Алекс Норт – Нулевой дар. Том 1 (страница 2)

Внезапно в дверь деликатно постучали. Три коротких, неуверенных стука.

– Молодой господин Кирилл, вы уже проснулись? – раздался снаружи приглушенный, чуть скрипучий мужской голос.

Черт. Первый контакт с местными. Главное сейчас не проколоться.

Я откашлялся, стараясь придать голосу хоть немного властности, а не жалкого похмельного хрипа.

– Да. Войди.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул пожилой слуга в простой серой униформе. Худой, лысоватый, с усталым и абсолютно непроницаемым лицом. Он окинул быстрым взглядом царивший в комнате бардак, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Профессионал. Уважаю.

– Доброго утра, господин. Князь Родион Стержнев ожидает вас к полудню в своем кабинете. Он велел передать, что разговор будет… крайне неприятным.

Князь Родион. Отец. И снова короткая вспышка чужой памяти: пот на спине, дрожь в коленках, отчаянное желание провалиться сквозь землю или спрятаться под кроватью.

Я с усилием подавил это унизительное чувство.

Неприятный разговор? Ха. После того, как в тебя в упор стреляют из плазменного карабина, трудно найти в жизни что-то действительно неприятное.

– Хорошо. Можешь идти.

Слуга чуть поклонился, но с места не сдвинулся, продолжая стоять в дверях.

– Вам приготовить ванну, господин? И принести что-нибудь от головной боли?

Он ждал. И тут до меня дошло. Я должен назвать его по имени, но в моей новой башке абсолютно пусто. Я не знаю, как его зовут. Это провал. Надо импровизировать. А лучшая импровизация – это хорошо продуманное нападение.

Я уставился на него самым надменным взглядом, на который только было способно это смазливое лицо.

– Если мне что-то от тебя понадобится, я позову, – выдал ледяным тоном. – А теперь закрой дверь с той стороны.

Слуга на секунду замер. В его бесцветных глазах промелькнуло удивление, смешанное с… уважением? Видимо, обычно молодой господин Кирилл вел себя совершенно иначе. Наверняка начинал хныкать и жаловаться на головную боль, прося принести ему рассолу. Но мой приказной тон сработал безотказно.

Слуга молча поклонился еще раз и вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Кажется, пронесло. Но это был очень тревожный звоночек. Я здесь как сапер на минном поле. Любой неверный шаг, любое не то слово – и все, игра окончена.

Я снова подошел к зеркалу. Нет, оставаться здесь – самоубийство. Сидеть в этой золотой клетке, трястись от каждого шороха и ждать, пока меня выведут на чистую воду – худший из всех возможных планов. Отец, какая-то сестра, слуги, мифическая Изабелла… Все они знают настоящего Кирилла. Я же не знаю о нем почти ничего, кроме того, что он был жалким слабаком, алкоголиком и ничтожеством.

Решение пришло само собой. Единственно верное в моей ситуации.

Бежать. Прямо сейчас.

Выбраться из этого проклятого особняка, затаиться где-нибудь на самом дне этого города. Осмотреться, собрать информацию, понять, что это за мир и по каким правилам он живет.

Я выживал на десятках опаснейших заданий, в таких дырах, куда этот напыщенный князь побоялся бы даже плюнуть. Выживу и здесь.

Я быстро переоделся. Выбрал из всего этого павлиньего гардероба самое простое и неприметное: черные плотные штаны, темно-синюю рубаху и высокие кожаные сапоги. В ящике стола нашелся туго набитый кошель. Тяжелый. Как развязал его, заметил внутри золотые монеты. Отлично. Деньги – это свобода. В любом мире, в любое время.

Сунув кошель за пояс, кое-как пригладил волосы и в последний раз посмотрел в зеркало. В отражении по-прежнему чужой, незнакомый юнец. Но взгляд уже был мой. Холодный, собранный. Взгляд человека, который не собирается сдаваться. Просто не умеет.

– Что ж, Кирилл Стержнев, – усмехнулся я своему новому отражению. – Спасибо за тело. Постараюсь не угробить его в первый же день.

Подойдя к двери, я осторожно, на миллиметр, приоткрыл ее, выглядывая в длинный коридор. Пусто. Тишина. Отлично. Пора начинать новую жизнь. Или то жалкое подобие, что ее теперь заменяет.

Сбежать из особняка Стержневых оказалось на удивление просто. Я-то, по старой привычке, готовился к худшему: ждал магических сигнализаций, наткнуться на патруль молчаливых громил в коридоре или хотя бы услышать пронзительный визг какой-нибудь хитроумной ловушки. Но ничего этого не оказалось. Тишина.

Похоже, никому из обитателей этого пафосного дома и в голову не приходило, что Кирилл, их домашний слабак и алкоголик, способный бояться собственной тени, вдруг решит устроить побег. Его клетка, как я уже понял, была не из стали, а из страха и отцовского презрения. А на такие вещи у меня давно выработался стойкий иммунитет.

