Алекс Мара – Плохой. Хороший. Бывший (страница 9)
– Когда ты молодой и горячий, легко натворить всяких дел. Не я один так осекся, это со многими случается. Мы с тобой были вместе пять минут, а нас заставили пожениться, вот меня и взорвало. За криками и скандалами я упустил тот факт, что у нас с тобой было что-то особенное, стоящее. Мне нужен шанс, чтобы проверить, прав ли я. Уверен, что прав.
Я и так знаю, что Тимур не остыл после нашего брака. Иначе не затолкал бы меня в кладовку и не ревновал бы к Диме. И не прыгнул бы на лужайку спасать мои сладкие булочки. Но… нет. Просто нет.
Назад дороги нет.
Качаю головой, потому что голос отказывает. Внутри просыпаются яркие юношеские мечты о том, как Тимур возвращается ко мне, признается в вечной любви, и мы уходим в закат, держась за руки.
Поднявшись, Тимур берет меня за руку. Раскрывает мою ладонь и кладет на нее мое старое обручальное кольцо. То самое, которое я бросила ему в лицо после развода. Тимур по очереди сгибает мои пальцы, гладит костяшки.
– Вот… Я сам не знал, зачем сохранил, а теперь стало понятно. Я не остыл к тебе, Вась. Подумай, ладно?
Лена встречает меня на площадке, руки в боки. Сейчас мне влетит.
– Я тебя отпустила на две минуты, чтобы ты выгнала… – косится на детей и заканчивает фразу: – плохого мальчика. А ты застряла там на целую вечность. От тебя требовалось сказать всего два слова: «Пошел вон».
– Я это и сказала. Много раз.
– Та-а-ак…. Что у тебя в кулаке? А ну покажи!
– Ничего. – Собираюсь сунуть руку в карман, но Лена не позволяет.
– Показывай! – хватает меня за предплечье.
Неохотно открываю ладонь. Глаза Лены округляются.
– А ну брось каку!
Отскакиваю на шаг, пряча кольцо, которое однажды было символом моих неразумных чувств к Тимуру Агоеву.
– Кому говорю, брось каку! – Лена шлепает по моему запястью, и тонкий ободок падает в вязкую весеннюю грязь. Лена придавливает его подошвой и смотрит на меня с вызовом. – Тебе жить надоело, Вась? Снова хочешь в пекло?
Смотрю на пустую ладонь, и на душе становится легче. Как будто кольцо пыталось утянуть меня в прошлое, а теперь я снова свободна. Лена права, тут не о чем думать, надо бросить каку.
– Спасибо! – обнимаю подругу от всей души.
– Не подлизывайся! В качестве наказания съешь две порции запеканки, – велит она командным тоном.
15
Папа до сих пор зовет Амира «босс». В этом есть доля горькой иронии, потому что он мало что помнит, но Амира сразу опознал, как начальство. Порой я задаюсь вопросом, помнит ли папа наше с ним прошлое или пересказывает то, что я ему много раз повторяла после аварии.
Мы пьем чай с яблочным пирогом. До аварии он был папиным любимым, и я продолжаю его печь раз в неделю в надежде пробудить еще один кусочек памяти. Амир Агоев сидит напротив папы, они обсуждают погоду, но у меня нет ни малейшего сомнения, что его приход связан отнюдь не с желанием проведать старого друга. Он появился на пороге неожиданно, без предупреждения. И теперь вроде как разговаривает с папой, но при этом то и дело поглядывает на меня, как будто надеется что-то прочитать на моем лице. Но читать нечего, кроме как желания, чтобы семья Агоевых оставила нас в покое.
– К сожалению, мне пора, – говорит Амир, не пробыв у нас и четверти часа. – Василиса, проводишь меня к машине?
На губах дрожит отрицательный ответ, но я киваю. Уж лучше сразу узнать, что задумал старший Агоев, чем потом получить сюрприз в спину.
Мы выходим на улицу. Амир щурится на весеннем солнце, от этого его взгляд становится еще более пристальным, оценивающим.
– Что у вас произошло? – спрашивает. Нет, требует.
Хочется подурачиться и спросить: «С кем?», но я устала притворяться.
– Тимур пришел ко мне на работу, и мы обсудили прошлое.
