Алекс Морган – Драконица для Альфы 2 (страница 33)
– Её браслет ты зачаровал?
– Разумеется. Правила для всех едины. Леа спит, из магии – только ледяная. Выведена на минимум. Лекари заверили, что это безопасно – так же, как и для других нимхов.
– Что-то не так, – шотландец мрачно следил за происходящим на арене, как будто видел больше меня.
– Джеймс, ты становишься таким же параноиком, как моя дочь, – улыбнулся, но внутренний голос отчего-то был готов с ним согласиться. Я упрямо отгонял лишние мысли, не желая поддаваться панике. Но где-то глубоко внутри нарастало тревожное предчувствие.
В этот самый миг команде Авроры преградила огромная птица Хаоса. Её глаза горели багровым огнём, а каждый взмах крыльев вызывал рябь в магическом поле, искажающую пространство вокруг. Мы с замиранием сердца наблюдали за разворачивающимися событиями в зеркалах смотровой башни. То, что происходило, вышло далеко за рамки запланированного на испытании.
Джордан сдерживал её зеркальным щитом – тот мерцал, отражая атаки существа, но после очередного мощного взмаха крыльев он начал оседать на землю, теряя концентрацию. Так, как если бы на него подействовал яд...
Но этого не может быть! Яд нейтрализован у этой твари! Существа Хаоса на арене испытаний реальны, но они под жёстким магическим контролем. Они не могут смертельно навредить!
Морион!
– Ланс, что происходит? Как заблокирован?! – воскликнула Наташа, резко поднимаясь со своего места. В голосе лёгкие нотки волнения, но я знал, что это – лишь маска. Контроль, отточенный годами, не позволял ей выдать истинные эмоции. Взгляд застыл на арене, где команда Авроры сражалась с птицей над обрывом. Голос жены прозвучал как удар хлыста: «Гаусс!» – очевидно, она уже приняла важное решение.
Домовик явился через мгновение. Замер в почтительном поклоне, ожидая приказа.
– Всех магистров отправить в комнату с блокировкой магии, – отчеканила Наташа. – Никого не впускать и не выпускать.
Смотровую зеркальную башню наполнил гул возмущённых голосов, но через мгновение все послушно ушли вслед за домовиком. Спорить с ректором решался в основном только Вангерс, да и тот исключительно на собраниях. Вне их – никогда.
– Я разберусь с Морионом, а вы оба – немедленно остановите испытание! – стальной голос жены рассёк воздух, будто острый меч. – Если с ней что-нибудь случится...
Она не договорила. Шумно выдохнула и, не оглядываясь, быстро направилась к выходу.
Коснулся плеча Джеймса, и мы переместились в холл арены испытаний. Быстрым движением руки я активировал заклинание, и одна из стен превратилась в смотровое зеркало. Я должен был видеть, что там происходит, пока мы распечатываем портал на арену.
Ударил в арку заклинанием – мощным, концентрированным, вложив в него всю свою силу. По холлу разнеслось эхо:
– Джеймс? – перевёл растерянный взгляд на шотландца. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.
– Давай вместе! – коротко бросил он, и мы начали плести сложное заклинание, сплетая потоки магии в единую сеть.
Тем временем на арене Аврора взлетела на спину твари, намереваясь добраться до её головы. Девушка даже не пыталась бить птицу магией – сражалась голыми руками, даже несмотря на серьёзный упадок сил. Крамер и Джордан уже были поражены ядом – их движения замедлились, на коже проступали чёрные вены. Ещё немного, и яд на крыльях обездвижит и мою девочку.
Время утекало сквозь пальцы, как песок в часах. Мы бились с порталом всеми возможными заклинаниями, но зеркало не поддавалось. Как? Как это возможно? Никто не подходил к порталу. Никто не мог вмешаться в магический контур!
– Кто-то нарушил плетение, – рыкнул Джеймс. Его голос дрожал от ярости и напряжения. – Взлом возможен только изнутри. Снаружи мы можем искать разрушенное звено целую вечность! – на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.
– У них есть бонусный шанс... – произнёс я, а сам не верил в эти слова. Находиться рядом и ничем не суметь помочь – это было невыносимо!
– Он не сработает, Ланс. Он активен только при рабочем портале, – глухо отозвался МакЛесс.
Отчаяние сковало грудь, заключая сердце в раскалённые тиски. Обессиленно опустил руки на зеркало, не сводя глаз с дочери. Разрушить портал нельзя – погибнут все, кто находится на арене. Создать новый – уйдёт слишком много времени. У нас его просто нет
– Джеймс, сделай что-нибудь! – мой голос сорвался на хрип.
Если она погибнет, я не переживу этого. Она не может! Как какой-то Хаосов маг мог перехитрить нас? Как это возможно? Что это за магия такая, которую невозможно считать?!
