Алекс Норман – Ледяной Эдем (страница 20)

– Пей!.. – сделав несколько глотков, сказала она. И включив режим вредности, добавила: – Если не брезгуешь.

– Гонишь?

Он в два глотка осушил кружку, снова налил чаю, коньяка хватило и на второй коктейль. После которого стало теплей. А еще Ольга взяла одеяло, одной половиной укрылась сама, вторую уступила ему.

– Еще бы валенки надеть!

Старые, заношенные валенки лежали рядом, Кирилл брезговал их надевать, но сейчас уже все равно.

– А если Казубов? – шепотом спросила Ольга, боком прижимаясь к нему.

Следов крови в бане и на внешней стороне сруба обнаружить не удалось, и с «пальчиками» ничего не вышло. Но работа все равно продолжалась.

– А валенки не обувь?

– А на лыжи сможешь встать?

– Ну а что?

– Тогда надевай.

– Может, ты?

– Да нет, у меня носки пуховые. И ботинки флисовые. Мне тепло.

– Хорошо подготовилась.

– Знала, куда ехала.

– Ты бы собрала меня лучше? – спросил вдруг Олег.

– Чем кто? – Ольга оторвала голову от его плеча.

Но лицом к нему не повернулась.

– Чем мама.

– Твоя мама не знает, что такое в засаде мерзнуть… Ты, кстати, тоже.

– Я, между прочим, в армии служил.

В армию Кирилл ушел по собственной воле, родители отговаривали, а он настоял. Жуть как надоело учиться, отсюда и выбор – или жениться, или в армию. Он выбрал второе.

– Да слышала.

– Между прочим, в Нижнем Новгороде, а там не жарко. И в караулы ходил, тулуп, валенки, все как положено.

– Тулупа нет, а валенки можешь надеть… Тихо!

Где-то далеко, но в доме, упало что-то твердое и не очень тяжелое. Ольга подняла палец, требуя тишины, но Ганыкин беспощадно храпел.

– Пойдем!

Ольга поднялась, толкнула Ганыкина в плечо, Кирилл схватил рюкзак, и они вместе вышли в сени, а оттуда в клети. Остановились, прислушались: тишина, только ветер в щелях подвывает. И еще сильно дуло из ворот, створка приоткрыта. Уж не Казубов ли приходил?

В клети спускаться не стали, лестница там сломана, опасно. Вышли через главный ход, прихватив с собой лыжи. К воротам и обратно в лес тянулась хорошо заметные в снегу полосы. Нетрудно понять, кто проложил эту лыжню. Картина такая: Казубов тихонько подкрался к дому, открыл ворота, проник в клети, что он там взял, пока можно только догадываться. А еще он что-то задел, когда уходил, возможно лопату. Которая и упала с задержкой во времени, что и позволило Казубову спокойно убраться из дома. Он уже на обратном пути, но в этот раз ему так просто не уйти. Снег с неба не падает, лыжню не засыплет, так что можно смело отправляться в погоню.

Кирилл так и не надел валенки, переобуваться не пришлось, и за рюкзаком возвращаться не понадобилось, все при себе. А в рюкзаке термос более чем наполовину с чаем. О еде он не думал, но чай почему-то не выходил из головы – может, это защитная реакция сознания, обреченного на морозный холод в ночном лесу?

Ольга на лыжах шла легко, но и он не отставал. Ганыкин шел за ними с небольшим отставанием, но его силуэт угадывался даже во тьме, а вот Казубова совсем не видно. След его не исчезал, и это вселяло надежду.

Шли долго, Ганыкин не отставал, но и не приближался; наконец, отчаявшись догнать их, крикнул:

– Эй!

Ольга остановилась, поджав губы. И когда Ганыкин приблизился, показала ему кулак:

– Тише ты!

Кирилл кивнул. Если Казубов не догадывается о погоне, то и рвать он не будет, рано или поздно разрыв между ними сократится до минимума.

– Оружие!

Ольга сунула руку в специальный карман куртки, где у нее находился «ПМ», вынула пистолет и тут же вернула его на место. И Кирилл также проверил себя на готовность к применению оружия, и Ганыкин повторил за начальником.

– Пошли!

