Алекс Кноллис – Долог путь до Вуллонгонга (страница 8)

Глава 6

Тать в нощи

Тропинка вильнула в очередной раз, и Алиса даже вздрогнула от неожиданности, увидев в нескольких шагах от себя невысокого худощавого человека в мятом плаще и в старомодной кепке. Незнакомец глубокомысленно обкуривал розовый куст из своей трубки, как две капли воды похожей на ту, что сестры приобрели в музее Шерлока Холмса на Бейкер-стрит. При виде Алисы этот странный человечек быстро, как хорек, юркнул в просвет между кустами, но уже в следующее мгновение его любопытствующая физиономия нахально замаячила в этом просвете, а из трубки взметнулся к небу клуб дыма, предательски выдавая дислокацию ее владельца. Затем человечек без тени смущения извлек из нагрудного кармана блокнот и принялся яростно работать карандашом, то и дело вскидывая голову и впиваясь в Алису лихорадочно горящим взором. Девушка решила, что это какой-нибудь приглашенный на уик-энд художник, скитающийся по парку в поисках достойной натуры.

«Его девиз, наверное: «что вижу, то пишу», – подумала Алиса, – коль скоро он вот так, с ходу, избрал меня объектом своего творчества. Но не очень-то приятно, когда твой портрет начинают писать мало того, что без предупреждения и разрешения, но к тому же еще и прячась в каких-то кустах».

– Послушайте, любезнейший… – решительно сказала Алиса, сделав шаг по направлению к бесцеремонному художнику. Тот отчего-то перепугался, выронил свой блокнот и пустился наутек, энергично попыхивая трубкой. Но, судя по вздымающимся ввысь клубам дыма, что сконцентрировались в районе розовых кустов, обозначенных табличкой Clair Matin, убежал этот странный тип не очень далеко.

Алиса подняла с земли оброненный им блокнот и, к своему удивлению, обнаружила на раскрытой странице вовсе не набросок своего портрета, а только маловразумительную надпись следующего содержания: «Объект № 8. Молодая женщина, с виду лет 20-40, лицо типа F, фигура типа D…»

– Ну, знаете ли! – с чувством произнесла Алиса, в раздражении отбрасывая блокнот. – «Лет 20-40», подумать только! Да еще «с виду»! Спасибо, что не пятьдесят, – иронически поклонилась она «дымящему кусту» и, решив, так и быть, оставить свое преждевременное старение на совести незадачливого художника, склонного педантично распределять по ранжиру лица и фигуры своих натурщиц, стремительно зашагала дальше по извилистой тропинке, гадая, что за сюрприз ждет ее за очередным поворотом.

«Я словно «Алиса в «Саду говорящих цветов», – подумала она. – И то, что мне встречается на пути, простым и обыденным уж никак не назовешь, и тропинка петляет ужасно, так что я не слишком удивлюсь, если сейчас передо мной неожиданно возникнет замок!»

Но за следующим поворотом тропинки обнаружился всего лишь небольшой искусственный водоем, в котором плавали пестрые декоративные рыбки. На скамейке у пруда сидел Терри. Заслышав шаги Алисы, он резко обернулся, и во взгляде его мелькнуло разочарование.

– А, это вы, – протянул он.

– Ты обещал, что мы будем ловить преступника, – с энтузиазмом заговорила Алиса. – Поэтому я и искала тебя. Если дело действительно серьезно, времени терять нельзя.

Терри испытующе взглянул на нее.

– Вам это действительно интересно? Вы все-таки слишком взрослая, по-моему, – с сомнением сказал он.

– Ну, для того, чтобы вести расследование, и преклонный возраст не помеха, – рассмеявшись, заметила Алиса.

– И к тому же, – продолжал Терри, – в литературе почти не встречается случаев, когда девчонки успешно выступали в роли сыщиков. Мисс Марпл Агаты Кристи и мисс Сильвер Патриции Вентворт не в счет, они совсем уж старенькие, многое повидали на своем веку, вот поэтому…

Алиса выразила удивление, что мальчик в его возрасте знаком с произведениями Патриции Вентворт, не самой популярной в наше время писательницы.

– А у дядюшки в библиотеке одна только классика, – охотно пояснил Терри. – И, что касается произведений английских авторов, то самый современный детектив, который я прочитал, – «Спящее убийство» Агаты Кристи3.

