Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 22)

– Забыл телефон, возвращался в офис, а теперь машину вызвать не могу. Дурацкий мороз!

– А ты не на своей?

– Моя вообще наглухо встала, я ее второй день завести не могу. Но не суть, слушай, ты меня не докинешь до ресторана? Тут буквально пару улиц.

– Докину, конечно, – щелкнул я брелоком, открывая машину, – в чем вопрос.

Ростовцев, собственно, другого ответа и не ожидал, я думаю. Мне же сделать круг совершенно не в напряг.

Выехав на заснеженные улицы города, я включил монотонное болтающее радио, особо и не прислушиваясь. Но когда там заиграла знаменитая песня из старого советского фильма, я машинально прибавил звук. На губы улыбка приклеилась, как влитая. Пальцы сами собой по рулю начали отстукивать знакомый с детства мотив, а я вспомнил, как сегодня утром Лев с Марусей устроили нам с Ладой мини-концерт в машине. Два детских нестройных голоска вовсю распевали “три белых коня”, умудряясь, сидя пристегнутыми, еще и забавно пританцовывать, в итоге и нас с девушкой заставив в голос им подпевать.

Птички. Как есть – птички звонкоголосые.

Я машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида. В голове мелькнула шальная мысль: напроситься к чете Синичкиных-старших на чай, но один взгляд на время все убил. Пока я доеду, даже в лучшем случае мча под двести, это будет уже ночь. Вряд ли мать с отцом Лады, да и сама девушка, такой порыв оценят. Да и гнать на таких скоростях в мороз ночью по трассе – самоубийство.

– Чего это ты? – хохотнул Степа.

– Ты о чем?

– Колись, c каких пор тебе такая музыка нравится?

– Попробуй под Новый год найти на радио что-то другое, – попытался съехать с темы я.

– Э-э, нет, – цокнул друг, хлопнув по плечу, – тут явно что-то другое. Ты вообще второй день такой загадочный. И сейчас сидишь, улыбаешься. Влюбился что ли, Ромыч?

– Завидуешь? – ухмыльнулся я.

– Скорее, переживаю.

– Так вот, не переживай, – поставил я точку в разговоре.

Обсуждать свою личную жизнь со Степаном я не намерен точно. Сам не понимаю, когда, в какой момент, но в нашей дружбе что-то надломилось. Может, пять лет назад, когда случилась та ситуация с его сестрой, а истинное отношение “друга” ко мне вскрылось. Может, сейчас, когда в жизни моей птички залетные появились, а внутри жило ревностное желание оградить их от Ростовцева и вообще ото всех – этакий “сокровенный секрет”, тщательно мною оберегаемый. Не знаю, в общем. Но иногда думаю, да и мог ли я по-настоящему этого человека другом назвать? Партнер, коллега, хороший знакомый, товарищ. Друг – нет, пожалуй. Это что-то другое. Что-то глубже, шире и откровенней, где больше доверия и взаимопонимания и меньше осуждения. Положа руку на сердце, друг у меня один. И к моему глубочайшему сожалению, сейчас он с женой и дочерью на пляже, греет кости. Хотя позвонить и потрещать по душам с Нагорным мне бы не помешало.

– Ладно, понял, не лезу, – хохотнул Степан. – Притормози вот здесь. Ты, кстати, сейчас куда? Домой?

– Сначала в зал.

– Еще не умотался? День был сумасшедший.

– К сожалению, нет, – сказал я, выкручивая руль и притормаживая на парковке у итальянского ресторанчика, где мы время от времени проводили бизнес-встречи.

– Работа, работа, зал, а потом прийти домой и вырубиться без задних ног, чтобы на следующий день все снова по новой. Так, что ли?

– Раскусил.

– Бурменцев, ты так скоро совсем пылью покроешься. Надо же хоть иногда разнообразие в жизнь вносить.

Началось.

– Ты что-то хочешь предложить? – не стал я юлить, спрашивая прямо в лоб. – Слушаю.

– Ужин? Пошли хоть поужинаем вместе.

– Не буду тебе мешать. Я не в настроении.

– Ты и не помешаешь, а настроения у тебя нет никогда, Ромыч, – поджал губы друг.

Я с трудом сдержался, чтобы не ляпнуть, что оно есть, но только рядом с определенными людьми. Но вовремя заткнулся.

– Давай, – махнул головой друг, расценив мое молчание, как согласие. – Хватит ломаться, как баба, паркуйся. Посидим, кофе выпьем, составишь мне компанию, салат съешь, в конце концов, а потом можешь катить в тренажерку, если силы еще будут.

Доля разумности в словах Ростовцева была. Пришлось признать. Не помню, когда я последний раз нормально ужинал. Наверное, вообще в штатах. Да и иногда со Степаном проще согласиться, чем увильнуть. Поэтому пришлось припарковаться как следует и без особого энтузиазма пойти за другом в ресторан. Жизнь требовала время от времени выползать из своей комфортной “рабочей” раковины и социализироваться.

