Алекс Мирез – Опасности и правда (страница 28)

Между мной и Адриком что-то определенно завязалось, но в любом случае скоро это безнадежно рухнет, похоронив под обломками нас обоих. Если я расскажу ему все, ничего хорошего не выйдет, и никаким чудом этого уже не исправить. И тем не менее…

– Я никогда не говорила, что ты недостоин меня, Адрик, потому что на самом деле считаю, что ты – лучший из них.

И в этом я была искренна.

Прозвучало напыщенно и неуклюже, но от этого не перестало быть правдой. Адрик с минуту смотрел на меня, поджав губы и стиснув челюсти. Затем отвел глаза, словно ему неприятно было видеть меня.

– Видимо, ты мало получила, если продолжаешь возиться в дерьме, в которое он тебя втянул, – заметил он угрюмым ледяным тоном.

Я промолчала, не зная, что на это ответить. Адрик посмотрел на груду одежды, валявшейся на полу, затем резко выдохнул, словно раздумывая, убрать ли ее на место или сгрести комом и швырнуть мне в лицо. Мое сердце тяжело билось от всех оскорблений, что я выкрикнула ему в лицо, и любезностей, которые услышала в ответ.

А ведь я даже не знала, что он так думает. Не знала, что он уверен, будто я считаю Эгана лучше него. С другой стороны, с какой стати он должен был думать иначе после того, как я его отвергла? Я бы на его месте тоже чувствовала себя оскорбленной. Я была неправа. Вела себя как идиотка.

Но, позвольте, разве только мужчины имеют право сначала гадить, а потом просить прощения? Да, я совершила смертный грех, а теперь – распинайте меня!

Я была ошарашена, но все же набралась смелости, чтобы прояснить ситуацию.

– Я отвергла тебя не потому, что хотела… – начала я.

– Тогда почему? Можешь сказать? – выпалил он, все еще враждебно-насмешливо.

С напряженным вниманием он ждал ответа. Мне не нужно было долго раздумывать, я прекрасно знала ответ, вот только озвучить его не могла.

– Нет.

– Ну и зря, – зло сказал он. – Я был готов с тобой поговорить, но ты не хочешь. Если бы ты меня выслушала, ничего бы не случилось. И ты еще удивляешься, что после второго раза мне совсем не хочется пытаться в третий? А теперь, – добавил он, – если ты закончила на меня кричать, будь любезна, выйди из моей комнаты и оставь меня в покое.

Мой мозг услышал этот приказ, но не обратил на него внимания. Я осталась стоять, глядя, как он наклоняется, чтобы поднять книгу. Каждый мускул его тела в эту минуту выражал безмерную ярость. Он был потрясающе хорош даже в ярости. Мне вдруг пришла в голову робкая мысль подойти к нему, поцеловать и попросить прощения, но его враждебная поза и ярость в глазах давали понять, что приближаться не стоит.

В эту минуту нас разделяло не менее километра. Увы, мой Адрик оказался совсем не моим. Этот злобный, ненавидящий, саркастичный и мрачный Адрик каким-то чудом растопил тот черный камень, в который превратилось мое сердце. Я хотела его – хотела так, как человек хочет съесть кусок пиццы, пусть от нее и толстеют; как хочет читать текст на компьютере, хоть от этого и слепнут; как хочет пить пиво, после которого три дня мается похмельем; как девушка хочет просматривать аккаунт бросившего ее парня, пусть ей и причиняют страдания фотографии с новой пассией.

Но он ничего этого не знал, а я не могла ему сказать. Он вновь закрылся в ледяном панцире безразличия, который мне уже никогда не разбить.

Вот я и уничтожила его – и при этом уничтожила себя.

Как драматично! Но, увы, такова жизнь.

Прежде чем уйти, я захотела еще что-то добавить.

– Конечно, ты прав во всем, – согласилась я.

Он поднялся, взял со стула книгу и посмотрел на меня без особого интереса, сурово и удрученно, словно хотел сказать:

«Ну что за чушь ты несешь? Когда же ты наконец уберешься?»

– Я полная дура, – начала я, – и полностью заслуживаю такого отношения. Я не имела права ничего у тебя требовать, а тем более кричать на тебя. Мне очень жаль, что так вышло. Мне не следовало сюда приходить. Единственное, что мне было нужно, – это узнать, сказал он правду или нет. Даже хорошо, что ты не хочешь отвечать. Очень хорошо.

С этими словами я решила уже уйти, но его мрачный безрадостный голос остановил меня.

– А если я приду к тебе домой и спрошу, сколько раз ты спала с Эганом, что ты ответишь? – ухмыльнулся он.

Он явно давал понять: «Я не намерен тебе ничего говорить, но ведь и ты ничего мне не скажешь». Однако он ошибся, потому что я не стала лгать.

– Нисколько, – ответила я.

– В смысле? – растерялся Адрик. Он явно ожидал, что я скажу «Не твое дело», но услышал нечто прямо противоположное. – Что, прости?

Я вздернула подбородок. Его признание меня крайне разозлило, но мне вдруг захотелось сказать ему правду. Уж здесь мне точно не в чем было оправдываться.

– Нисколько, – твердо пояснила я. – Мы никогда не спали.

