Алекс Лоренц – Старик (страница 8)
И вот, я скроллю «стену» в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку, маленький намек.
Взгляд зацепился за картинку. Я уже успел по инерции прокрутить ее вверх.
Отмотал назад.
Изображение лося. Черный карандаш. Животное стоит посреди высокой травы, согнувшейся почти к самой земле. Ветер швыряет листья. Позади – устрашающий черный лес.
Но страшнее его сам лось. Глазницы зверя пусты, только они не черные, а белые. Автор рисунка не тронул эти два пятна. Пасть раскрыта. Ветвистые рога рвут в лоскуты небо, калечат линию горизонта. Обитатель леса не выглядит ни капли правдоподобно, но вид у него пугающий. Я вздрогнул… представил себе низкий, утробный лосиный рев.
Лоси травоядные, но не тешьте себя иллюзией, будто они не опасны. Увидите в лесу – бегите. В наших умеренных широтах агрессивнее разве что медведь. Особенно страшна лосиха с детенышами. А если она голодная, то случайному прохожему точно крышка. Нет, жрать она вас не станет, зато насмерть забьет копытами – переломает ребра, пробьет череп, и останетесь вы инвалидом на всю оставшуюся жизнь. А продлится эта самая оставшаяся жизнь, с высокой вероятностью, минут десять.
Мы с мужиками, когда я был помоложе, ходили на лося. Да, Анатолий Васильевич Церковный – охотник. В прошлом. Сейчас я со своими тремя ногами даже на полудохлого пса не рискну выйти. Живого лося мы так ни разу и не встретили, сколько ни плутали по следам. Зато разок попался молодой кабанчик, но он задал от нас такого стрекача, что только копытца сверкнули… Впрочем, всегда удавалось настрелять уток и прочей крикливой пернатой мелочи. Зайцев еще…
Так вот, о чем это я… Когда я скроллил страницу Лены в первый раз, лось не обратил на себя моего внимания. А сегодня я увидел такой рисунок у чужой девушки в школе. Не точно такой детально, но выдержанный в этой стилистике.
Может быть, одно из новомодных веяний в культуре? Лось как символ… чего-нибудь. Скрытой угрозы?
Я открыл «Гугл» и замер в замешательстве. Как составить запрос? «Мрачный лось»? «Готический лось»? «Черный лось»? «Лось с пустыми глазами»? «Лось ужас»? «Лось-убийца»?
Перепробовал все перечисленное. Безрезультатно.
Может быть, это какая-нибудь совсем молодая субкультура? Субкультура лося?
Я захлопнул крышку ноутбука, откинулся в кресле и одним глотком допил остатки чая.
7
Из моего горла вырывается отчаянный крик. Я с трудом узнаю свой голос. Из темноты мутными потеками проступают очертания мебели. Моя квартира. Я сижу на кровати, тяжело и хрипло дыша. Легкие раздуваются, словно кузнечные мехи. Кожа покрыта вонючей испариной, ночная майка-алкоголичка пропиталась насквозь.
– Толик? – голос сбоку. – Что такое?
Маргарита Семеновна приподымается на локте. Я смутно вижу голову, всклоченные волосы.
– Ничего, – отвечаю. – Сон нехороший приснился.
Спускаю ноги с кровати, нашариваю ими тапки, иду в туалет, шаркая.
Открываю дверь туалета, включаю свет. В стороне, в полутемном коридоре – Другой. Стоит, смотрит исподлобья. На лице ни тени привычной ухмылки. Мрачнее мрака.
– С годом Лося, – приглушенно произносит он и растворяется в темноте.
До утра я не мог уснуть, разве что временами впадал в болезненную, беспокойную дремоту. Стоило закрыть глаза – и перед мысленным взором возникала кошмарная морда из сна. Мерещился гнилостный запах нездорового пищеварения из пасти чудовища.
Казалось, монстр теперь всегда будет со мной. Стоит лишь сомкнуть веки – и он тут как тут. Заносит надо мной копыта. Вся мощь дьявольских мускулов обрушивается на меня.
