Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 65)

— С братом Дмитрия Наумова. Что у вас за информация? Как только Дмитрий Александрович освободится, я ему передам, — скривился Эд. Он терпеть не мог Гильдии и всё, что было с ними связано, поэтому не считал этот разговор в принципе полезным.

— Я должна передать её непосредственно Дмитрию Александровичу. Это касается особо опасного разыскиваемого преступника, — тихо, но твёрдо ответила женщина.

— Что, порылись в своих архивных записях? — вкрадчиво уточнил Эдуард.

— Почему вы вообще со мной так разговариваете? — она внезапно возмутилась. — Это только потому, что я обычный секретарь?

— Нет, потому что вы всего лишь женщина, — выдохнул он.

— Слушай сюда, козлина, — прошипела она в трубку. — Мне плевать, кем ты приходишься Дмитрию Наумову. Я не позволю так с собой обращаться.

— А теперь закрыла рот и запомнила: никто и никогда не смеет повышать на меня голос и перебивать, кроме главы моей Семьи! — рявкнул Эдуард, но через пару секунд неохотно добавил, морщась от осознания того, что какая-то девица смогла вывести его из равновесия. К тому же он пытался ухватиться за что угодно, чтобы покинуть дом. И если паника Ванды не была достаточной причиной, то информация, ради которой обычная гильдейская секретарша не побоялась позвонить Наумову, действительно могла оказаться важной. — Ты где находишься?

— В Гильдии. А тебе зачем…

— Сейчас буду, — он не стал слушать возмущённый вопль и, повернувшись к внимательно слушавшей его Лене, спросил: — Я тебе нужен?

— Нет, иди. Мы с Николаем как-нибудь справимся, — улыбнулась она. — Тем более что, похоже, эти две болезни действительно не слишком дружат и мешают друг другу, и Леопольда скоро можно будет перенести в его комнату.

— Вот и отлично, — Эдуард вышел из столовой и, соорудив портал, из первой попавшейся безделушки переместился к входу в ненавистную ему Гильдию, чтобы хоть немного отвлечься и не думать о том, чем сейчас занят глава его Семьи. Чувство неясного беспокойства не отпускало его вот уже несколько дней, и он знал, что к подобным ощущениям следует прислушиваться.

— Медленно повернитесь и предъявите ваши документы, — раздался голос позади меня, когда я осторожно вошёл в убийственный в прямом смысле этого слова склад. Что-то здесь было не так. Слишком шумно, что ли. Звуки шагов я услышал ещё раньше, но делал вид, что этого совершенно не замечаю. Зачем привлекать к себе внимание, если это вдруг оказались бы обычные рабочие, внезапно появившиеся поздно вечером на своём рабочем месте, невзирая на вечную забастовку. — Я повторяю, повернитесь без резких движений и предъявите документы.

Я медленно развернулся и увидел человека в чёрной маске и в чёрной форме, похожей на полицейскую форму, но ею не являющуюся. Более детально рассмотреть форму и говорившего не представлялось возможным: моё внимание привлекало дуло автомата, направленного в мою сторону. Однако беглого взгляда хватило, чтобы опознать, где именно служит этот человек: специальное подразделение полиции собственной персоной, мать их.

После случившегося в детском доме между ними и СБ сложились, мягко говоря, не слишком тёплые отношения. К говорившему человеку присоединились ещё двое, наставляя на меня оружие.

— Без резких движений предъявите ваши документы, — повторил первый уже в третий раз, весьма демонстративно поднимая автомат.

Нити силы рвались из переполненного источника, и я упорно пытался их запихнуть на место, игнорируя направленное на меня оружие. Слишком много смертей на небольшое складское помещение ничего хорошего для меня не сулит, — говорил мне здравый смысл, и я полностью был с ним согласен. Разожжённого из останков Клещёва костра уже не было видно на горизонте, поэтому я позволил себе немного расслабиться. Нужно было выяснить, какая нелёгкая занесла полицию в это безлюдное до сегодняшнего вечера место.

— Трое на одного? Не слишком приветливо, — я широко улыбнулся, даже не пошевелившись. — Вы вообще кто такие? Может, сами для начала документы предъявите, подтверждающие ваши полномочия?

Полицейские переглянулись, но не сделали ни единого движения, чтобы выполнить мою в принципе вполне уместную просьбу.

— Аккуратно положите пистолет на землю и поднимите руки, — вновь подал голос первый заметивший меня человек в чёрном, увидев пистолет в моей руке.

