Алекс Никсен – Тень магисентии. Книга 1. Академия (страница 1)
Тень магисентии. Книга 1. Академия
Каждая жизнь – борьба; и борются, чтобы стать собой.
Глава 1
Каждый мальчишка мечтает стать Государственным магисентом.
Если ты родился с магисентией, считай, вытянул счастливый билет – вместе с даром получаешь уважение, обеспеченность и, конечно же, благородную возможность бороться со злом. Эмануил Стэйн был одним из таких счастливчиков. Несмотря на то что поступал на учёбу третьей волной (первыми двумя шли сыновья и внуки Государственных магисентов, а в его семье воинское звание имел только прадед по материнской линии). Несмотря на бунтарский дух и пренебрежительное отношение к дисциплине, из-за которых едва не вылетел на третьем курсе. А также несмотря на то что из сорока ребят, окончивших Главную Академию Магисентии одиннадцать лет назад, сейчас в живых осталось меньше половины. Каждый мальчишка мечтает стать Государственным магисентом, но не каждый понимает, с какими трудностями придётся столкнуться, когда мечта исполнится.
Эм махнул охраннику, въехал на территорию, огороженную неприступным металлическим забором, и шустро припарковался на своём месте. Время близилось к закату, но в Департаменте работа не стихала ни на секунду. Он поднялся на третий этаж, подошёл к кабинету полковника и с ходу постучал. Собираться с мыслями и морально готовиться не имело смысла, как говорится, перед смертью не надышишься. Получив разрешение войти, переступил порог и остановился перед столом, за которым сидел человек в чёрной форме с шестью звёздами, вышитыми золотыми нитями на груди мундира.
– Стэйн, – приветствовал его тот и указал на один из стульев, – Садись.
– Постою, – Эм завёл руки за спину, и тут же ноющей болью напомнила о себе едва сросшаяся плечевая кость.
– Стойкость будешь демонстрировать за пределами кабинета, а сейчас сядь, – велел полковник и, дождавшись, пока подчинённый усядется, спросил, – Как плечо?
– На мне всё заживает как на собаке, вы ж знаете.
Лейтринг кивнул и сцепил руки в замок, – Прежде чем я сообщу решение руководства касательно твоей дальнейшей судьбы, хочу, чтобы ты знал: мне искренне жаль, что всё так сложилось.
– Что ж, дерьмо случается, – Стэйн поймал на себе строгий взгляд командира и добавил, – Извините за грубость.
– Как бы дерьмово ни было, не забывай, что трое членов семьи генерала Сокудзо остались живы только благодаря тебе.
Эм посмотрел в окно и высказал мысль вслух, – Во время Пятилетней битвы мой прапрадед собственноручно лишил жизни пятьдесят двух Алых, за что был удостоен ордена Св. Константина, правда, уже посмертно. А мне светит увольнение со службы за убийство одного Алого. Заставляет задуматься, всё ли в порядке с нашей системой…
– Да, только мы не на войне. Наши прадеды умирали за то, чтобы мы жили в мирное время, и наш долг – сохранить мир любой ценой, – Лейтринг опустил голову, ему точно так же претила сложившаяся несправедливость, – Если бы Алый, которого ты лишил жизни, не оказался пасынком брата министра, то…
– Полковник, – перебил Эм, – Рубите уже.
Молчание показалось ему вечностью, прежде чем Лейтринг произнёс:
– Наверху замяли это дело.
Стэйн взглянул на командира, сомневаясь, не ослышался ли.
– Министр не хочет, чтобы во время судебного разбирательства всплыла правда о том, что один из членов его семьи добровольно стал Алым, поэтому решил не давать делу ход. К тому же генерал-майор Сокудзо в своих письменных показаниях подтвердил, что все совершённые тобой действия были направлены на спасение его семьи и самооборону и что в сложившихся обстоятельствах ты не мог поступить иначе.
От этих слов Эму стало так хорошо, как после того обезболивающего, что ему на протяжении двух недель кололи в госпитале.
– Чёрт, ну и заставили же вы меня понервничать, господин полковник, – расплылся в улыбке он.
Однако выражение лица Лейтринга осталось неизменным, – Повторюсь, дело замяли, но полностью закрыть глаза на случившееся руководство не могло. Ты отстраняешься от работы в Департаменте и переходишь в распоряжение генерал-майора Гарди.
Эм мгновенно сообразил, о какой службе под руководством Гарди шла речь, и саркастично усмехнулся.
– Я солдат, а не училка.
– Приказы не обсуждаются, – отрезал Лейтринг и, чуть смягчившись, сказал, – Этим мальчишкам повезёт, если одним из их наставников будет человек с таким богатым опытом, как у тебя.
Уловив иронию в интонации полковника, Стэйн ответил, – Чувствую, мне до конца жизни будут припоминать, как я, будучи учеником, едва не спалил Академию. Пару лет назад парни из нашего отдела даже втихаря установили мне на звонок припев из песни
Лейтринг с трудом сдержал улыбку.
