Алекс Мирез – Опасности и правда (страница 67)

Даже Риган не знал об их существовании, да и Мелани, возможно, тоже о них забыла. Так или иначе убийство Хенрика не входило в ее планы. Мелани хотела лишь припугнуть его, чтобы он никому не рассказал об увиденном.

Несколько месяцев мы провели вне дома, почти целый год. Когда я вернулся, уже смирившись с чувством вины, то извлек камеры прежде, чем успела она. Я хотел стереть запись, которая была доказательством совершенного нами убийства, ее существование могло представлять для нас опасность.

Но сначала я решил просмотреть запись – прежде всего потому, что не хотел забывать о содеянном. Возможно, я высокомерный и инфантильный, возможно, мерзавец во многих отношениях, возможно, обидел многих людей и готов сожрать весь мир, но мне никогда даже в голову не приходило, что я могу убить человека, и груз этой ошибки мне предстоит нести до конца дней.

Я убедился, что камера запечатлела нашу драку с Хенриком и как потом в комнату вошел Риган. А еще то, как он увидел, что Хенрик пришел в себя.

Мы четверо были слишком молоды, глупы и напуганы, а потому даже не поняли, что он жив.

Когда Хенрик пришел в себя, он был весь в синяках, возможно, у него были переломы, и он определенно не мог двигаться после наших ударов. Но его вдруг начало рвать кровью, а поскольку он лежал лицом вниз и не мог пошевелиться, он начал захлебываться. Риган, стоявший рядом, наступил ногой ему на шею, чтобы ускорить конец. Так он стоял и ждал, засунув руки в карманы.

И Хенрик умер, захлебнувшись собственной кровью.

Конечно, наши удары причинили ему серьезные травмы, все его лицо распухло от кровоподтеков, но, если бы рядом оказался кто-нибудь другой или если бы Риган не был столь жестоким и хладнокровным убийцей, Хенрик остался бы жив.

Узнав правду, я совершил большую ошибку. Я должен был рассказать все остальным, но вместо этого пошел к Мелани и стал ее шантажировать, чтобы вытянуть из нее информацию об отношениях с Риганом. Так я узнал, сколько времени они уже встречались и каким образом им удавалось это скрывать…

Но, увы, ей тоже было чем меня шантажировать.

Опасаясь, что я покажу видео Адрику и отцу, она пригрозила рассказать всем, что я вовсе не сын Эдриена Кэша. Обнародование связи Мелани с Риганом, несомненно, оттолкнуло бы от нее Адрика и разгневало бы отца. Это ее не устраивало, поскольку Адрик был настолько зависимым и внушаемым, что она всегда могла за него уцепиться. Если бы Мелани его потеряла, ее положение стало бы куда уязвимее. А если бы на нее рассердился отец, возможно, он просто выгнал бы ее из дома.

Второй моей ошибкой было то, что я слишком долго собирался с духом после того, как она узнала, кто мой отец. Когда же я сказал, что мне плевать и я покажу видео в любом случае, у Мелани уже были аудиосообщения, которыми она шантажировала меня: якобы я ее домогался. На этот раз риск был гораздо больше, так что мне снова пришлось молчать.

Именно поэтому я и хотел запереть ее в психушку. Я прекрасно знал, как убедительна она может быть в своей лжи. Она могла затянуть Адрика в порочный круг манипуляций, чем погубила бы нас всех. Но мне не удалось. Адрик всегда вставал на ее сторону, и я отправил бы ее в психушку только в том случае, если бы она стала представлять опасность для окружающих или полностью помешалась. Но приступы помешательства у Мелани бывали не так часто. Все остальное время она вела себя разумно и адекватно.

Отец велел отправить ее в Тагус учиться. Это дало мне возможность присматривать за ней, но вскоре все изменилось. Теперь уже сам Адрик начал отдаляться от нее, а Риган исчез из нашей жизни, занявшись своей. Я уже подумал, что все разрешилось само собой, но не учел, что отстраненность Адрика повлияет на поведение Мелани.

Однажды вечером я вышел в город на какое-то мероприятие, а Мелани осталась с Оуэном и Александром. Вернувшись, я узнал, что они взяли ее с собой на вечеринку, которую не хотели пропускать. Там она познакомилась с Тейтом и переспала с ним. Так начались их отношения. Когда Адрик об этом узнал, они серьезно поссорились. Помню, они очень громко кричали. Адрик швырял вещи. Она плакала. Ссора была очень токсичной, страшной и тревожной. В конце концов Адрик ушел, охваченный яростью и ревностью, и не возвращался несколько дней.

Я тоже был вне себя от злости, но лишь из страха, что Мелани провернет такой же номер, как с Хенриком. Она вполне могла снова заморочить голову Адрику и навешать Александру лапшу на уши. Она была настолько беспринципна, что вполне могла бы натравить их обоих на Тейта.

