Алекс Коваль – Счастье с доставкой на дом (страница 11)
Хотя чуть повзрослев, уже была и на младшенького согласна и даже, помнится, у мамы просила, но она всегда отшучивалась и говорила, что им с папой и меня хватает. Хоть ребенком я никогда не была проблемным и училась хорошо, но поднимать двоих детей было накладно. И поняла я это, только став сама мамой. И хоть мне было чуть-чуть завидно, глядя на семьи ровесников, где были братья и сестры, но зато синичкам моим повезло гораздо больше.
Сложно сказать, решилась бы я на второго ребенка сама, и вообще… я даже и подумать-то в своей жизни не успела, а чего я от нее хочу? Но теперь, глядя на своих щебечущих птичек, понимаю, что у меня, наверное, иначе и быть не могло! Только двое. Только вместе. Так веселей и надежней. Очень надеюсь, что когда Лев с Машей вырастут, несмотря ни на что, останутся друг для друга поддержкой и опорой. Ведь ее в наше время так не хватает…
После чаепития с Петром, который оказался приятным собеседником, я все-таки успела испечь коржи для торта и даже залезть на пару сайтов с объявлениями. Вариантов квартир под сдачу перед Новым годом было не то что немного, а вообще единицы! Да и цены… арендодатели явно завысили перед праздниками. Так, что после третьего набранного по объявлению номера я отчаялась вконец, решив отложить это дело на “после садика”.
Нина днем так и не позвонила, да и Роман пока молчал, но решать что-то было нужно. В крайнем случае, я решила, что мы сможем сегодня уехать к родителям. А завтра… а завтра будет видно.
На улице уже было темно, а градусы, давшие днем горожанам послабление, снова поползли на термометрах вниз. Снова стало холодать, а на остановках было буквально не протолкнуться. На дорогах снова пробки, и надежда на то, что наша маршрутка придет вовремя, умирала с каждым вздохом все быстрее.
– О-о-о, дым, мам, – охнул Левшука, выдыхая облачко пара. – Смотри, как я умею!
– У-у-упс, – взмахнула ручками Маруся, поскользнувшись. Благо, я успела ее схватить за капюшон и поставить на ноги.
– Осторожно, дети. Дайте-ка мне ваши ручки, – подхватила маленькие ладошки в теплых варежках. – Скользко очень. Смотрим под ноги.
– Ох, – вздохнула Маруся, – мороз кусает щечки, – втянула шею в плечи дочурка, семеня рядышком со мной.
– И нос кусает, – поддакнул Лев. – А мы опять поедем на автобусе? – шмыгнул сынок.
– Опять, мой хороший.
– А почему не на метро? Там тепло…
– Потому что от метро нам далеко идти до дома, синички.
– А у дяди Ромы есть машина… – мечтательно протянула принцесса, провожая взглядом какую-то презентабельную иномарку, с ревом пронесшуюся мимо остановки, к которой мы только что подошли.
– Есть, – подтвердила я, натягивая на головы детям капюшоны. – А у нас нет. И мы катаемся на автобусе, но зато мы втроем и нам весело, правда? – улыбнулась я, приободряя своих замерзших птичек. Присаживаясь на корточки и обхватив за плечи, притянула к себе под бок, целуя по очереди красные щечки.
Дети согласно кивнули.
– Степанида Васильевна говор-рит, чтобы не замерзнуть, надо пр-рыгать, – вспомнил Левушка, – вот так! – подпрыгнул на месте сынок, тут же демонстрируя нам, как. – Высоко и много. Как зайчики, мам, Марусь!
– Тогда прыгаем? – улыбнулась я, хохоча над своими “зайчиками”, поскакавшими друг за дружкой вокруг меня, водя нестройные хороводы.
– Мам, давай с нами! – звонко крикнула Марусая, и пришлось присоединиться к их активным “согревашкам”, совершенно не обращая внимания на то, как замороженные, стоящие вместе с нами на остановке люди удивленно и с опаской косятся в нашу сторону.
Собственно, мне вообще не было дела до того, кто и что здесь подумает. Мы прыгали, бегали, ладошки с щеками растирали и хохотали. Звонко и заразительно, согревая себя на декабрьском морозе. Главное, дети были рады, а мнение окружающих – дело десятое.
Бесились мы, извалявшись в снегу, до тех пор, пока внимание моих синичек не привлек белоснежный внедорожник, эффектно разрезающий ночную тьму светом своих неоновых фар.
Маруся охнула, глазки свои округляя:
– Какой красивый, мам, смотри!
Честно говоря, я и сама засмотрелась, когда из крайней левой полосы вывернул внушительный джип и, шелестя шипованными шинами по снегу, притормозил рядом с нами на остановке.
– Вот это маши-и-ина, – глазками дочурка захлопала восхищенно.
