Алекс Нагорный – Грегорианец. Четвёртый (страница 42)

Почтенный домовладелец сразу по прибытии домой уведомил жену о своем благополучном возвращении, и та ответила поздравлением и сообщила, что воспользуется первой свободной минутой, которую ей удастся урвать от своих обязанностей, чтобы повидаться со своим супругом.

Этой минуты пришлось дожидаться целых пять дней, что при других обстоятельствах показалось бы Шель Бону слишком долгим сроком. Но разговор с кардиналом и посещения графа Шарела доставляли ему богатую пищу для размышлений, а, как известно, ничто так не сокращает время, как размышления.

К тому же размышления его были самого радужного свойства. Шарел называл его своим другом, своим любезным и не переставал уверять его, что кардинал самого лучшего мнения о нем. домовладелец уже видел себя на пути к богатству и почестям.

Госпожа Бон тоже много размышляла, но, нужно признаться, думы её были чужды честолюбия. Помимо воли, мысли девушки постоянно возвращались к красивому и смелому юноше, влюбленному, по-видимому, столь страстно. Выйдя в восемнадцать лет замуж, живя постоянно среди приятелей своего мужа, неспособных внушить какое-либо чувство молодой женщине с душой более возвышенной, Кристина не поддавалась дешевым соблазнам.

Однако дворянское звание производило сильное впечатление на обыкновенных горожан, а Дартин был дворянином. Кроме того, он носил форму Адепта, которая, после формы Клерика, выше всего ценилась дамами. Он был, повторяем, красив, молод и предприимчив. Он говорил о любви как человек влюбленный и жаждущий завоевать любовь. Всего этого было достаточно, чтобы вскружить двадцатипятилетнюю головку, а Кристина как раз достигла этой счастливой поры в жизни.

Оба супруга поэтому, хотя и не виделись целую неделю, встретились поглощенные каждый своими мыслями. Шель Бон проявил всё же искреннюю радость и с распростертыми объятиями пошёл навстречу своей молодой супруге.

Госпожа Бон подставила ему лоб для поцелуя.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

– О чем же? – с удивлением спросил Бон.

– Мне нужно сказать вам нечто очень важное… – начала Кристина.

– Да, кстати, и я тоже должен задать вам несколько довольно серьезных вопросов, – прервал её супруг. – Объясните мне, пожалуйста, почему вас похитили?

– Сейчас речь не об этом, – отмахнулась девушка.

– А о чем же? О моем заточении?

– Нет, вы немедленно отправитесь в путь. Я дам вам карту с посланием, которую вы будете хранить как зеницу ока и вручите в собственные руки тому, кому оно предназначено.

– И куда же я направлюсь?

– В Роклэнд.

– Что? – разом вспотел домовладелец. – Это же другая планета, империя в конце-то концов!

– Знатная особа посылает вас, и знатная особа вас ждёт. Награда превзойдет ваши желания.

– Снова интрига! Вечные интриги! Благодарю! Теперь меня не проведешь! Господин кардинал мне кое-что разъяснил.

– Кардинал! – удивилась и отшатнулась от супруга Кристина. – Вы виделись с ним?

– Да, он вызывал меня! – гордо заявил Бон.

– И вы последовали приглашению, неосторожный человек?

– Должен признаться, что у меня не было выбора, – посетовал муж. – Идти или не идти, меня вели двое конвойных. Должен также признаться, что так как я тогда еще не знал его преосвященства, то, если б я мог уклониться от этого посещения, я был бы очень рад.

– Он грубо обошелся с вами, грозил вам?

– Он подал мне руку и назвал своим другом, своим другом! Слышите? Я друг великого кардинала!

– Великого кардинала? – не поверила девушка его словам. – Вы служите кардиналу?

– Да. И как его слуга я не допущу, чтобы вы впутывались в заговоры против безопасности империи и чтобы вы, вы помогали интригам женщины Инстанте. К счастью, у нас есть великий кардинал! Его недремлющее око следит за всем и проникает всюду.

С этими словами Бон вылетел из квартиры и минуя лифт спустился к стоянке с гравитранспортом по пешеходному рукаву.

