Алекс Морган – Волшебный артефакт бога Лира 2 (страница 6)

Постучала в дверь каюты Алекса и заглянула внутрь.

– Алекс?

– Заходи, Несси! – лекарь вышел из-за ширмы, внимательно изучая содержимое флакончика в руке. Принюхался и удовлетворённо кивнул.

Я вошла и закрыла за собой дверь.

– У тебя есть сонный порошок? – без предисловий спросила я.

– Зачем тебе? – он посмотрел на меня с подозрением.

– Ты же понимаешь, что постельный режим и Джонатан несовместимы?

Безусловно, я очень рисковала, придя с таким к Алексу, но у меня не было выбора. Я надеялась, что он поддержит меня. Как лекарь он ведь должен быть заинтересован в выздоровлении пациента. На это я собиралась делать упор, но вышло всё не так, как я себе представляла.

– Конечно, – он расплылся в хитрющей улыбке. – Как и то, что потом он будет очень и очень сердит за то, что ты хочешь сделать. И это мягко сказано.

– Алекс, пожалуйста! Пусть сердится! Я переживу, только пусть он поправится!

– Если он поймёт, что я сделал, конечно, будет сердиться, но это уже будет потом.

– В смысле? – я удивлённо смотрела на лекаря и, кажется, начала понимать, о чем он говорит.

– Я знаю Джонатана очень давно. Этот приступ уже случался раньше, но такого сильного ещё не было. И я знаю, что он не стал бы соблюдать постельный режим. Тебе не нужен сонный порошок, Несси. В настойке его достаточно.

– Алекс! – я невольно хихикнула, удивляясь хитрости этого человека. А у него интересный подход к пациентам!

– Главное – не давай настойки больше, чем я сказал. Иначе он быстро всё поймёт. Пока я уверен, он спишет всё на усталость.

– Спасибо!

– Ты молодец, что позвала меня. Джонатан мудрый и умный, но, когда дело касается собственного здоровья – полный глупец! – он ойкнул и запечатал ладонью себе рот на миг, а затем отвернулся от меня и принялся всячески показывать, что он очень занят. – Тебе пора, Несси, а у меня много дел!

Я довольно улыбнулась и поспешила на камбуз.

Мич был непривычно хмур. Он чистил картошку с таким остервенением, словно она виновата во всех бедах. Мне же стало неловко. Это же я испортила ему настроение. Вряд ли этот всегда довольный жизнью здоровяк поругался с кем-то по дороге на камбуз.

Как теперь начать разговор я не знала. Извиниться? За что? Ведь это он первым стал грубить! Женщина я! Я знаю, что я женщина! Сколько можно на это указывать? Наказание и то не давали понести достойно! Каждый посчитал своим долгом отстаивать меня у капитана. Даже малыш Бимс! Безусловно, было приятно, что команда так относится ко мне, но я не хотела, чтобы они считали меня слабой.

Не нужно со мной нянчиться и защищать от всех и всего. Я сильная, я всё могу выдержать!

Села напротив кока и принялась молча помогать ему с картошкой.

Надо сказать, что пока я размышляла, обстановка на камбузе накалилась донельзя. В воздухе прямо чувствовалось напряжение. Количество злюк на такое небольшое помещение явно превышено все допустимые нормы. Я злилась даже на картошку! За то, что она неровная и чистить её такую кривую очень неудобно!

Джонатан не прав! Он вообще не имеет права так рисковать собой. Он – капитан! Он в ответе за нас всех, так почему же он решил, что имеет право шутить со своим здоровьем?! Это глупо!

Надеюсь, что сонный порошок на него подействует как нужно и он не узнает о маленькой хитрости Алекса. Хотя бы в ближайшие три дня. В том, что он, в конце концов, догадается об обманном манёвре, я не сомневалась. Вот только пусть попробует наказать лекаря! Рядом с ним встану! И пусть бьёт сколько душе угодно!

Пока я не вспомнила, раны не болели. Я неосознанно пошевелила плечами и поморщилась. Поймала хмурый взгляд Мича, от которого точно ничего не утаилось, и поспешила опустить глаза. Надо было, пожалуй, не глупить, а воспользоваться мазью Алекса. Вот только теперь я ни за что не призна́юсь, что мне нужна его помощь. Справлюсь. Само заживёт.

– Как Джонатан?

Голос мужчины напугал меня. Рука соскочила, и я распорола ножом ладонь. Кровь полилась так, словно я не порезалась, а руку себе отсекла. Мич разразился проклятиями, а я не придумала ничего другого, кроме как обмотать руку передником.