Вот тебе, получай!

– Ты врешь, – сказал он, глядя на меня с прищуром.

– Я еще должна извиняться за то, что не имею желания спать со своим парнем, потому что на самом деле мне нравится его брат?

Я выпалила это с той же злостью и сарказмом, с какими говорил он. Но, услышав это, он, похоже, был настолько потрясен, что просто не поверил своим ушам.

– Вот черт, как ужасно это звучит! – страдальчески прошептала я. – Я пойду, – покачала головой я, повернувшись к двери.

Но он тут же бросился ко мне и схватил за запястье. Я боялась, что его пальцы почувствуют, как учащенно бьется мой пульс, и он поймет, насколько я взволнована, но он держал мою руку осторожно, не сжимая. Он ласково провел большим пальцем по ложбинке у меня между грудей. Гнев в его глазах угас; казалось, он решил сдать все свои бастионы. Нахмуренные брови теперь удивленно изогнулись.

– Ни единого раза? – спросил он, и в его голосе больше не было прежней суровости; теперь в нем звучали мягкость и недоверие.

Для него это действительно важно? Я могла бы сказать что-то вроде: «Я могу спать с кем захочу», но дело в том, что Адрик не был ни собственником, ни ревнивцем, ни одним из тех мачо из романов, склонных к садомазохизму. Он просто был замкнутым, молчаливым и к тому же почти никогда не показывал, что его интересует, прикасался ли ко мне Эган, поэтому я считала, что он думает обо мне не больше, чем раньше.

А ему это было важно.

Я правда ему нужна.

Итак, я решилась. Сердце мое грохотало, как тяжелый молот, пальцы и ноги дрожали, а в голове стучало: «Я люблю тебя, но собираюсь уничтожить».

– Мы с ним ни разу не спали, я тебе уже сказала. – Я сглотнула, потому что в горле пересохло, и пришлось вдохнуть воздуха – я вдруг начала задыхаться. – Ты же знаешь, как действуешь на меня, знаешь… что… ты мне нравишься, что… что я к тебе испытываю… Поэтому я хочу знать и снова спрашиваю, правда это или нет. Потому что, если Эган прав, я намерена прекратить все это, пока не поздно. Так это правда? Или ты врешь?

На этот раз он не отвел взгляд, не занял оборонительную позицию и придержал ненавистный сарказм. Он ответил быстро, четко и без дрожи в голосе:

– Как мне ответить? Обычным образом, в нескольких словах, или по-моему?

– По-твоему.

Не сказав больше ни слова, он захлопнул дверь, обхватил меня и поцеловал. Я крепко обняла его за талию, прижавшись к нему, так что нас не разделяло ни единого миллиметра. Мои руки оказались прижаты к его груди, твердой и обнаженной. Его полуоткрытые губы поймали мои, но я не приоткрыла свои для поцелуя. Я крепко зажмурилась и вдруг отшатнулась от него, как от крутого обрыва; это было не презрение, не отвращение. А страх.

Адрик почувствовал мою дрожь. Прикусив мою нижнюю губу, он на миг прижался губами к моим. Он ждал, что я расслаблюсь, отвечу на поцелуй, позволю ему взять верх надо мной, а я сопротивлялась изо всех сил, иными словами – не желала падать к его ногам. «На тебя не действуют его поцелуи, – твердила я себе. – На тебя не действуют его поцелуи, на тебя ничего не действует, он тебе не нравится».

Я думала, что он отстранится, но он словно ничего не замечал; его рука поползла от моей талии вверх, пока не коснулась линии подбородка и крепко сжала, чтобы я не вырывалась и было удобнее меня целовать.

Сначала он целовал медленно, осторожными движениями, перебираясь сверху вниз буквально по миллиметру. Прикосновение его кожи было ошеломляющим. Я чувствовала его жаркое прерывистое дыхание, словно он задерживал его во время поцелуя. Я облегченно вздохнула. Наконец-то. Я так по этому скучала. Его большой палец терпеливо ласкал мою нижнюю челюсть, словно приглашая открыться ему.

В моей голове неустанно стучало: «Нет, пожалуйста, отпусти меня, потому что у меня не хватит духу оттолкнуть тебя. Я хочу тебя ненавидеть. Я должна тебя ненавидеть».

Я правда думала, что это сработает… пока он не сделал решающий ход. Он слегка прикусил мне нижнюю губу, немножко оттянув ее зубами, и тут же снова принялся нежно посасывать, оставляя влажные следы на самых чувствительных местах. У меня перехватило дыхание. Мои глаза все еще были зажмурены, словно не желали видеть его, но вскоре открылись. Челюсти, поначалу сведенные, разжались. Напряженное тело под конец тоже расслабилось. Его рука обнимала меня, не давая упасть. Наконец капитулировав, я расслабила предплечья, положив ладони ему на грудь.

Попав в ритм с его движениями, я раскрыла губы, его язык начал ласкать мой, и весь окружающий мир рухнул в небытие. О боже! Язык его был таким горячим, нежным и влажным, что у меня закружилась голова. Она кружилась у меня всякий раз, когда Адрик спонтанно меня целовал, и я теряла способность здраво мыслить.