Алекс Норман – Ледяной Эдем (страница 22)
– Конечно!
Ольга встала на больную стопу, осторожно перенесла на нее вес и со стоном опустилась на снег.
– Да и куда идти, пара лыж на двоих, – тяжело вздохнул Кирилл.
Снова непогода разыгралась, снег кружит, как будто дьявол метлой машет, мороз щиплет за нос, за пальцы, сами они непонятно где, Ольга не может идти, с лыжами проблема, вот и что им делать?
– И все равно Ганыкина нужно найти.
– Ушел он, сам пусть нас ищет.
– А если медведь его подрал?
– Но ведь ушел!
Возможно, медведь все-таки зацепил Ганыкина лапой – что, если это его кровь скапывала на снег? Но так ведь и Ольга ранена, Кирилл не имел права бросать ее. А идти самому за Ганыкиным чревато, и зверь там лесной, и непогода. И погибнуть можно, и потеряться, а Ольге без него не выжить.
– Сам пусть, говоришь, ищет?.. Здесь будем его ждать! – решила она.
– Здесь так здесь, – согласился Кирилл.
До озера еще далеко, но береговая линия уже, похоже, началась – камни, валуны, редкие кустарники. И справа скальная стена с высокими соснами на них, и слева такая же картина. Скальный пояс охватывал озеро с двух сторон, идти по берегу опасно, можно упереться в каменную стену, тогда возвращаться, подниматься по знакомой круче, продираться через лес. Но куда?
– Может, связь есть? – с надеждой спросил он.
Ольга охлопала себя, но смогла найти только сотовый телефон, спутниковый куда-то делся.
– Выронила где-то, – сказала она, виновато глянув на Кирилла.
– Ничего, далеко не улетел.
Телефон действительно нашелся, Кирилл нашел его в снегу под большим камнем и даже смог включить. Но на связь выйти не смог, просто проклятие какое-то!
Время шло, телефон не оживал, метель разыгралась не на шутку, мороз уже держал не только за пальцы, все тело в ледяных объятиях. Ольгу знобило. А Ганыкин все не появлялся.
Кирилл включил свой телефон, открыл карту. Интернет отсутствовал, своего местоположения он определить не мог, но вдруг удастся сориентироваться на местности. Озеро довольно-таки большое, с севера зеленая зона подступает к нему вплотную с двух сторон. Или с запада? А может, с востока. Еще сегодня утром Кирилл уверен был, что и близко не подвержен топографическому кретинизму, но сейчас его глодали сомнения. Что-то перемешалось в голове, сдвинулась, как будто чья-то злая воля путала карты. Уж не Хийси ли обиделся на них, дух леса?
– Не берусь утверждать, но кажется, мы отклонились на юго-восток, Сухня от нас на северо-западе, – колдуя над телефоном, неуверенно проговорил он.
И Ольга уловила сомнения в ее голосе.
– Не может нас там быть, не может. Это какое-то другое озеро, – сказала она.
– Не знаю.
– Проверить мы можем только ногами.
– Попробуем.
Ольга поднялась, но снова опустилась в снег, едва не вскрикнув от боли.
– Палки давай! – потребовала она.
Но с лыжными палками она смогла пройти не более метра. И ходьба на лыжах не для нее, очень скоро Кирилл в этом убедился.
– На санках поедем, – решил он.
С помощью сломанных он приспособил исправные лыжи под салазки, в рюкзаке у Ольги нашелся моток альпинисткой веревки, получились отличные волокуши. Кирилл уложил Ольгу вместе с рюкзаками, впрягся в хомут и потащил ее вдоль берега реки. Уже темнело, когда они уходили в снежную круговерть, дальше ждать не имело смысла.
Снег вдоль берега не самый глубокий, Кирилл шел, не проваливался. И санки скользили хорошо, не падали, Ольгу в снег не скидывали. Рюкзак пару раз упал, Кирилл останавливался, возвращал его на место – ей под голову. Скалы вплотную к воде не подступали, возвращаться обратно не пришлось, но и каменная гряда все не заканчивалась. Кирилл совершенно выбился из сил, когда наконец вышел к реке с пологим берегом по другую сторону. Даже в метельной темноте он смог различить силуэт дома. Но не мог сказать, обитаемая изба или брошенная. Окна не светились, дымком не пахло, но вдруг печь протоплена и в доме тепло? Проверить несложно, дело за малым, нужно всего лишь перебраться на другой берег. Но как? Река не очень широкая, неглубокая, но вода быстрая, поэтому еще и не замерзла, хотя у берега уже под коркой льда.
– Дом там, я тебя здесь оставлю, схожу, гляну, потом за тобой вернусь. Может, лодку найду!
– Не надо лодку, вместе пойдем!
– Я же сказал, сам! – уперся он.
Но и Ольга показала характер, поднялась и с помощью палок, превозмогая боль, вышла к самой воде. Кирилл качнул головой, глядя на нее. Не дело это, когда оба мокрые, кому-то одному надо идти. Он подошел к Ольге, с силой взял ее за плечи, развернул к себе, резко наклонился, схватил за ноги, перекинув тело через плечо. Он явно погорячился, не рассчитал сил и надежности опоры под ногами. Его сильно качнуло, нога сразу же провалилась под лед и по колено ушла под воду. В груди что-то оборвалось, но Кирилл чудом не упал. Как будто кто-то схватил его за плечи и удержал.