Ночь, половина третьего, до рассвета еще далеко, зато лес рядом. Низкие кустарники в темноте казались притаившимися разбойниками, а лес воспринимался как царство зла, где не зверей нужно бояться, а людей. Хотя и на медведя немудрено нарваться, и на волков. Кирилл чувствовал волнение, но дрожь коленки не холодила, поджилки не трясла. С Ольгой как-то спокойней, да и Ганыкин, хоть и чудной, если вдруг что, подставит плечо. И сам Кирилл, конечно же, придет ему на помощь.

Сосны в лесу грустные, стоят, свесив лапы под тяжестью снега; кустарники под холодными шубами, лыжня ловко петляла между ними, чувствовалось, что Казубов знал, куда идти. Возможно, он выведет группу к своему лежбищу; хорошо, если Варвара Карпова до сих пор жива.

Планы простые: Казубова задержать, его жертву вернуть домой, и все, можно сушить весла. Но эта вполне реальная возможность в темном морозном лесу почему-то казалась несбыточной мечтой. Даже рядом с Ольгой стало вдруг страшно: а вдруг они наглухо застрянут в этом лесу? Что, если Казубов заманивает их, вдруг на пути появится скрытая снегом яма с острыми кольями на дне? Кого-то сгинет в волчьей яме, кого-то застрелит притаившийся в засаде Казубов, а Ольга попадет к нему в лапы. Она еще молодая и очень даже интересная женщина, Казубов будет доволен. И не важно, захочет она с ним быть, он ведь спрашивать и не собирается. Главное, в клетку посадить…

Но пока ничего страшного не происходило. Лыжня продолжала петлять, Кирилл цеплял локтями кусты, головой ветки деревьев, снег сыпался за шиворот, таял на взмыленной шее. Темп задавал невидимый Казубов, а он привала пока не устраивал, и, значит, им тоже останавливаться нельзя. Вперед, только вперед…

Лес закончился неожиданно, след убийцы потянулся через голое поле, высокая трава под снегом, кустарников мало. И ветер по земле стелется, потихоньку заметая лыжню. В какой-то момент даже пришлось остановиться и посветить фонариком, две полосы в снегу еле заметны. Две полосы, не четыре, – похоже, Казубов ушел в сторону с главного пути.

– Возможно, нас водят за нос, – всматриваясь в даль, сказал Кирилл.

Поле открытое, луна за тучами, но глаза привыкли к ненастной темноте, а Казубова не видно. Порядком он оторвался, как его такого быстрого нагнать?

– Волк позорный! – сквозь зубы процедил Ганыкин. – От своей норы уводит.

– Нору он свою потом покажет, – с трудом на сбитом дыхании проговорила Ольга. – Главное сейчас – его самого взять.

– Хотелось бы.

Гонка возобновилась, поле закончилось, группа вышла на опушку леса, но едва заметная лыжня уходила влево. И сам Казубов уходил от них, сделав большой круг по полю. Уходил в лесной массив, который они уже прошли. Знал он, что за ним идут, водил преследователей по кругу. А ветер заметал его след. В конце концов проложенная им лыжня, заметаемая поземкой, совсем исчезла, даже на солнечном свету не разглядеть. Какое-то время угадывалось только направление, а на лесной опушке группа встала как на развилке, даже путеводного камня не видно.

– И что делать? – спросил Ганыкин.

Не в силах стоять, он опустился прямо на снег.

– Запутал нас Казубов. Распутываться будем.

Ольга полезла под куртку, ощупала один карман, другой, перешла к третьему, ее взгляд принимал все более озадаченное выражение. И в своем рюкзаке она ничего не нашла, хотя перерыла там все.

– Что такое? – спросил Кирилл.

– Карта где?

Ольга правильно делала, что не полагалась на электронную карту, вбитую в память смартфонов, взяла у Миккоева топографическую «километровку». И, похоже, посеяла ее.

– Ты же в доме смотрела, – напомнил Кирилл.

– Смотрела. В прошедшем времени.

– В телефоне есть. – Ганыкин полез за мобильником. – В настоящем.

Загруженная с «Яндекса» карта имелась и у Кирилла, но за телефоном он лезть не стал. Пусть кто-то один ловит путеводную звезду, причем без интернета.

– Нашел?

– Передохнем немного. – Ганыкин сначала кивнул, а затем качнул головой.

– Передохнем, – мрачно усмехнулась Ольга.

– А спутник у тебя? – спросил Кирилл.