В тот миг, когда Аврора с Крамером сорвались со скалы, сердце, кажется, перестало биться. Линкс – яркий, разноцветный комочек – рванул к ним в надежде спасти и замелькал вокруг них неуловимой глазу световой молнией. А затем арену залило алой яркой вспышкой – такой мощной, что зеркало и портал затрещали, а мы с Джеймсом невольно отшатнулись.
Шотландец пришёл в себя первым:
– Это невероятно! Не может быть!
А не мог произнести ни слова, заворожено глядя на арену. Это действительно невероятно.
В висках шумело, будто кровь билась в такт отчаянному ритму сердца, а глаза застилала тёмная пелена. С трудом сдерживалась, чтобы не закричать, не броситься обратно, не увидеть то, чего боялась больше всего. Я ушла, чтобы не видеть того, что там происходит. Если не видеть – не будет же так больно? Если с ней чтото случится Мысль оборвалась, застряв комом в горле.
Рёв чёрного дракона заполнял всю округу – отчаянный, полный боли и неподконтрольной ярости. Морион чувствовал Аврору, её страх, её боль, и теперь готов был разорвать всех, чтобы помочь ей, несмотря на строгий запрет не появляться здесь. Его рёв эхом отдавался в груди, заставляя землю дрожать под ногами.
Артефакт открыл портал – мерцающую арку, переливающуюся фиолетовыми всполохами. Я вышла к лесу, и в тот же миг увидела Мориона. Дракон летел низко, едва не задевая огромным телом верхушки деревьев. Он выжигал пространство под собой, оставляя чёрные следы обугленной земли, и ревел так, чтобы каждый слышал его гнев – даже в самых отдалённых уголках мира.
Взгляд красных глаз замер на мне, и я выставила щит – плотный, непроницаемый, сотканный из самой Тьмы. Одновременно с этим в меня ударил поток яростного чёрного пламени. Моя Тьма с лёгкостью поглощала его, но, кажется, ресурс дракона был безграничен. Взмах могучих крыльев сбил меня с ног и отбросил назад, как пушинку, уносимую ветром. Развернулась в полёте, приземлилась на ноги и ударила в дракона ледяной магией – острой, колючей, пронизывающей насквозь. Но она не причинила ему вреда.
Мы бились отчаянно, вкладывая весь свой гнев и ярость в каждый удар. Его магия не могла причинить мне вред, а ему, похоже, вообще была не страшна никакая магия. Морион наступал, испепеляя взглядом красных глаз, а я в какой-то миг разрушила щит и больше не защищалась от него. Внутри что-то предательски дрогнуло. Она не могла. Не могла погибнуть! Мысль эта разрывала душу на части, и я теперь знала, что буду делать. Вернусь к тому, с чем отчаянно боролась в себе. Так мне больше не будет больно.
– Морион! – прошептала, оседая на траву. Колени коснулись влажной земли, пальцы вцепились в траву, словно пытаясь найти опору в этом рушащемся мире. – Уничтожь того, кто навредил ей. Разорви эту тварь.
Над нами кружили драконы всадников – тех, кто на страже Света. Они готовились к атаке, но мне не было до них дела. Как бы мы ни были сильны – мы не смогли защитить академию. Не смогли защитить мою дочь. Я не смогла.
Сотворённый из самой Тьмы дракон устало опустился рядом и вдруг нежно боднул меня своей огромной головой. Я машинально опустила пальцы на чешуйчатую морду, с удовольствием ощущая холодок, коснувшийся кожи. Морион неожиданно притих. Чего он ждёт? Или или он умирает, потому что её больше нет?
По щекам катились слёзы – горячие, солёные, обжигающие. Я медленно расстегнула защёлку браслета, и он с глухим шорохом упал в траву. Тьма поднимала голову внутри меня, словно давно спала глубоким сном и теперь пробуждалась, набирая силу с невероятной скоростью. Эмоции медленно исчезали одна за другой. Чувства притуплялись, оставляя после себя лишь холодный, всепоглощающий мрак.
Всадники, восседая на драконах, направили их к городу. Они не справятся ни со мной, ни с драконом. Никто не справится. Я сожгу ледяной Тьмой каждый из миров. Всё обратится в пепел.
Морион поднял голову, его глаза сверкнули алым огнём. Он понял. Он был со мной. Мы были едины в этой ярости, в этой боли, в этой решимости.
Я не мог поверить собственным глазам – и готов был рассмеяться от облегчения. Мы всётаки выжили. Линкс, сделав своё дело, теперь пристроился у меня на груди, уютно устроившись между застёжками куртки. Он делился своей энергией – тёплой, пульсирующей, словно крошечное солнце, – восстанавливая поражённое ядом тело. Каждая клеточка наполнялась силой, боль отступала, а туман в голове рассеивался.