Алекс Лоренц – Соня. Первый роман трилогии «Хоррор русского захолустья» (страница 8)
– Я бы сейчас выпила, – говорит она.
– Я б тоже не против, – соглашаюсь.
– Только мне не продают.
– Мне продадут, наверное.
– Возьми мне тогда «Гараж».
– Ок. Только ты тогда тут жди.
Я состроил серьезную и умную рожу, насколько смог, и отправился в магаз. У меня обычно получается. Я вроде не то чтобы сильно взрослым выгляжу, но как-то прокатывает, сам не знаю как. Может, голос слишком поставленный для подростка.
Заходил в магаз, все еще глядя на Алину. В дверях столкнулся со сгорбленной шаркающей бабкой. Несмотря на теплую погоду, она была в толстом зимнем пальто и шерстяном платке. Все это видало виды, тыщу лет не стиралось и пованивало помойкой. Лица из-под платка практически не было видно. Начала мне что-то говорить. Наверное, мелочи просила – я не разобрал. Тупо прошел мимо.
В очереди стоял долго. Человек пять до меня было. Все это время наблюдал в окно, как бабка докапывается до Алины. Подошла внаглую и требует чего-то. Копейки клянчит, что ж еще. На хлебушек. Жидкий.
Алина сначала отошла на пару шагов, отвернулась. Та – за ней, не отстает. В итоге Алина какую-то мелочевку из кармана выгребла, дала бабке. Но старуха не сразу ушла. Тоже что-то достала из кармана и всучила Алине. Та поначалу не хотела брать, но карга как-то ее уболтала.
До конца я не досмотрел, потому как подошла моя очередь.
Продавщица несколько раз перевела свой подозрительный взгляд с двух взятых мной в холодильнике бутылок «Гаража» на меня и обратно. Я ей в лицо спокойно смотрел. Наверное, это ее и убедило в моем совершеннолетии.
Я заплатил и собрался уже аккуратненько свалить, но тетка меня следом окликает:
– Молодой человек!
Ну все, думаю. До нее только что доперло, что мне нет восемнадцати. Сейчас вызовет ментов. Третий раз за день общаться с ними никак не хотелось.
Я не оборачиваюсь и ускоряю шаг.
– Молодой человек, сдачу заберите!
А, вон оно че.
Забрал сдачу. Продавщица на меня посмотрела как на больного.
Вышел из магаза. Алина стоит опешившая, держит что-то в руках. Пригляделся – мобила. Такая же, как у Сони была. Смартфон, одна из новых моделей. Странно, что я запомнил: Соня их меняла чуть ли не каждый месяц.
– Тебе бабка продала новый телефон за горсть мелочи? – спрашиваю.
– Смотри сюда. – Она открывает список сообщений, а там все Сонины эсэмэски мне и другим людям. Открывает список вызовов – там Сонины звонки, в том числе тот, последний, когда она сегодня Алине звонила.
– Это ж Сонин телефон! Тебе его старуха эта дала?!
– Да.
– Куда она пошла?
– Во двор.
Мы кинулись во двор, а там черт ногу сломит. Чего тут только нету: и мусорка, и клумбы из покрышек, и горки-карусели, и палисадники, и трансформаторная будка, и одноэтажная жилищная контора, и детский сад. Со всех четырех сторон пятиэтажки торцами вплотную друг к другу, из-за этого полумрак.
Мы обошли дворик быстрым шагом, проверили. Старуха как будто испарилась.
Я сорвал крышку с бутылки «Гаража», сделал большой глоток. От сладкого газированного пойла засаднило горло.
17
И вот, стоим мы в сумерках – не знаем, че дальше делать. У нас на руках гребаная улика против нас же. Если сейчас позвонить в полицию – так проще сразу пойти в СИЗО, сесть в камеру и закрыть за собой дверку.
– По СИМ-карте можно отследить местонахождение телефона, – сказала Алина, отпивая из бутылки. – Странно, что до сих пор не отследили.
– Видать, не так это просто. Давай-ка ее вытащим, – говорю.
– А вдруг узнаем что-нибудь полезное?
– А ты скопируй данные в память телефона.
На это ушло около минуты.
– Все, вытаскиваю. – Она отхлебнула пару глотков, раскурочила смартфон, вытащила симку. Крышка долго не поддавалась. Лак обдирался с ногтей. Алина материлась.
– Бутылку-то на пол поставь, – посоветовал я. – А то уронишь.
– Симку выкидываем?
– Дай сюда, я ее сожгу.
Я взял крошечную карту, чиркнул зажигалкой, поднес, и симка начала плавиться. Огонь дошел до моих пальцев. Я уронил маленький кусок пластмассы на асфальт. Мы несколько секунд наблюдали, как он превращался в бесформенное черное пятно.
– От нас кто-то чего-то хочет, – сказала Алина. – Какой-нибудь больной подонок.
– Маньяк?
– Ага.
От сгоревшей симки поднимался едкий дымок.
– Давай почитаем Сонину переписку, – предложил я.
По лицу Алины было видно, как ее разрывает надвое. Соня же типа подруженция – нехорошо ее сообщуги читать. Хотя… она бы без меня сама прочла – это к бабке не ходи. Заперлась бы у себя в комнате, чтоб предки не видели, чем она занимается, – и…
– Ладно, давай. – Она сунула Сонин телефон в карман и взяла меня под руку. И мы ушли из двора, где все еще попахивало паленой пластмассой.
Пока искали укромное место, чтоб нас никто не беспокоил, я молчал и думал: кто мог нарядиться в старуху, выследить нас на улице и всучить Сонин телефон? И зачем? А ведь это стопудово был какой-то ряженый. Наверняка не бабка, а обычный мужик: старуха не сумела бы так быстро слинять. Анриал. Это кто-то связанный с похитителем. Или сам похититель.
И Соня где-то недалеко. Я ведь ясно слышал ее по громкой связи. И было это всего пару часов назад.
У меня зазвонил мобильник. Скрытый номер.
– Алло.
В ответ – неразборчивый шум, как из испорченного телевизора.
– Алло!
Сквозь шум – зловещий хриплый смех. (Я, когда его услышал, представил себе ту старуху.) Где-то на заднем фоне – истошный женский крик. Соня или нет – не знаю. Думаю, если бы ей было очень больно или страшно, она бы вполне могла так надрываться.
– Кто там? – спрашивает Алина.
– Не знаю, – говорю. – Может, номером ошиблись.
Тут вижу, мимо две девочки из параллельного класса идут и смотрят на нас. А Алина их типа не замечает и продолжает держать меня под руку. А у них прям челюсти отвисли и языки выпали.
Они прошли, я им вслед смотрю и говорю тихо:
– Ну все, завтра вся школа будет сплетничать.
– Да пошли они, – отвечает Алина. – Мне все равно.
18
София
Что нам теперь делать?
Nike