– Руку дай, я посмотрю! – голос Мича прозвучал весьма сердито.

В ужасе отпрянула от него и попятилась.

– Несси, не время для страха! Руку! – Мич нахмурился и шагнул ко мне.

Я оказалась загнана в ловушку, прижавшись спиной к стене.

– Я сама!

– Сама ты уже себя покалечила! – он протянул раскрытую ладонь и грозно произнёс: – Смотри мне в глаза.

– Мич, пожалуйста, не прикасайся ко мне! Я сама!

Кусок передника уже пропитался кровью, и она капала на пол, собираясь в лужицу. Я смотрела на эти капли, боясь пошевелиться от страха. Не от вида крови, а оттого, что Мич стоял так близко. Оттого, что была в ловушке, и он в любой миг мог прикоснуться ко мне. Умом я понимала, что он не сделает мне ничего плохого, но пересилить себя не могла. Когда Алекс лечил мой нос, даже ему я доверилась с трудом. Эти минуты показались мне вечностью, а страх в тот миг расползался по телу ледяными щупальцами. Они не понимают, что для меня значат прикосновения!

– Несси, – голос Мича стал спокойным как никогда, – посмотри на меня.

Я выдохнула и послушно подняла глаза. Страх сдавливал горло.

– Вот так. Ты прошла большой путь по борьбе со страхом. Я не враг тебе, – он поднял руки вверх. – Не прикасаюсь к тебе, видишь? Насильно не посмею. Но выбора нет. Или идём к Алексу, или ты позволишь мне помочь тебе.

Я знала, что поход к Алексу для меня закончится ещё и обработкой ран на спине. Этого я точно не выдержу. Отрицательно покачала головой и прикрыла глаза, надеясь совладать с собой.

Вдох-выдох.

– Дыши, Несси!

Вздрогнула от этих слов, как от удара, и распахнула глаза. «Дыши, Несси!» – эхом отозвался в памяти голос Акбара. Голос, который я больше никогда не услышу. Родной и такой далёкий голос.

Закусила губу, но слёзы всё равно хлынули из глаз. Задрожала, пытаясь сдержать рыдания.

– Несси, это же просто порез! – Мич ахнул, а я просто протянула ему руку.

Вздрогнула, когда его руки коснулись моей ладони, но не отпрянула. Лучше страх, чем боль. Эта боль, наверное, никогда не отпустит, хотя я считала, что прошло достаточно времени. Обещала себе не плакать, но эта боль сильнее меня.

Мич подвёл меня к стулу и усадил. Я закрыла глаза и начала глубоко дышать. Нужно успокоиться. Нужно забыть. Просто плыть дальше по течению, как и было до этого момента.

Мужчина смывал кровь, обрабатывал мою руку и что-то тихо бормотал, но я не слушала его. Он старался практически не касаться меня. Удивительно, но ему это удавалось, и я очень благодарна за это. Открыла глаза, когда что-то прохладное коснулось моей ладони. Мич наносил мне на кожу мазь маленькой деревянной лопаточкой. Поднял на меня глаза:

– Сейчас будет легче. Мазь снимет боль, – и он обмотал мою руку тканью. – Она чистая. У меня всегда припасены лоскуты тканей на такой случай. Алекс говорит, грязь может нанести вред ране, и я надеюсь, ты не успела навредить себе ещё больше. Вот так!

Посмотрела на перевязанную ладонь и улыбнулась. Стёрла с лица предательские слёзы.

– Спасибо, Мич.

– Рана неглубокая, но столько крови! Тебе не кажется, что отработка на камбузе вредна для тебя? – он расплылся в широкой улыбке. – Нос, рука, что дальше?

– Надеюсь, ничего, – я невольно хихикнула и пожала плечами. – Случайно получилось.

– Потому что злилась.

– Ты тоже был зол, – заметила я.

– Был. За то, что ты такая упёртая тогда, когда не нужно! У Алекса была?

– Конечно, – я понимала, что он имеет в виду, но в принципе, врать мне и не пришлось. Каков вопрос, таков и ответ.

– Что же. Хорошо. Как Джонатан?

– Отдыхает.

– И?

– Алекс прописал ему постельный режим.

– Капитану? – и Мич раскатисто рассмеялся. – Это всё равно, что носить воду в решете!

– Это верно, но это необходимо.

– Что-то серьёзное? – он мгновенно посерьёзнел и нахмурился.

Пожалуй, я и так сказала уже лишнее. Пожала плечами и решила просто не рассказывать дальше.