Алекс Коваль – Брат моего жениха (страница 37)

– Ну почему же, устаю, – пожимаю плечами, приглаживая разметавшиеся по подушке волосы, – а потом ты улыбаешься, и я сразу забываю, что устала.

– Плавда?

– Правда.

– Ну и колосо! Я тебя люблю, мулька!

– И я тебя очень сильно люблю, моя хорошая!

Ляся кивает, целуя меня в щеку и забираясь по самый нос под одеяло, а уже оттуда тоненьким голоском хитрой лисички:

–  Муль, а мозно я позвоню Лысю?

– Зачем, сладкая? – спрашиваю как будто не своим голосом и думаю о том, что ведь Ляся тоже его сегодня где-то глубоко на подсознании ждала.

– Спокойной ночи сказу ему.

– Мы уже звонили как-то, малыш. Рысь не взял трубку.

– Он обесял, что в следуюсий лаз возьмет, мулька, – конючит Алексия и смотрит на меня таким умоляющим, не мигающим и совершенно убивающим мою решимость взглядом, что в итоге я приношу мобильный и набираю Рысеву сама, протягивая мобильный дочурке.

– А откуда у тебя номел моего длуга? – интересуется слишком внимательная дочурка, на что я ей подмигиваю и желаю спокойной ночи, выходя из спальни и прикрывая за собой дверь. Пусть поговорят сами. Без моего присутствия. А телефон я заберу позже, когда малышка уснет.

Иду на кухню, завариваю себе кружку крепкого черного чая и устраиваюсь в уютной тишине гостиной, забираюсь под мягкий плед с ногами и предвкушаю приятно проведенный вечер на страницах новой книги. Однако... мысли совершенно далеки от очередного любовного романа. И как-то переживать за попавших в любовный треугольник героев не получается, понимая, что сама буквально вчера выпуталась из подобного. И не к месту думается, что ведь теперь моя жизнь должна стать другой. Ну… то есть… абсолютно. Расставание со Славой и появление Леши, который к тому же теперь знает про дочь. Да и Ляся, которая тянется к мужчине, как мотылек на свет. Ох, только бы не сгорел мой маленький мотылек, приблизившись к заветному “теплу”. Очень хочется верить, что Леша понимает, какая теперь на его плечи ложится ответственность, и не разобьет ожиданий нашей маленькой принцессы, которая хоть и бывает врединой, но с хрупким, нежным сердцем.

В общем, чай остыл, а в книге дальше пары страниц мне уйти так и не удалось. Поэтому, бросив это дело, иду в спальню, забираю мобильный и укладываюсь в свою кровать. Пытаюсь уснуть и одной ногой, мне кажется, я уже ушла в царство Морфея, когда будит сигнал СМС. Короткий “пилик” заставляет открыть один глаз, а увидев имя отправителя, сесть на постели.

Рысев.

“Ляся уснула?”

Вот тебе и поспала. Какой уж тут! Сердце бьется в районе горла, будто я не простое “да” отправляю, а признание в убийстве… так не нервничала я уже очень давно. Особенно в темноте и пустоте спальни это “да” отчего-то кажется в тысячи раз интимней. Но, тем не менее, набираюсь смелости и нажимаю отправить. А потом убираю мобильник и ругаю себя на чем свет стоит. Веду себя не лучше пугливой школьницы, которая первый раз с мальчиком переписывается. Ни в какие рамки.

Заползаю снова по самый лоб под одеяло, злая сама на себя, и только прикрываю глаза, как слышу новое “пилик”.

“Как прошел ваш день?” – не хочет униматься Рысев. И следом от него же: “Прости, сегодня был совершенно не в состоянии звонить или писать”.

– Что это за состояние у тебя такое? – бубню себе под нос, кусая губы. А пальцы уже сами набирают:

“Заболел?”

“Решали вопросы со Славкой, и если похмелье считается болезнью, то да! Сегодня я бы не отказался от доктора” – прилетает мне в ответ со смайликом в конце. А мои губы сами собой растягиваются в бесстыжей улыбке. Похоже, Леша и правда решил взяться со всей ответственностью за решение вопросов насущных.

“Что это вы с ним за вопросы решали, Рысев?”

“Поговорим об этом потом. Хорошо?”

Ну что ж, остается только пожать в темноту плечами и смириться с тем, что на “мужскую территорию” мне, похоже, путь закрыт.

“Вы поговорили с Лясей? Она звонила тебе...” – пишу, нарушая тишину в мессенджере.

“Поговорили”.

Вот так коротко и по делу. Подтягиваю к себе коленки и гипнотизирую взглядом подсвечивающийся экран. Написать или...

“Лана, можно я наберу тебе?” – пишет первый Рысев. И вроде простой вопрос, но от макушки до пят пробегают мурашки, а когда следом приходит:

“Я соскучился и ужасно хочу услышать и твой голос…” – объявляю полную остановку моего сердца.

Еще долгие пару минут пялюсь на два последних сообщения и в итоге, не найдя в себе смелости услышать голос Леши сегодня и сейчас, пишу:

“Завтра рано вставать на работу. Поговорим завтра, хорошо?”

И как мне, кажется, его это… задевает, потому что ответа нет подозрительно долго. И да, я дура. Он снова делает шаги, а я снова отталкиваю. Но боюсь, услышь я его голос сейчас, и слова вымолвить не смогу от волнения.

“Хорошо. Сладких снов, Илана!” – прилетает напоследок, и я убираю телефон на прикроватную тумбу, еще почти час просто ерзая в кровати и пытаясь унять мысли о Рысеве в голове и проснувшийся голод в теле. От желания едва ли только зубы еще не сводит, а так… я однажды себя доконаю!

