Алекс Морган – Волшебный артефакт бога Лира 2 (страница 4)
Несси стояла на палубе, гордо вздёрнув подбородок. Без страха. Прямо посмотрела мне в глаза.
– Капитан! – малыш Бимс вышел вперёд, сминая в руках свой головной платок.
Я взглянул на него и кивнул, разрешая сказать.
– Не наказывай её. Накажи меня.
– Не нужно, Бимс. Я виновата, и я выдержу, – она улыбнулась мальчишке и снова перевела на меня взгляд. Ни тени страха в глазах. – Давай поскорее покончим с этим, Джонатан. Меня ждёт работа.
Мич смотрел на меня с явным недовольством, скрестив руки на груди, но не посмел вступиться за неё. Я знаю, что он не побоялся бы сделать это, но открытые противоречия капитану ведут к разногласиям в команде. Этого никому из нас не нужно. Каждый из них когда-то согласился с тем, что дисциплина будет поддерживаться мной даже суровыми методами. Я не собирался менять правил ни из-за кого.
На палубе повисло гнетущее напряжение. Да, здорово эта девушка их зацепила. Прикипели к ней, как родные братья. Но она не посеет между нами семя раздора. Она та, кто вдохнул в нас новую жизнь.
Несси скинула безрукавку и повернулась ко мне спиной. Волосы, собранные в толстую косу, перекинула вперёд. Упёрлась руками в бочку и замерла, ожидая исполнения наказания. На команду я больше не смотрел, но чувствовал их эмоции как свои собственные. Они надеялись, что я отступлю. Надеялись, хотя и знали, что я не меняю решений.
А ещё что-то подсказывало мне, что послушанию её это не научит. Но точно должно показать, что такое дисциплина. И важно было то, как она поведёт себя.
Свист плети разрезал тишину, воцарившуюся на палубе.
Несси вздрогнула, но не проронила ни звука. На третий удар она сжала кулаки, но не опустила головы. На последних ударах я услышал судорожный вздох. Когда я закончил, Мич сделал шаг к ней, но она, подняв дрожащую руку, остановила его. С шумом выдохнула и распрямилась. Медленно повернулась ко мне и забрала из рук Бимса свою безрукавку. Щеки были мокрыми от слез, но лицо – бесстрастно.
– К Алексу, – коротко бросил я.
– Не нужно. Я в порядке. Мне необходимо переодеться, – голос как сталь. Она не спрашивала разрешения. Развернулась и пошла прочь, расправив плечи и сжимая в руке безрукавку.
Несмотря на то что я смазал плеть специальным составом и бил вполсилы, ткань на спине была разорвана, а нежная кожа рассечена до крови. Бил её, а больно было мне. Каждый удар – свежий рубец на сердце. Я поклялся себе, что больше никогда не сделаю этого. Это нужно было для её блага. Для её будущего. И то, как она пережила это, говорило о многом. Да, скорее всего, она затаит обиду, но я переживу это. А она остынет в конце концов.
Никто из команды не осмелился посмотреть на меня. Все молча разошлись по своим делам. Только Мич и Сэм бросили на меня многозначительные взгляды, прежде чем оставить одного на пустой палубе. Знаю, они оба прикипели к ней всей душой. Им не нравились мои методы борьбы с её страхом, как и не нравилось то, что я наказывал её за проступки наравне со всеми. Но это необходимость. Всё, что я делаю, только для её блага. Она выбрала этот путь, хотя я надеялся, что она передумает и вернётся к мужу. Не ожидал, что раны на её сердце такие глубокие. Она любит своего Акбара и детей. Только я знаю, как тревожны её ночи. Сон часто прерывается криками боли. Днём она старается не помнить своего прошлого, но ночью оно настигает её. Днём она с нами, а ночью зовёт его. Я не ворошил больше её прошлое. Только время может её исцелить. Время и жизнь, где воспоминаниям нет места.
Сжал в руке плеть, которая показалась чрезмерно тяжёлой, и поморщился от боли в груди. Она давно не беспокоила меня, а сейчас словно кто-то воткнул нож в самое сердце. Сделал глубокий вдох и медленно отправился в свою каюту.
Войдя в каюту, повесил плеть на предназначенное ей место и устало опустился за стол. За ширмой переодевалась Несси. Она не издала ни звука, будто всё было в порядке.
– Ты должна показаться Алексу, – повторил просьбу, произнесённую на палубе.
– Это лишнее, Джонатан, – голос по-прежнему спокойный и ровный.
Она вышла из-за ширмы и сразу направилась к двери. Волосы тщательно убраны под платок, а поверх свежей рубахи – передник.
– Несси, ты должна понимать, почему я это сделал, – я невольно поморщился и медленно выдохнул. Так долго приступ ещё не длился. Боль не отступала и, казалось, только усиливалась от каждого вдоха.