Я двигался по темным коридорам абсолютно бесшумно, словно призрак. Навыки, вбитые в мое старое тело годами службы, никуда не делись, хоть это новое, хлипкое тело и слушалось с неохотой. Стены здесь увешаны портретами предков. Целая галерея суровых бородатых мужиков и дам в пышных платьях. Все они смотрели на меня с одинаковым выражением плохо скрытого осуждения. Казалось, они вот-вот откроют рты и хором произнесут то самое слово, что уже ядом въелось в память этого тела: «Пустышка».

Я мысленно показал им всем средний палец и пошел дальше.

Дверь для прислуги нашел в дальнем, пыльном крыле дома. Она даже не была заперта. Толкнув ее, оказался на заросшем заднем дворе. В нос ударил влажный, прохладный воздух, пахнет сырой землей и чем-то кислым, как от сгнивших яблок. Я сделал несколько шагов, обогнул угол дома, чтобы выйти на улицу, и замер. Просто встал как вкопанный.

В моем мире над головой было бы ночное небо. Черное, с россыпью далеких огней-звезд. С яркой луной или рекламными голограммами, плывущими между небоскребами. Я ждал увидеть что-то подобное. Вместо этого наткнулся на крышу. Гигантскую, мать ее, крышу над всем городом.

Купол. Непроницаемый, едва заметно мерцающий потолок, который уходит к самому горизонту во все стороны. Сквозь него пробивается тусклый свет, отчего все вокруг кажется погруженным в сумерки. Возникает гнетущее чувство, будто ты заперт на дне огромной банки. У нас корпорации строили башни до небес, чтобы показать свою мощь. А эти идиоты, кем бы они ни были, решили просто отгородиться от неба. Масштаб этого безумия не укладывается в голове.

Сам город, Домозерск, как подсказала мне чужая память, оказался под стать своему небу. Дикая, невообразимая мешанина всего и вся. Сам город представляет из себя три огромные ступени, разделенные стенами и сильным склоном.

Остроконечные готические шпили, которые я утром видел из окна, теряются сейчас где-то высоко вверху, в туманной дымке верхнего города. А здесь, внизу, царит хаос. Дома прижаты друг к другу, создавая непролазный лабиринт узких улочек. Один дом сложен из грубого камня, а рядом с ним тянется к куполу узкое здание с блестящей медной крышей. Между крышами перекинуты шаткие веревочные мосты, по которым снуют какие-то тени. Вместо привычных мне неоновых вывесок в воздухе просто так, без всяких проводов, плавают тусклые светящиеся шары.

Я побрел вперед, инстинктивно стараясь держаться в тени стен. Похмельная головная боль прошла, но на смену ей пришел гулкий, оглушающий шок. Мой мозг, привыкший к миру из стали, стекла и бетона, отчаянно пытался обработать то, что видят глаза, но раз за разом дает сбой. Все здесь чужое. Неправильное. Нереальное.

И тут из-за угла, тяжело топая сапогами по брусчатке, вышла группа существ. Сначала я принял их за очень коренастых, крепко сбитых мужиков. Но потом один из них повернулся, и я смог его разглядеть. Он мне по плечо, но в два раза шире. Под носом торчит рыжая борода. Руки сжимают какие-то инструменты. Они громко переговариваются на гортанном, рычащем языке, которого я не понимаю. Дворфы. Самые настоящие, мать его, дворфы, как в дешевых сказках.

Я прислонился к каменной стене, чувствуя, как неприятно закружилась голова. Ладно, Алекс. Спокойно. Может, это просто какая-то местная народность. Генетическая мутация, мало ли…

Мои жалкие попытки найти всему этому логическое объяснение разбились вдребезги, когда мимо прошествовало следующее чудо природы. Огромный, под два с половиной метра ростом, гуманоид с серовато-зеленой кожей и клыками, торчащими из-под нижней губы. В моем мире таких качков пришлось бы колоть стероидами до посинения, а этот просто расхаживает по улице. Он одет в простую мешковатую робу и тащит на плече гигантский мешок, от которого за версту несет рыбой. Орк. Он прошел всего в паре метров, и я почувствовал его тяжелый, звериный запах.

– Да вы издеваетесь… – прошептал пересохшими губами.

Но представление, похоже, только начиналось. Для полного комплекта не хватало только эльфа, и он не заставил себя ждать. Высокое, тощее создание с неестественно длинными руками и ногами, острыми ушами, торчащими из-под уложенных светлых волос. Оно двигалось с такой грацией, будто плыло по воздуху, а на тонком лице застыло надменное выражение, будто все вокруг были навозными жуками, недостойными даже его взгляда. Мне тут же захотелось поставить ему подножку. Просто из принципа.

Дворфы, орки, эльфы. Магия. Купол над головой. Это не другой город и не другая страна. Это другой, совершенно больной на всю голову мир. Мир, где мой многолетний опыт наемника, мой профессионализм и все мои навыки стоят не больше, чем вчерашние помои.