Я сильно разозлился, что она пыталась втянуть Адрика в свои отношения с другим парнем, и запретил ей выходить из квартиры, а однажды в приступе гнева даже запер ее на ключ, чтобы она сидела дома и не строила сомнительных планов.

Но я не мог контролировать ее все время, и ей удалось инсценировать самоубийство. В тот момент я в него поверил. А потом узнал, что она живет с Тейтом, и решил, что это лучший способ держать ее от нас подальше. Без нее наша жизнь стала намного лучше. И для Адрика, а особенно для меня. Меня волновало только то, что нам троим хорошо и не придется больше нести на себе тяжкий крест ее болезни.

А потом отец решил прислать сюда Ригана, чтобы тот со мной расправился, и мне пришлось отправиться к Мелани и снова шантажировать ее этим видео. Я заявил, что, если она меня не послушается, я покажу его Адрику, и тот поймет, какая она на самом деле, а еще я расскажу правду отцу, и тот больше не пустит ее домой и уж точно запрет в психушку.

Она согласилась, потому что ей не оставалось ничего другого. Ригана у нее не было, потому что он никогда и не был в нее влюблен; Тейта у нее тоже больше не было, потому что тот понял, что она чокнутая. И она не могла потерять еще и Адрика. Согласно моему плану, через несколько дней она должна была позвонить Ригану и, если он не оставит нас в покое, пригрозить заявить на него в полицию за то, что тот держал ее взаперти и вынудил инсценировать свою смерть. Это помогло бы восстановить порядок.

Конечно, не все пошло так гладко.

Надо же было приехать тебе, Джуд Дерри, чтобы раздолбать все к чертям.

Мы приступили к финальному раунду.

Эган выиграл первую партию, а я – вторую. Третья была решающей.

В горле стоял ком. В глазах щипало, хотелось плакать, но я взяла себя в руки и сдержала слезы.

С одной стороны, слишком много всего совпадало. С другой – оказалось, что я совсем не знала собственного брата, всегда смотрела на него глазами наивной младшей сестренки, а потому мне даже в голову не приходило, какова может быть правда.

А еще мне хотелось верить, что Эган лжет.

Это, конечно, не снимало с него вину. Да, он не застрелил Хенрика, но их действия оказались не менее фатальными, чем любая пуля. Они бросили Хенрика одного, даже не проверив, жив он или нет. Если бы они вызвали полицию или сами остались там, мой брат был бы жив.

– Так что я не безжалостный убийца, которого ты надеялась поймать, – добавил Эган, глядя, как я сдаю карты. – Хотя мне очень жаль тебя разочаровывать.

Я лишь смотрела на стол. Мне было трудно шевелить руками. Признаюсь, в какой-то момент я даже не могла говорить. Мозг работал на полную катушку, пытаясь осмыслить правду.

Эган посмотрел на меня торжествующими прищуренными глазами. Он напоминал противника, который только что бросился в атаку и ждет исхода битвы.

– А дальше? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Можешь лично убедиться, – заверил он. – Все, о чем я тебе рассказал, есть на видео.

– Не сходится! – воскликнула я.

Он выложил руки на стол, словно давая понять, что в рукавах у него ничего не спрятано, и как-то странно посмотрел на меня.

– Ты же хотела знать правду? Я тебе ее рассказал. Мы его не убивали, – вздохнул он под конец. – И признаюсь, впервые в жизни я тебе не лгу.

Конечно, я могла бы это проверить, посмотрев видео, но не знала, видно ли там, как Хенрик захлебывается собственной кровью.

Я начала злиться.

– И ты считаешь, что раз тебе повезло и Хенрик умер уже после того, как ты трусливо сбежал, я должна вознести тебя на пьедестал? – ответила я с перекошенным от ярости лицом. – А как насчет всего остального? Насчет того, как вы его избивали? Насчет того, как жестоко ты с ним обходился?

Эган состроил недовольную мину.

– Это потому, что я стал причиной смерти твоего брата, или просто потому, что я – это я?

В душе я уже знала ответ. Может, он и не был убийцей, но причинил Хенрику слишком много неприятностей. Оуэн и Александр все скрывали, ничего не сказали об Адрике и его дурацкой влюбленности в Мелани. Боже милосердный, как же все запутанно и мерзко!

Я вздохнула и постаралась успокоиться. Я уже была готова выслушать все что угодно из уст Эгана, но не имела права сейчас терять самообладание.

Я снова взяла колоду, чтобы перетасовать карты. Игра продолжалась. Еще не конец.

– И поэтому тоже, – только и ответила я.

– Да? – Эган невесело рассмеялся, словно над какой-то величайшей глупостью. – Тогда почему здесь только я один, если остальные тоже виновны?

Я выложила на стол пять карт рубашкой вверх и посмотрела на свои.

Ну хоть что-то стоящее.

– Мне хотелось, чтобы это было именно так, – сказала я.

Эган фыркнул.

– Ты даже сама не знаешь, почему меня ненавидишь, ведь так?