Алекс Мирез – Опасности и правда (страница 29)

Но, несмотря на ошеломление, предательскую слабость мускулов и охвативший меня жар, я поняла, что он хотел сказать: «Ты ждешь ответа? Так вот он – ответ». Не «да» или «нет», а реальные чувства во время поцелуя. Этот ответ обрушил все мои бастионы и одним ударом выиграл битву, заставив забыть обо всем на свете; но, главное, он залечил мои раны.

Едва я привыкла к движениям его языка, как он оторвался от моих губ. Я вдруг почувствовала себя полной дурой и протестующе застонала, когда он отстранился от моего лица на несколько сантиметров.

«Я хочу большего», – подумала я, но этого он мне не дал. Все еще тяжело дыша после страстных поцелуев, Адрик так пристально посмотрел мне в глаза, что серый свинец его глаз притянул меня, как магнит притягивает металл.

– Правда в том, что я тебе соврал, – вдруг признался он.

И… магия тут же развеялась.

Бум!

За какую-то долю секунды я очнулась от грез и пришла в ужас, едва увидев злобную улыбку у него на лице. В этот миг, когда он прижал меня к себе, обвив руками за талию, я поняла, что совершила страшную ошибку. Внезапно он показался мне мышеловкой, а я сама – глупой мышкой, угодившей в нее. Внутренний голос кричал во всю мощь: «Внимание, настал тот самый момент, которого ты так ждала!».

– Что? Это правда? – вырвалось у меня на одном дыхании.

Стараясь защититься, я отпрянула от него, но Адрик не отпустил. Он притянул меня к себе, обняв за талию обеими руками и сжимая все крепче. Он был намного крупнее и сильнее меня и пользовался этим преимуществом, прижимая меня к своему телу, прикрытому лишь тонкой тканью пижамных брюк. Несколько секунд назад мне казалось, что я хорошо его знаю, но сейчас температура моей страсти упала до антарктического уровня. Я не могла в это поверить! Он сказал, что солгал мне! И мое сердце… мое бедное сердечко… Его внезапно захлестнуло мутной волной тоски и отчаяния, сдавившего горло.

Мне следовало лягнуть Адрика между ног, вырваться и убежать, но у меня не было сил.

– Я больше не хочу этого скрывать, – сказал он.

На его лице вновь проступила улыбка Макиавелли.

«О нет, – только и подумала я, – он это сказал, держа меня в объятиях, лишь чтобы увидеть, как я окончательно сдамся, а потом посмеяться надо мной».

Даже если бы из шкафа вылез Эган и сказал: «Привет, дурочка, классно мы тебе лапшу на уши вешали, да?», – это удивило бы меня намного меньше.

Наверняка у меня на лице застыл ужас, но я не знала, что делать, даже когда Адрик наконец нарушил молчание:

– Обычно я притворяюсь равнодушным, но на самом деле умираю от желания остаться с тобой наедине. Я разговариваю с тобой в таком тоне, будто мне нет до тебя дела, но схожу с ума от ревности, когда вижу тебя с Эганом. Да, вы плохо друг к другу относитесь, но вы все равно остаетесь вместе, и мне становится тошно, стоит представить, как ты ложишься с ним в постель. Именно от этого мне больнее всего. Я знаю, что не имею права ничего от тебя требовать, это не в моих правилах, но, черт возьми, Джуд, мне пришлось прикусить язык, лишь бы не сказать тебе, что ты должна его бросить. Я слишком долго скрывал правду, так что, можно сказать, в каком-то смысле я лжец.

Поначалу я ничего не поняла, как будто он изъяснялся по-китайски, но через несколько секунд мой мозг осознал: он хочет заставить меня в это поверить, чтобы досадить таким вот извращенно-изобретательным способом. Я окаменела от ужаса, злая и удивленная. Я опростоволосилась. Мне хотелось его убить. Единственное, чего мне хотелось в эту минуту, – это врезать ему как следует за то, что играл со мной, поэтому я не удержалась и ткнула его кулаком в грудь.

Адрик тихо рассмеялся. Он редко смеялся, но, когда это случалось, от него глаз было не отвести: его лицо лучилось жизнелюбием и лукавством.

– Почему же ты сначала сказал, что солгал? – истошно завизжала я. – Я думала…

Я думала, что…

– Что ты думала? – спросил он с тихим смешком, перешедшим в насмешливую улыбку. – Что все гадости, которые тебе наговорил про меня Эган, правда? Ну как же, ведь он мой брат, он лучше знает, что я сказал и чего не сказал. – Он пожал плечами. – Я его тоже знаю намного лучше, чем ты думаешь.

Мне все еще трудно было говорить. Серьезно, мне было ужас как страшно. Хотя я сама толком не знала, страх это или облегчение.

– Я правда так думала, Адрик, потому что…

– Потому что меня называют Идеальным лжецом? – закончил он, произнеся это прозвище с резким смешком, как будто оно забавляло его и в то же время бесило.

– Потому что ты невероятный, – заявила я. Мне вспомнились слова Ригана, сказанные час назад, – жестокие, но правдивые. – А я – простушка.