Глава 44. Лана

Поздно уснув, утром   просыпаю звонок будильника, и с Лясей собираемся бегом. По очереди чистим зубы и на бегу перекусываем бутербродами. А вылетая из подъезда и щелкая брелоком сигнализации, чуть не запинаюсь в своей узкой юбке-карандаш, когда поднимаю глаза и вижу Ровер Рысева, а рядом с ним привалившегося к капоту  самого Лешу. Руки в карманах косухи, а на губах улыбка. Он смотрит на нас и делает шаг, а я даже притормаживаю, напрочь забывая, что опаздываю, и любуюсь красавцем мужчиной, когда Ляся к нему уже летит, заскакиваяя на руки с громким “Лысь, ты плиехал!”.

Что? А должен был? Так это его Ляся утром ждала, то и дело торопливо подгоняя меня в пороге, что показалось как никогда странным и необычным.

– Мулька, я зе говолила, сто Лысь плиедет! – верещит моя непоседа на руках у отца, а я в состоянии полной прострации подхожу к этой улыбчивой парочке, разводя руками, в одной из которых держу сумочку, а во второй Лясин мешок со сменкой. И даже слов-то подобрать не могу от неожиданности.

– А… ты как тут? – смотрю на Лешу, который само очарование, и улыбка которого сегодня просто заразительно сияет, что грех не улыбнуться в ответ. – Что ты делаешь утром у нашего дома?

– Вас ждал. Ляся вчера разрешила отвезти ее в сад и даже сказала, во сколько вы обычно выходите из дома. Вот и я решил... – говорит мужчина, буквально пожирая взглядом своих потрясающих глаз. – Можно? Если, конечно, ты не против, Лан, – тут же добавляет он торопливо.

А я растерялась. Нет, правда, я совершенно точно растерялась. Буквально вчера вечером гадала, понимает ли, во что ввязывается, Рысев, а уже сегодня утром он… удивил. Да так, что от шока, выпалила:

– Конечно.

Разрешение.

– Ула! Я поеду в садик с Лысем! – тут же радостно щебечет Ляська, а мне только и остается, что улыбнуться в ответ на ее невинную и чистую радость от такой новости.

Леша забирает из моей машины детское кресло и заботливо устраивает в нем Ляську. Я смотрю на часы, понимая, что уже опоздала и на работу, и на встречу, но уезжать медлю. Как-то слишком просто и быстро я доверила ему свою дочь. Или... нет?

– А тебе разве не нужно быть на тренировке? – закидываю сумочку на пассажирское сидение своей Камри, не торопясь уезжать. Мнусь у водительской двери, то и дело закатывая съезжающие рукава джемпера. Дергая ее – бедную кофту – от нервов туда-сюда.

– Поеду после, подбил график, – говорит Леша, закрывая дверь своего джипа, в котором его уже ждет дочурка. – Если ты не против, – оглядывается и видя, что Алексия увлечена своей игрушкой, подходит ко мне, – я хотел бы каждое утро возить Ляську в сад, – прячет руки в карманы куртки и неуверенно ухмыляется.

В нем что-то изменилось. Что-то очень сильно изменилось за эти выходные. И, черт возьми, это заставляет трепетать от восторга.

– Ты уверен? Это восемь утра, и может…

– Не может. У меня не так много времени до начала сезона, а мне слишком многое надо наверстать.

– Пять лет за три недели? – ухмыляюсь, качнув головой, и предательская прядка волос снова спадает на глаза.

– Я могу и тебя увозить на работу, – словно не слыша моего укола, говорит Леша и тянет руку к моему лицу. Я перестаю дышать, когда его пальцы касаются щеки и аккуратно заводят непослушный локон за ушко. И щеки начинают пылать, а сердце румбу отплясывать от такого нежного и волнительного прикосновения к моей коже.

Надо же. Прямо как тогда… в наш первый раз, и первый день. Словно своим простым жестом он нас на пять лет назад вернул.

– Приезжать за вами утром, а потом и забирать, – продолжает Рысев, сжимая в пальцах мой подбородок. – Если хочешь.

Хочу ли я видеть его каждое утро и ездить с ним на работу? Хочу ли почувствовать себя частью чего-то большего рядом с ним? Да, но...

– Я привыкла быть сама на колесах, иногда приходится ездить на встречи, поэтому… – отказываюсь от предложения скрепя сердце, потому что и правда машина – огромная необходимость для меня днем. И стоит только договорить, как взгляд Рысева потух.

– Но спасибо, правда, – добавляю торопливо. – Может, я и воспользуюсь однажды твоим предложением, – смягчаю отказ улыбкой и сжимаю ладошкой его запястье, совершенно неосознанно поглаживая пальчиками. – И да, если ты этого хочешь, то можешь отвозить и забирать Лясю. Я позвоню воспитателям и попрошу, чтобы тебя внесли в список доверенных лиц, Леш, – говорю, стараясь держать лицо, хотя от его нацеленного на мои губы взгляда в горле все стремительно пересыхает, а дышать удается через раз. И когда молниеносным движением Леша подается чуть вперед, улучив момент, я даже не успеваю отскочить или вздохнуть. Не могу издать ни шика, ни писка, а Рысев наклоняется, все еще держа большим и указательным пальцами за подбородок, и прикасается своими горячими губами к моим. Из груди вылетает мой тяжелый вздох, больше похожий на стон, а в нос ударяет его такой родной аромат, сметая лавиной все вокруг. Остается только ощущение его вкуса на моих губах, и только его поцелуй, обжигающе горячий и волнующе быстрый. Короткий миг, и... все. Он уже отпускает меня, а мне хочется вопить в голос, как ужасно требует продолжения все естество.