Она медленно развернулась. Судя по напряжённым плечам, явно хотела ответить что-то наперекор, но передумала и шагнула в мою сторону. Выглядела встревоженной.
– Тебе плохо?
– Хммм... – врать я не умел и не мог. Требовать честности от подчинённых и нарушать это правило самому – бесчестно. Я часто выбирал молчание, когда требовалось скрыть правду. – Иди, Несси. Мич ждёт тебя.
– Я схожу за Алексом.
– Не нужно.
Она упёрла ладони в стол и нависла надо мной. В глазах – гнев.
– Если ты думаешь, что я возненавидела тебя и желаю тебе зла, то ты очень ошибаешься. Не веди себя как баран! Я иду за Алексом.
– Несси, он не поможет. Сейчас всё пройдёт само.
– Джонатан, дьявол тебя подери! Можешь ещё раз высечь меня, но я сделаю то, что должна! К черту твою дисциплину!
Оттолкнулась от стола и вылетела из каюты.
Пожалуй, я впервые слышал от неё такие выражения. «Бараньи потроха» – единственное ругательство, которое она употребляла до этого момента. Да и из её уст это звучало как детский лепет. Сейчас же я поймал себя на мысли, что жизнь среди корсаров учит её не только жёсткости, но и неминуемо вносит коррективы в её речь. Ругательства, которые только что прозвучали, были не только уместными, но и идеально вписывались в образ Несси Террес.
Я мчалась к каюте лекаря, превозмогая жгучую боль в спине. Почему он такой упрямый? Нельзя пренебрегать своим здоровьем!
Не для того я столько часов переживала на палубе, пока он пропадал на острове, чтобы он теперь умер в собственной каюте. С ним явно что-то не в порядке.
Влетела к Алексу и чуть не сшибла с ног Мича.
– Несси, я поговорю с капитаном... – начал кок, но я перебила его, подняв руку вверх.
– Алекс, скорее идём!
– Несси, мне сподручнее обработать твои раны здесь, – Алекс поднялся из-за стола.
– Не нужна мне помощь лекаря! Бери свой саквояж и за мной! Джонатану нужна помощь!
Лекарь и Мич обменялись взглядами и бросились за мной. По дороге к каюте я поняла одно: капитан точно не оценит, что кто-то из команды увидит его в таком состоянии. Алекс ещё куда ни шло, но Мич... Я не понимала, что с капитаном, но была уверена – дело плохо. Он никогда не покажет другим свою слабость. Капитан не может позволить себе слабости. Именно поэтому я впустила Алекса в каюту и преградила путь Мичу. Закрыла дверь, оставшись вместе с ним снаружи.
– Что с капитаном? – кок был действительно встревожен. Очевидно, мне свои эмоции скрыть от него не удалось.
– Уверена, Алекс разберётся, – прислонилась спиной к двери и, зашипев от боли, немедленно отпрянула.
– Больно?
– Ты о чём? – сделала вид, что не понимаю, о чём он.
– Не нужно храбриться. У Алекса есть прекрасная мазь, раны быстро затянутся.
– Мне не нужна помощь лекаря. Я хорошо себя чувствую.
– Несси, ты женщина, дьявол тебя подери! – Мич нахмурился и повысил голос. Прижал ладонь к стене прямо возле моей головы. Глаза пылали неподдельным гневом.
– Я ничуть не хуже вас всех, – придала голосу как можно больше холодности. Прищурилась. – Тебе разве не нужно на камбуз?
– А я без помощника не могу работать! – рявкнул он. Хлопнул ладонью по стене так, что я невольно вздрогнула, а затем развернулся и пошёл прочь.
Отвечать не стала. Ругаться с ним не хотелось. Мич вообще не должен был узнать, что с капитаном что-то не так. Вернусь на камбуз, и поговорим. Он никогда ни на кого не держит зла.
Пока не увижу, что Джонатану лучше – никуда не уйду. Упрямец! Захочет – пусть ещё раз высечет. Садист!
И вообще! Почему я должна ждать за дверью? Мне никто не запрещал быть в каюте! Я смело вошла и закрыла за собой дверь.
– Несси, выйди!
Джонатан лежал на кровати. Голос его прозвучал довольно глухо. Лекарь оголил его грудь и сейчас сосредоточенно копошился в своём саквояже.
– И не подумаю! – решительно направилась к кровати, подвинула стул и села.
– Упрямица!
– Было у кого научиться!
Алекс чуть улыбнулся, слушая наш короткий диалог, а я снова перевела взгляд на капитана. Он по-прежнему был бледен. На лбу выступил пот, грудь тяжело вздымалась от дыхания.
– Что с ним?
– Это тебя не касается, – тут же вставил своё слово Джонатан.
– Касается. Ты меня нарёк своей дочерью, так что это меня касается! Алекс?
– Только попробуй, – пригрозил этот упрямый мул, покосившись на лекаря.
– Джонатан! – я возмутилась и нахмурилась.
– Выйди, я сказал!