– Спасибо за всё, господин полковник, – Эм поднялся и протянул командиру руку, – Для меня было честью служить под вашим руководством.
Они обменялись крепким рукопожатием.
– Вы сказали, я буду одним из наставников. А кто второй счастливчик?
Не успел полковник ответить, как раздался стук в дверь. Стэйн обернулся и, взглянув на вошедшего мужчину, выматерился про себя. Из всех Государственных Магисентов Лэйтон Фрост был последним человеком, кого Эм хотел бы видеть в напарниках. Кого он вообще хотел бы видеть.
– Добрый вечер, полковник, – тот подошёл ближе, завёл руки за спину и приветствовал стоящего рядом сослуживца кивком, – Стэйн.
– Фрост.
– Слышал про успешное спасение семьи генерала Сокудзо, поздравляю.
«Вот же ублюдок патлатый» – пронеслось в голове Эма, и он спросил вслух, – Как жена?
Пропустив ответный удар мимо ушей, Лэйт молча отвернулся.
– Раз вы закончили обмениваться любезностями, – вмешался Лейтринг, – Я бы хотел обратиться к вам с просьбой. Но просьба эта будет личного характера…
***
Каждый мальчишка мечтает стать Государственным магисентом.
И мой брат не был исключением. Никто в семье не сомневался, что его судьба предопределена: в восемнадцать он поступит в Академию, через пять лет выпустится и начнёт строить блестящую карьеру, так же как и отец, дед, прадед… Будучи сыном Государственного магисента, Томас имел привилегии при поступлении, однако на его результаты это не повлияло: он с лёгкостью справился с двумя вступительными заданиями, направленными на определение умственных и физических способностей. Оставалось пройти только последнее и главное испытание – проверку на владение магисентией. И Томас её не прошёл. К сожалению, так бывает, яблоко от яблони не всегда падает недалеко. Отец не винил Томми за то, что тот не оправдал его надежд, по крайней мере, не вслух. Томас не винил отца за то, что тот с детства готовил его к становлению Государственным магисентом, по крайней мере, не при нас с мамой. Он взял контроль над жизнью в свои руки: уехал из дома, окончил полицейскую академию, устроился в отдел убийств и уже получил сержанта, но с отцом они больше не общались…
Поезд прибыл на перрон. Покинув вагон, я огляделась в попытке отыскать в толпе родное лицо и услышала позади себя:
– Лекс.
Томас изменился за те два месяца, что мы не виделись. Хотя, может, мне показалось. Он стал носить щетину, которая, кстати сказать, ему шла, дополняла образ этакого полицейского из фильмов конца 80-х: джинсы, белые кроссовки, футболка, подчёркивающая развитую мускулатуру. Только современная причёска с выбритыми висками всё портила.
– У тебя причесон, как у модника, – подколола его я.
– Так я король модников, – процитировал Томми героя из сериала «Майти Буш», чем вызвал мою улыбку.
Я крепко обняла его, – Спасибо, что отпросился с работы ради меня.
– Даже не обсуждается, – он повесил на плечо мою дорожную сумку, и мы направились к зданию вокзала, – Парни из нашего отдела передавали тебе привет. До сих пор сокрушаются, что ты не пошла учиться на психолога-криминалиста.
– Лестно, конечно, но я слишком слабонервная, чтобы расследовать преступления.
– Не жалеешь, что угробила летние каникулы на стажировку?
– Ни капельки. Во-первых, это лучший реабилитационный центр для магисентов, в котором нашей маме доводилось работать, во-вторых, единственная возможность побыть с ней, в-третьих, мне засчитают это как преддипломную практику в университете. И, боже, какая там природа: лес, озёра, свежий воздух! Представляешь, я даже видела метеорный поток Персеиды в полной красе.
– Сколько желаний загадала?
– Семьдесят два. Хотела сто, но не успела.
– Звёзды кончились?
– Утро наступило.
Томми рассмеялся.
– Между прочим, ты зря иронизируешь, существует даже такая практика «Сто желаний», там вся суть в…
– Лексана Сага? – раздалось за спиной.
Мы обернулись и увидели молодого мужчину. Высокий, статный, с выправкой, одет в плащ, водолазку, выглаженные брюки и начищенные до блеска ботинки – несмотря на отсутствие формы, не возникло никаких сомнений, что перед нами стоял офицер.
– Капитан Фрост, – он продемонстрировал удостоверение Государственного магисента, – Вам придётся проехать со мной.
– Что-то с отцом? – напряглась я, ибо вряд ли нашлась бы другая причина магисенту обращаться ко мне.
– С ним всё в порядке.
– Тогда в чём дело? – вмешался Томас.
Капитан смерил его взглядом, и я внесла ясность:
– Это мой брат.