Правда, в этот раз я был уверен, что ужинать мы будем в сугубо мужской компании. Даже задней мысли не промелькнуло, что Степу кто-то в ресторане ждет. И мозгов поинтересоваться не хватило. Зато когда хостес проводила нас к заказанному Ростовцевым столику, поворачивать назад уже было поздно. Не красиво, и, мать его, не по-джентельменски, потому что глаза спутницы хитрого друга уже нацелились на меня.

Я мысленно выругался, но глаз не отвел. А стоило нам только подойти, к столику, услышал резанувший высокими нотами до боли знакомый голос, который я предпочел бы еще какое-то время не слышать:

– Рома? Как неожиданно! Привет!

Даже ответить не успел, как Стефания Эдуардовна Ростовцева повисла у меня на шее, с преувеличенной радостью кинувшись обниматься, как будто мы старые добрые знакомые. Хотя это ни черта не так.

Мы не виделись пять лет.

Когда Стеф улетела учиться в Европу, она еще была молоденькой, не испорченной жизнью девчонкой. Ребенком со своими мечтами, с горящими жизнью глазами и верой во что-то чистое и светлое. Не Услада, конечно, со своим умением радоваться мелочам, но все же. Что-то близкое. Отчасти именно поэтому я и засмотрелся на сестру Ростовцева. Она выгодно отличалась от всех тех акул, жаждущих заграбастать в свои лапы партию выгодней, что меня всегда окружали. Тогда малышку Стефанию “выгода” совершенно не интересовала.

Когда она улетела, я запретил себе всякую возможность ее увидеть, услышать и даже новости от Степана придирчиво фильтровал. Гнал прочь мысли и так любимые глупыми мечтателями “а если бы, да кабы”. Отгородил себя и свое сердце, приняв глубоко к душе слова ее родителей. Смирившись с положением вещей, что я такой идеальной хорошей девочки не достоин.

Однако, глядя на нее сейчас, сложно поверить в то, что когда-то это девчонка в моей голове была едва ли не ангелом. Что она когда-то была другой: милой, нежной, утонченной и невинной. Скорее, я заблуждался и нарисовал в своей голове идеальный образ, который идеальным никогда и не был. Потому что невозможно так сильно поменяться, даже и за пять лет, что довольно большой срок.

Нет, Стеф не сильно изменилась внешне. Повзрослела, безусловно. Стала более женственной, хоть и остались все те же по-детски круглое личико, пухлые губы, вздернутые брови и нос немного картошкой. А вот волосы стали длиннее и темнее. Гораздо. Вот только это мелочи по сравнению с тем, каким стал взгляд ее голубых глаз. Он с лихвой компенсировал обманчивую ангельскую внешность своей затаенной дерзостью. Острый и прицельный. Решительный и циничный. Милая девочка выросла в девушку, которая точно знает, чего хочет от жизни. Удивительно просто.

Положа рука на сердце, где-то в груди еще глухими отголосками мелькали вспышки ностальгии чувств по той Стефании, в которую, я думал, что был влюблен. Но такая Стеф, что сидит сейчас передо мной и улыбается… Или сестра Степана всегда такой была или и правда стала совершенно другим человеком. Хотя вполне возможно, что что-то просто поменялось в моем мировосприятии. Изменился я.

– Как это Степке тебя удалось вытащить из офиса? – ухмыльнулась девушка, отбросив локон, упавший на лицо. Вроде простое движение руки, а неуловимо знакомое.

– С трудом, – ответил за меня “Степка”.

– Уловками, – сказал я, бросив на друга не самый миролюбивый взгляд, тут же возвращая внимания к девушке:

– Как ты, Стеф?

– Теперь лучше всех.

– Учеба?

– Диплом почти у меня в кармане.

– Я рад за тебя, – кивнул, сказав искренне.

– А ты, Ром? – кокетливо уперла острые локотки в стол Стефания. – Как твоя жизнь?

– Все по-прежнему. Дом – работа.

– Жена?

Вопрос прозвучал неожиданно резко. Даже поспешно.

Так, а вот это уже интересно. Стефания Дмитриевна не только стала взрослей, но еще и смелей. Девочка отрастила зубки. Раньше она передо мной тушевалась, а тут смотрит прямо в глаза с вызовом, с разбегу перелетая личные границы.

– То есть, я имела в виду: не женился еще? И прости, если лезу не в свое дело, – добавила поспешно. Видать слишком красноречивым был мой взгляд.

– Ну, какая жена, о чем ты, сестренка, – хохотнул Степа, – наш Рома почти живет в офисе. Скоро работники его уже силой выставлять за порог будут.

– М-м, работа – это хорошо, – протянула девушка, глазами в сторону брата своего стреляя.

Что, блин, происходит?

На мгновение за столом стихли разговоры. Подошел официант, расставляя перед нами заказанные блюда. Вот только я уже сильно сомневался, что мне в глотке комом не встанет салат.

Странное ощущение внутри. Вроде и тоска щемит: вот же, передо мной девушка, по которой почти что страдал, а вроде и не торкает. Еще и мысленно нет-нет, да с Ладой сравниваю, что тоже раздражает жутко, ведь они совершенно разные. Настолько, насколько это вообще возможно.

– Поздно в моем возрасте жениться, – сказал я, подхватывая чашку с кофе, когда наше странное трио снова осталось наедине.