье, сдавленный крик и – тишина.

«Не нужно было дрыгать ногами – там же водоросли…» – Клаус знал, что, попадая в такие ямы, надо действовать только руками, иначе ты обречен. Видимо, байкер об этом даже не догадывался.

– Солдат, выходи! Выходи – договоримся! – неожиданно предложил Курц. Он понял, что остался один. Лежавшие у его ног раненые были не в счет.

– О чем нам договариваться? – крикнул из-за угла Клаус. – Или ты еще претендуешь на свои сто кредитов?

– Да нет, забудем об этом. Я вижу, ты крутой парень, а такие люди мне нужны.

– Поздно договариваться, – ответил Клаус.

Услышав такой ответ, Курц стал медленно отступать к причалу.