– Да, – прошептала Кристина, когда входная дверь захлопнулась за мужем и она оказалась одна, – этому дурню только не хватало стать кардиналистом. А я-то ручалась императрице, я-то обещала моей несчастной госпоже… О боже! Она сочтет меня одной из тех подлых тварей, которыми кишит дворец и которых поместили около неё, чтобы они шпионили за ней… Ах, господин Бон! Я никогда особенно не любила вас, а теперь дело хуже. Я ненавижу вас и даю слово, что рассчитаюсь с вами!

Не успела она прошептать эти слова, как раздался стук в потолок, заставивший её поднять голову.

– Дорогая госпожа Бон, – донесся сквозь потолок чей-то голос, отворите маленькую дверь на лестницу, и я спущусь к вам!

– Да, – сказал Дартин, входя в дверь, которую отворила ему молодая женщина, – разрешите мне сказать вам, жалкий у вас муж.

– Значит, вы слышали разговор? – живо спросила Кристина, с беспокойством глядя на юношу.

– Целиком и полностью.

– Но каким же образом? – девушка посмотрела вверх.

– Таким же образом, каким мне удалось услышать и несколько более оживленный разговор между вами и сыщиками.

– Что же вы поняли из разговора? – недоверие ко всем ещё не покинула её.

– Тысячу разных вещей. Во-первых, что ваш муж, к счастью, глупец и тупица. Затем то, что вы находитесь в затруднении, чему я несказанно рад, так как это даст мне возможность оказать вам услугу, а я готов броситься за вас в огонь! И наконец, что императрице нужен смелый, находчивый и преданный человек, готовый преодолеть все преграды по ее поручению и попасть в Империю Рош. Я обладаю, во всяком случае, некоторыми из требуемых качеств, и вот я жду ваших распоряжений.

Госпожа Бон ответила не сразу, но сердце ее забилось от радости и глаза загорелись надеждой.

– А что будет мне порукой, – она поинтересовалась спустя несколько долгих минут, – если я решусь доверить вам эту задачу?

– Порукой пусть служит моя любовь к вам и Клерики его величества. Знаете ли вы их полковника, господина Вельера?. Ну говорите же, приказывайте! Что я должен сделать?

– О да! Его я знаю, не лично, но понаслышке. Императрица не раз говорила о нём как о благородном и честном дворянине.

Госпожа Бон, борясь с последними сомнениями, посмотрела на молодого человека. Но в глазах его был такой огонь, голос звучал так убедительно, что она чувствовала желание довериться ему. Да и, кроме того, другого выхода не было. Приходилось пойти на риск. Чрезмерная осторожность, как и чрезмерная доверчивость были одинаково опасны для императрицы.

Кроме того, мы вынуждены в том признаться, заставило её заговорить и невольное чувство, испытываемое ею к юноше.

– Послушайте, – сказала она, – я уступаю вашим настояниям и полагаюсь на вас. Но клянусь, что, если вы предадите меня, хотя бы враги мои меня помиловали, я покончу с собой, обвиняя вас в моей гибели!

– А я, – проговорил Дартин, – клянусь, что, если буду схвачен, выполняя ваше поручение, я лучше сдохну!

И тогда молодая женщина посвятила его в тайну. Это было их объяснением в любви.

Дартин сиял от гордости и счастья. Эта тайна, которой он владел, эта женщина, которую он любил, придавали ему исполинские силы.

– Я отправляюсь, – сказал он. – Сию же минуту!

– Как это? – изумилась г-жа Бон. – А полк Адептов, а командир?

– Клянусь душой, вы заставили меня забыть обо всем, дорогая Кристина! Вы правы, мне нужен отпуск.

– Снова препятствие! – с болью прошептала девушка.

– О, с этим препятствием, – промолвил после минутного размышления парень, – я легко справлюсь, не беспокойтесь.

– Вы милый и любезный юноша, – сказала Кристина. – Поверьте, что её величество не останется в долгу.

– О, я уже полностью вознагражден! – воскликнул Дартин. – Я люблю вас, вы разрешаете мне говорить вам это…

– Тише! – вдруг прошептала, задрожав.

– Что такое?

– На улице разговаривают…

– Голос?..

– Моего мужа. Да, я узнаю его!

Дартин подбежал к дверям и активировал замки прикосновением к сенсорам.

– Он не войдет, пока я не уйду.

– Но ведь и я должна буду бежать?

– Вы правы, нужно выбраться отсюда.

– Выбраться? Он увидит нас если мы выйдем.