Алиса подумала, что именно постоянным чтением классической литературы и недостаточно регулярным общением со сверстниками, по всей видимости, и объясняется поразивший ее поначалу безукоризненный слог юного джентльмена, с обилием старомодных оборотов и полным отсутствием современных жаргонных словечек, злоупотреблением которых грешат рядовые представители молодого поколения. Хотя ведь есть еще различные телепрограммы и компьютерные игры, но, возможно, их роль в формировании стиля речи не столь велика, и пальму первенства здесь стоит отдать все-таки прочитанным книгам? Как человек, не чуждый литературной деятельности, Алиса склонна была счесть этот факт весьма отрадным, и с удовольствием еще поразмышляла бы на эту тему, однако Терри прервал ее раздумья монологом, напоминающим, что в положении затворника имеются не только плюсы, но и минусы, вообще-то:

– Ладно, на худой конец сойдете и вы, ведь на безрыбье и рак рыба, как говорится. Был бы у меня брат или кузен какой-нибудь, насколько проще было бы жить! Но чего нет, того нет. Только пообещайте, что не станете смеяться и заявлять безапелляционно: «Терри, ты лгун, каких свет еще не видывал!» Или, как вариант: «Терри, у тебя слишком богатая фантазия!» Взрослые вечно так реагируют, а того и не понимают, что если бы я фантазировал, то уж постарался бы придумать что-нибудь настолько правдоподобное, что никому и в голову бы не пришло заподозрить в этом выдумку! Зачем мне сочинять такие истории, в которые заведомо никто не поверит? Но вот парадокс: в реальности подчас происходит такое, что, будь оно помещено в книгу, смутило бы любого читателя своим отчаянным неправдоподобием! Я, конечно, если надо, могу и присочинить, и даже наврать с три короба… и забавно же наблюдать, как люди с готовностью всему верят! А тут в кои-то веки говоришь правду… и вот…

– Тебя, возможно, постигла участь мальчика, который всё время кричал: «Волк!» – предположила Алиса.

– Об этом я думал, – хмуро отозвался Терри. – Постигла, не исключаю. И это только на руку тем, кто замешан в эту историю.

– Так что же все-таки произошло? – уже не скрывая своего нетерпения, спросила Алиса.

– Вчера вечером я как раз дочитал «Лавку древностей» Диккенса, – начал мальчик свой рассказ, – и, против ожидания, это классическое творение меня не усыпило. Я спустился вниз, чтобы отнести прочитанную книгу в библиотеку и взять какой-нибудь приключенческий роман. А библиотека у нас находится по правую руку от холла, напротив дядюшкиной картинной галереи. Но не успел я добраться до арки прохода, ведущего к библиотеке, как услышал громкий крик: «Стойте! Куда вы? Вернитесь!», – а вслед за этим раздался громкий топот ног бегущего человека. Я осторожно выглянул из-за арки и увидел Дермота Кеннера, стоящего посреди коридора и беспокойно озирающегося. Через несколько мгновений распахнулась дверь кабинета, что находится по соседству с библиотекой, но ближе к холлу, и в коридор выбежал дядя Роджер. «Что случилось?» – спросил он у мистера Кеннера. «Похоже, какой-то воришка забрался в картинную галерею, – сказал мистер Кеннер. – Едва я вышел из кабинета, как он бросился бежать, невзирая на мои окрики, и, достигнув конца коридора, выпрыгнул в окно», – он махнул рукой, указывая на окно, ведущее в сад. «Как выпрыгнул? – поразился дядя Роджер. – Он бы разбился!» Оба они поспешили к окну, захватив предварительно фонари. Но какие же они медлительные и неповоротливые, слов нет! Мне не терпелось вмешаться, уж у меня никакие воришки не скрылись бы бесследно, но, выдав свое присутствие, я бы только навредил делу. А так, притаившись и подслушивая, я мог бы хоть что-то узнать о происшествии из разговора дяди Роджера и мистера Кеннера. Какое-то время они находились вне пределов слышимости, но затем вернулись на прежнее место, и тогда я узнал, что никаких следов преступника они не обнаружили, хотя внимательно осмотрели из окна и ров внизу, и стену рядом, – как я понимаю, на предмет наличия веревочных лестниц или чего-то в этом духе. Благо, ночь была лунная, да и фонарь они взяли мощный. Обнаружили лишь несколько маленьких комьев земли на подоконнике, – но это всё.

– А сам коридор был освещен? – спросила Алиса.

– Да, на стенах у нас вполне современные светильники, которые зажигаются с наступлением сумерек и горят до самой полуночи. А когда это всё произошло, было около одиннадцати вечера. Так что в коридоре было светлее, чем днем. Поэтому мистер Кеннер с негодованием отверг дядюшкино предположение о том, что воришка ему мог просто померещиться. «Я видел его так же ясно, как вижу вас сейчас! – втолковывал мистер Кеннер дяде. – Он крадучись двигался по коридору в сторону холла». Но, несмотря на это, так называемый «свидетель» не смог толком описать преступника, потому что «видел его лишь со спины». Он обратил внимание только на свернутый в рулон кусок холста в руках у этого типа, из чего мистер Кеннер и сделал вывод, что воришка только что наведался в картинную галерею и стянул одно из ценных полотен дядиной коллекции. Услышав об этом, дядя не на шутку разволновался – он же вечно носится со своими картинами, как с писаной торбой! – и сломя голову ринулся в галерею. Мистер Кеннер поспешил за ним, а я, теперь уже не скрываясь, приник к дверям дядюшкиной святая святых. Я от всей души надеялся, что преступник утащил эту дурацкую «Девчонку, пожирающую апельсины». На самом-то деле она, конечно, называется по-другому, но ее название не имеет ничего общего с содержанием, с картинами это бывает… Туда бы ей и дорога!