– А я, когда вырасту, тебе такую куплю, мам! – гордо приосанился Левушка. – Вер-ришь?
– Ну, конечно! – улыбнулась я, потрепав сына по макушке. – Нисколько не сомневаюсь, мой хороший.
И перевела взгляд на дорогу, где в толкучке машин виднелся наш автобус, стоящий в пробке на светофоре.
– Ну вот, еще пара минут, и мы…
Не договорила. С мысли сбил радостный детский визг:
– Дядя Рома! Привет!
Резко крутанувшись, обернулась. Вокруг оглянулась, на детей посмотрела. А те так и продолжали во все глаза на тот самый люксовый белый внедорожник таращиться. И только тут до меня дошло тоже взгляд поднять. Встречаясь глаза в глаза с Романом.
Я растерялась. Слова как-то случайно все повылетали из головы, а на ум мой дневной звонок со шмыгающим носом пришел. Стыдно отчего-то снова стало. Так и стояла, смотря на водителя за рулем джипа, выглядывающего из приспущенного стекла с пассажирской стороны. Молчала, пока Роман не включил “аварийку” и не спросил:
– Привет, синички. Домой?
– Дядя Рома, ты за нами приехал? – просияла Маруся.
– Нет, конечно, малышка, – сказал я. – Дядя Рома едет по делам, с нами никак не связанным. Добрый вечер, Роман Викторович.
– Добрый, Лада, – кивнул водитель, – садитесь, я вас подброшу.
– Нет, спасибо большое, но как-то неудобно. Не будем вас отвлекать, – попыталась я вежливо отказаться, улыбнувшись смущенно.
Вот только дети моего “благородства” не оценили.
– Ну, ма-а-ам!
Взвыли в унисон Лев с Машей, за руки меня дергая.
– Мы хотим на машине поехать, мам…
– Мы замер-рзли, мам…
– Дети, дядя Рома опоздает, у него дела, и ему некогда нас по городу катать! Да к тому же мы согрелись, пока бегали, и вон, уже едет наш автобус.
– Но мы устали…
– И мороз щеки щиплет…
– А еще елку надо забрать! – “вовремя” вспомнил про дерево Лев.
– Лада, – услышала я голос мужчины, – не дури. Поехали.
И прежде чем успела что-то ответить, Роман, вздохнув, вышел из машины. Стремительно, широким шагом обогнув своего белоснежного “зверя”, мужчина подхватил моих детей на руки, так легко, словно поднял две плюшевые игрушки, и улыбнувшись, спросил:
– Как дела, банда? Хорошо себя вели в садике?
И пока те с радостью вещали, как прошел их день, усадил синичек на заднее сиденье, обоих предусмотрительно пристегивая. А я так и стояла, таращась на удивительный произвол, хлопая от удивления ртом, с зажатыми в руках детскими рюкзаками.
Да что там! Я, наверное, от неожиданности так с места и не сдвинулась бы! Если бы, рассадив по местам синичек, Роман не обернулся и не спросил:
– Сама сядешь, или тебя тоже на руках унести? – предварительно открыв дверь с пассажирской стороны. Улыбнулся так, что я ни капли не сомневалась – он может! Буквально так же легко, как детей подхватить, и даже не запыхаться. Поэтому поторопилась на своих двоих запрыгнуть в теплый салон авто под хохот топчущихся на остановке “зрителей”.
В конце концов, я пыталась отказаться, чтобы не занимать драгоценное время мужчины. А дети замерзли и впервые поедут в такой шикарной маш… Ох, черт!
– Белый салон! – охнула я, когда водитель сел за руль.
Торопливо оглянулась, пригрозив детям пальцем:
– Ногами сиденья не пинать, сидеть не дышать и вообще не двигаться, синички!
Левушка с Марусей послушно кивнули, угукнув. Роман вырулил, снова пристраивая машину в общий поток, и удивленно на меня покосился:
– Почему?
– Что почему?
– Не дышать и не двигаться.
– Потому что салон светлый, а они жуткие непоседы. Я потом за всю жизнь за химчистку с вами не рассчитаюсь, – объяснила я, а мужчина, кажется, решил, что я окончательно свихнулась. Бровь его картинно и соблазнительно заломилась, и он тихо, ровно, но твердо сказал:
– Это всего лишь машина, Лада. И всего лишь ключи. И еще много таких бытовых “всего лишь”, за которые я уж точно не ругаюсь, не зверствую и не требую денег.
– Я… в смысле, не хотела вас обидеть, – растерялась я, стягивая перчатки. – Просто мне правда неловко и не хочется доставлять вам лишних проблем, Роман. Мы и так свалились вам на голову, как снег в июле, а я не люблю быть обузой, – договорила, отводя взгляд.
– Глупости, – отрезал мужчина, – как вы вообще можете быть обузой?