Это не просто лось. Не тот лось, на которого охотятся с ружьем. Это полуреальное божество родом из древних времен, о которых не сохранилось никаких свидетельств. Последние люди, что ему поклонялись, давным-давно превратились в перегной, а он дремал до поры в чащобе, куда не ступала нога современного человека…
Когда зазвенел будильник, я чувствовал себя разбитым. Первой мыслью было остаться на весь день в кровати, вызвать врача, взять больничный.
Год Лося…
Явившись на работу, я обнаружил, что мои первые два урока отменили из-за какой-то олимпиады, в которой участвуют все дети. За что я люблю нашу администрацию, так это за то, что она никогда не считает своим долгом предупредить учителя об отмене. Издевательство. Придется торчать в учительской почти два часа.
В дальнем углу стояло глубокое мягкое кресло. Изрядно потрепанное, продавленное. Обивка вся истерлась, аж нитки свисают. Скомканный наполнитель, сделанный непонятно из какой синтетической дряни, вываливается из дыр. Видать, кто-то из учителей припер ненужное с дачи. Или с помойки. (Уж точно не в духе нашей администрации столь щедро одаривать простых батраков народного просвещения.) То что нужно для старой развалины вроде меня. Особенно в такой идиотский день.
Скрипя костями, я погрузился в кресло, прикрыл глаза. Образ Лося мелькнул, но лишь на миг. До меня доносился шум повседневной школьной жизни, а чтобы хитрый зверь полностью захватил воображение, требовалась полная тишина.
Прошла пара минут, и многочисленные школьные звуки – разговоры, цокот каблуков, шуршание бумаг, постукивание кусочков мела о деревянные и металлические доски – слились в сплошной монотонный гул. Я задремал.
Когда очнулся, первый отмененный урок подходил к концу. В пустую учительскую вошла невзрачная женщина средних лет.
– Зд… зд,.. здравствуйте, – через зал поприветствовала она меня, заикаясь.
– Доброе утро, – ответил я, пытаясь вспомнить, кто это такая и зачем она здесь. Явно не из штатных учителей.
Она подошла к стенду и принялась сосредоточенно разглядывать листки.
Наша школа давно – и, надо признать, не слишком успешно – борется за звание лучшего среднего учебного заведения области. Поэтому у нас есть не только штатные педагоги, но и приглашенные лекторы из вузов и иных сомнительных контор. Почему сомнительных? Не верю я в то, что в современной России есть высшее образование. Раньше, в Советском Союзе, было. А теперь нет. Просрали все что могли!
Так вот, та мадам была из вузовских преподавателей, что раз в пару недель выкраивали в своем основном рабочем графике несколько часов для старшеклассников нашей школы. В памяти всплыло: специалист по мировой художественной культуре.
И тут дернул меня черт с ней заговорить.
– Простите, а вы ведь у нас по культурной части, верно? – спросил я.
Она повернулась ко мне. На лице удивление.
– Д… д… да, – ответила она.
Я с ней ни разу раньше не разговаривал. Если и здоровался, то не прислушивался к ее речи. А тут… В первый и последний раз в жизни я встретил заикающегося преподавателя.
– А можете дать мне небольшую – скажем, минутную – справку по одному волнующему меня вопросу? – Я поднялся из кресла и, орудуя костылем, словно старорежимный щеголь элегантной тросточкой, направился к собеседнице.
– С уд-д-д-д-довольствием, – улыбнулась она. Ей явно льстило, что уважаемый с виду человек преклонного возраста обращается к ней за информацией из ее профессиональной сферы.
– Вы ведь наверняка знаете, что символизирует лось в древних мифологиях, я прав?
– Лось? – Казалось, упоминание об этом животном привело ее в некоторое смятение.
– Именно. Лось. Я, несмотря на свой возраст, пользуюсь интернетом, но вы ведь сами знаете, что всемирная Сеть – это дерево, на которое писает каждая собака. Если нужна достоверная информация, то лучше обратиться непосредственно к дипломированному специалисту. Вот я и решил воспользоваться случаем, раз уж застал вас здесь. – Я излучал дружелюбие и любезность.
Женщина вновь просияла. Затем ее улыбка стала чуть сдержаннее.