– К какому выводу вы пришли? – Сдвигает брови, и это придает ему почти угрожающий вид. Вообще он привлекательный мужчина, сын весь в него, а седина в волосах добавляет зрелости и интереса.
– Все выводы уже были сделаны восемь дет назад. Других и быть не может.
– Мой сын к тебе не остыл.
Да еще сказано с обвинением в голосе, как будто это я нарочно «подогрела» его драгоценного наследника.
Если все так плохо, пусть держит сына в холодильнике до свадьбы.
– Амир Мавлетович, вы же помните, как закончились наши с Тимуром отношения – очень остро и внезапно. Он до сих пор злится. Когда пришел ко мне на работу, так и сказал, что его дико злит то, что нас заставили пожениться. Возможно, он никогда от этого не остынет, но это не должно стать проблемой для…
– У него были другие женщины после тебя, – перебивает.
Пожимаю плечами. Что из этого?
Взяв под руку, Амир ведет меня по улице. Мы что, собрались на прогулку? Он в роскошном костюме-тройке, а я как есть, в домашней одежде и тапочках. Спустилась на крыльцо, чтобы его проводить, а теперь мы гуляем, понимаете ли.
– Понимаешь, Василиса, у моего сына большое будущее. Он уже многого достиг.
Та-а-ак.
Высвобождаю руку и отхожу на шаг.
– Амир Мавлетович, со всем к вам уважением хочу напомнить, что это вы с папой заставили нас пожениться восемь лет назад. И это вы заставили меня… попросили прийти на празднование помолвки. Я не искала встреч с вашим сыном.
Обида скребет горло, зудит в глазах.
Амир издает неопределенный звук, словно не уверен, что я говорю правду.
– Что произошло в кладовке во время банкета? – спрашивает, изогнув бровь.
Черт…
Кто еще об этом знает?
– Многие заметили, как вы с Тимуром по очереди вышли из зала и долго не возвращались. А потом то, что произошло на лужайке, закрепило их подозрения.
Выпрямляю спину, задираю подбородок. Стараюсь выглядеть гордо и надменно, насколько это возможно в тренировочном костюме и пушистых тапочках.
– Ваши жалобы направлены не по тому адресу, Амир Мавлетович. Поговорите с сыном. Это он вышел за мной во время банкета и запер нас в кладовке, чтобы… поговорить. И все остальное тоже его инициатива. Мне не стоило приходить на банкет, но не волнуйтесь, у меня нет желания снова видеть вашего сына. Я велела ему больше меня не искать. Всего доброго!
Гордо хмыкаю и ухожу, топая пушистыми тапочками. С котятами.
Успеваю убрать со стола и помыть посуду, когда в дверь звонят.
На пороге снова стоит Амир. Хочется надеяться, что не с угрозами.
– Василиса, прости меня, я не со зла так…
– Я знаю, Амир Мавлетович.
– Сын стал большим и важным человеком…
Насчет человека не знаю, а вот в том, что он большая задница, я уверена. Однако спорить не стану, а то Амир никогда не оставит меня в покое.
– Я все понимаю, не волнуйтесь.
Раньше Тимур был гулящим никудышкой, и его можно было женить на Василисе, которую он «испортил». А теперь он рванул к звездам. Куда уж мне!
– Знаешь… Это грех, что мы с Мишей стали так редко видеться. А ведь были друзьями. На выходных мы с женой собираемся на дачу, все тихо и по-семейному. Я пришлю за вами машину. Там свежий воздух, тихо. На рыбалку с Мишей сходим. И тебе отдых будет, а то ты молодая, но все время то работаешь, то с отцом. Погуляешь, да и моей жене будет компания получше меня.
Нет. Нет-нет-нет-нет-нет…
Черт возьми…
– Спасибо.
Говорю через силу. Заставляю себя произнести это слово, хотя оно упорно застревает в зубах. Как же хочется дать отрицательный ответ, но это было бы чистой воды эгоизмом, потому что папа будет в восторге. Мне самой никуда его не вывезти, а это как праздник для него, особенно если с рыбалкой. Повидаться со старым другом, отдохнуть в мужской компании – это мечта.
К сожалению, мне тоже придётся поехать, так как без меня ему не справиться.