– Ты идиот! – дернулась Ольга.
– Спокойно! Давай сначала перейдем. А потом можешь меня изнасиловать!
– Меньше говори! – затаив дыхание, прошептала Ольга.
Он шел медленно, почти по пояс в ледяной воде, течение быстрое, камни скользкие, еще шаг-два, и все. Нет, они, конечно, выберутся, выплывут на другой берег, но мокрые будут с головы до пят. А если дом нежилой? Если в нем разобрана печь? Случается и такое. Хорошая печь стоит дорого, легче переложить старую, чем поставить новую.
Кирилл шел и видел перед собой устье печи с отставленной в сторону заслонкой, в горниле бушевало пламя, хотелось подойти поближе, поднести руки к огню. Думал, мечтал, так и прошел воду, поставив Ольгу на большой заснеженный камень. И, не в силах держаться на ногах, сел на этот камень, обняв женщину за колени.
– Эй! – замерла она.
– Сейчас.
– Я сейчас упаду!
– А ты не дыши!
Он поднялся так резко, как будто собирался нырнуть и пересечь реку под водой. Но лишь с шумом и брызгами погрузился сначала по колено, а затем по пояс. Перешел реку, взял рюкзаки, закинув их на плечи, а салазки пустил вплавь, так легче.
Санки выдержали испытание водой, не развалились, но Ольга не захотела возвращаться к ним. И весь путь к дому прошла на своих двоих. На зубах прошла, едва не теряя сознание от боли, но прошла. И обессиленно опустилась на снег у самой избы.
Дом внушал опасения, над жилой половиной крыша стояла, а на хозяйственной лежала, раскинув гнилые крылья. Вросший в землю сруб стоял под наклоном, крыльцо развалено, одна створка входных дверей отворена, другая и вовсе разрушена, оконные рамы на месте, в некоторых в свете фонарика блеснули стекла. Кирилл с опаской зашел внутрь, доски угрожающе хрустели, трещали под ногами, опасно гнулись, но вес тела все-таки выдержали, он смог добраться до печи. В так называемом бабьем кутке перед печью и полы целые, и в окне отсутствовало стекло только в одной створке – в другой, во фрамугах и форточках все целое. В горнице с полами туго, доски сорваны, бревна-лаги обнажены, завалены хламом.
А печь вполне себе, штукатурка местами обвалена, один угол обрушен, выбито несколько кирпичей, но устье целое, заслонка валяется на полу. И дымоход не развален, хотя и опасно наклонен, как бы кирпичи не посыпались. Дров не видно, но, возможно, в клети что-то есть. На обратном пути под ногой развалилась доска, больно царапнул обломок, но Кирилл все же добрался до выхода.
– Новоселье заказывали? – спросил он, взяв Ольгу за руку.
Он помог ей подняться, взял рюкзаки, она кое-как доковыляла до печи. Из мебели в доме только табуретка без одной ножки. Кирилл помог Ольге сесть, заменив отсутствующую ножку кирпичами.
– Старайся резко не двигаться, – сказал он.
– Я, по-твоему, совсем больная?
Она резко поднялась, сложенные стопкой кирпичи посыпались. Но Кирилла испугало другое: сруб дрогнул, скрипнул, похоже, дом еще больше накренился. Уходить отсюда надо, но куда?
– Окно чем-то заделать нужно.
– И от горницы отгородиться, – кивнул он.
– Что-нибудь придумаем.
– Главное, без резких движений, а то завалит на хрен кирпичами! – Он глянул на трубу дымохода, которая могла обрушиться под боковым давлением потолка.
– Завали меня лучше дровами! – кивком показав на печь, попросила Ольга.
В доме холодно, снег на полу там, где выбиты стекла, сквозняки гуляют, но все-таки здесь не в пример лучше, чем в открытом поле. А скоро станет еще лучше, если, конечно, дом не развалится.
В клети Кирилл зайти не смог, за дверью в сенях полный завал, бревна, балки, пол полностью обвалился. Пришлось выходить из дома, это стоило целой ступеньки на лестнице от порога – доска не просто сломалась, она рассыпалась в труху. И все же Кирилл вышел во двор, обогнул дом.
От ворот в подклети остались только развалины, но Кирилл заметил колоду с ржавым в ней топором – без рукояти, из проушины торчал только трухлявый обломок. А возле колоды внавал валялись дрова. Под снегом, сырые, подмороженные, но дрова, причем березовые.
Поленья Кирилл забрасывал через окно, чтобы лишний раз не заходить в дом. Набросал, справил нужду прямо на снег, кое-как пробрался в дом, на этот раз ничего не разрушив. И началась борьба за огонь. Сырые дрова для растопки никак не годились, но в доме полно сухих досок, а у него топор, там сломал, там расколол. Даже кусок фанеры среди хлама нашел, окно в бабьем кутке заделал.
Он забыл о печной задвижке, когда разводил огонь, вспомнил о ней, когда дом наполнился дымом. Но задвижка отсутствовала как таковая, дымило из-за плохой тяги. Впрочем, огонь разгорелся, Кирилл закрыл устье заслонкой, дымить стало меньше.