В точности, как и сказал Риган. Адрик возмущенно нахмурился.

– Так тебя Эган прозвал?

Я с горечью улыбнулась.

– Да нет, он не идиот, чтобы такое выдумать. Я о том, что не важничаю. Я знаю, кто такая.

Лицо Адрика смягчилось, внезапно озарившись игривой улыбкой. Он еще крепче прижал меня к себе, чтобы я могла почувствовать, как мы подходим друг другу. Затем взял меня за подбородок и приподнял его. Выражение его лица было задумчивым. Адрик испытующе прищурился. Я не поняла, что все это значит, но меня очень нервировало, когда он смотрел на меня так пристально и проникновенно.

– Что такое?

– А я и искал кого попроще, – ответил он; его взгляд скользил по мне, пристально изучая лицо. – Быть может, глаза у тебя цвета дерьма, один чуть больше другого, нос широковат, а поведение порой просто бесит, но…

– Хватит! – рявкнула я, прикрывая рукой глаза.

Он улыбнулся, сверкнув великолепными белыми зубами, на которые я почти не обращала внимания. Его улыбка была немного кривовата: с одной стороны чуть шире, чем с другой, но это придавало ему фантастический, чувственный шарм. Он взял мою ладонь и поцеловал косточки пальцев. Я вспомнила, что он вытворял в машине, когда мы следили за Александром. Это было нечто невероятное.

– Ты мне нравишься, Джуд, – признался он, и прикосновение его губ обожгло кожу моего запястья. Все мое тело содрогнулось, словно от удара током.

Я была так взволнована и так очарована его серыми глазами, что смогла произнести только очередную глупость:

– Даже с такой задницей, плоской как доска? – Мой голос дрожал.

– Ну, в последний раз я видел твою задницу в купальнике, она была вся в земле и прилипших листьях, так что мне трудно было разглядеть, плоская она или круглая, – ответил он. Адрик прищурился, и на его лице проступила все та же дьявольская улыбка.

– Я должен снова ее увидеть, чтобы досконально изучить и дать окончательную оценку, плоская она или нет. Конечно, придется прибегнуть к поверхностным методам изучения, требующим ощупывания, а также визуальным методам, требующим осматривания под разными углами. В самом же серьезном случае…

Мой смех оборвал его проникновенную речь, и он тоже рассмеялся. Я и не думала возмущаться, ощутив прилив жара внизу живота при мысли о том, что он будет ощупывать мои ягодицы, но в то же время очень смешно было слушать его профессорский тон.

Он немного нахмурился, словно о чем-то вспомнил.

– Значит, ты и вправду думала, что мне не нравишься, потому что Эган тебе это сказал? – спросил он таким тоном, словно считал это величайшей глупостью. – И почему же, по-твоему, ты мне не нравишься?

– Да, почему же?

– Просто ты привыкла думать, что никому не нравишься.

Он опять поцеловал меня, и снова все показалось намного проще. В ту минуту, когда его губы посасывали и кусали мои, я не думала о мести. В эти минуты он не был Кэшем, а я не была самозванкой. Но когда врешь, становишься настоящим психопатом; твоя ложь плавает вокруг тебя, подобно демонам с манящими голосами и жутким смехом.

И тут я услышала их шепот: «Но ведь ты не та, кем он тебя считает? Что будет, если он тебя разоблачит? А если Адрик узнает, что ты проникла в Тагус лишь ради уничтожения его семьи, что Джуд не настоящее твое имя, и ты – полная и неисправимая лгунья?»

Я отстранилась от него на несколько сантиметров.

– Адрик, послушай…

Он тяжело вздохнул; его глаза все еще были закрыты.

– Хотя бы раз, Джуд, – прошептал он с мольбой в голосе, с легкой хрипотцой, словно задыхаясь. – Хотя бы раз не говори «Я не могу» или «Мне пора идти», прошу тебя, ради всего святого.

Его полуоткрытые губы прижались к моим в попытке продолжить поцелуй и заставить меня замолчать, чтобы я не убила этот потрясающий момент, но я лишь молча опустила взгляд.

Вот черт! Он просил меня не останавливаться и продолжать то, чего мы так желали. Он говорил без высокомерия, без этого своего тона всезнайки и без тени сарказма. Кроме того, он признался, что ревнует и хочет быть со мной. И я тоже хотела быть с ним. Тоже хотела остаться. Тоже хотела целовать его со словами: «К чертям все на свете!»

Но, пока мы целовались, с моих губ сорвались еле слышные слова, прозвучавшие не так твердо, как мне хотелось бы:

– Я не могу, мне пора идти.

Это мы уже проходили. Обычно я останавливала его и уходила, а потом он всячески демонстрировал холодность и отстраненность. Поэтому я и надеялась, что мой резкий угрюмый тон оттолкнет Адрика, но все вышло строго наоборот. Я не отстранилась, а лишь крепче прижалась к нему, словно желая сказать, что не хочу отпускать его. Нежное дыхание Адрика согревало мои губы; казалось, парень старался его сдержать. И тогда он посмотрел на меня прищуренными глазами, как всегда измученными и при этом лукавыми.