— Конечно-конечно, не надо нервничать, — я медленно присел на одно колено и положил пистолет на пол, а затем резко щёлкнул пальцами.

Неожиданно для полицейских подствольные фонарики, направленные в мою сторону, как и фонарь у ворот склада, ярко вспыхнув, погасли. Темнота, наступившая после щелчка, была густой и вязкой. Я применил теневую иллюзию, в которой мог ориентироваться только Тёмный, наложивший это заклинание. Остальным должно было казаться, что они находятся вне времени и пространства, окружённые только этой, практически живой тьмой. Я полностью превратился в слух, улавливая любой шорох и мельчайшее шевеление.

Говоривший со мной полицейский находился ближе всех ко мне. Он вздрогнул, выдавая своё местоположение, и я незамедлительно рванул на этот звук. Я двинулся вперёд и вниз, под линию возможного выстрела, если нервы у него сдадут, и он нажмёт на спусковой крючок. Моя ладонь нащупала ствол, резко дёрнула его на себя и вбок, вырывая из рук. Одновременно с этим я ударил его в грудь, заставляя тяжело выдохнуть и согнуться пополам. Послышался глухой стон. Не давая ему опомниться, я нанёс короткий, аккуратный удар ребром ладони в основание шеи. Его тело обмякло и рухнуло на бетон с мягким стуком.

— Что происходит? — прошипел второй голос справа, выдавая местоположение его обладателя.

Я бросил отобранный автомат в сторону и рванулся на звук. Они были дезориентированы и ослеплены, и как бы не были хорошо подготовлены, хоть что-то противопоставить мне в этих условиях вряд ли смогли бы. Меня очень хорошо учили.

Второй полицейский услышал меня, что неудивительно, в темноте слух обостряется до невероятных величин, и инстинктивно развернулся, пытаясь прицелиться. Я перехватил его руку с оружием, прижал к себе, резко повернул вокруг своей оси, слыша хруст вывихнутого сустава. Он вскрикнул от боли, но я уже кулаком врезал ему в висок, прерывая болезненный стон. Полицейский замер на мгновение и безвольно сполз на землю.

Третий явно был умнее. Он затаился, замер и даже перестал дышать. Но его сердце так громко стучало, что в густой тьме этого было достаточно, чтобы быстро определить его местоположение в пространстве. Полицейский стоял позади меня, метра за полтора. Видимо, он ждал, когда я себя выдам, чтобы попытаться контратаковать. Но это была моя стихия.

Я сделал тихий, почти неслышный шаг в сторону, имитируя шорох. И он купился. Раздался короткий, глухой выстрел, но меня уже в том месте не было. Я ногой выбил у него из рук оружие, после чего нанёс два стремительных удара в корпус. Захват головы, резкий рывок на себя, и его голова встретилась с моим коленом.

И вновь наступила звенящая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием противника.

Резко зажёгшийся свет фонаря тускло осветил место неравной схватки. Я выдохнул и перетащил всех трёх представителей спецподразделения полиции поближе друг к другу, заученными движениями начиная обыскивать их, доставая из карманов оружие и документы.

Собрав всё оружие, я свалил его в одну небольшую кучку на столе с сомнительным графином, чтобы никого не вводить в искушение им воспользоваться, вообразив себя героями.

Открыл сначала одно удостоверение, потом второе. А вот что было написано в третьем, стало для меня неожиданным сюрпризом. Приятным или нет, я даже не мог предположить. Чтобы убедиться, я подошёл к заворочавшемуся полицейскому, которого вырубил последним, и сорвал с его лица маску.

— Ба, да это же Денис Полянский, собственной персоной, — наклонившись к нему, радостно проговорил я. Полянский неохотно открыл глаза и внимательно на меня посмотрел, после чего сел на пол, аккуратно ощупав голову рукой.

— Да ты не переживай, голова на месте, — прокомментировал я его действия и встал напротив него, скрестив руки на груди.

— Наумов, не думал, что ты сможешь что-то сделать нам троим, — процедил мой бывший сокурсник и бросил быстрый взгляд на склад оружия, который я устроил на столе. Сказать ему или нет, что самым убойным там, похоже, является графин с чудо-водичкой?

— Я так понимаю, тебя не уволили, — скривился я. — Да, ничего нельзя доверить посторонним. За всем нужно следить самостоятельно, даже за такой мелочью, как ты.

— Ты не понимаешь…

— Да всё я понимаю, — прервал я его. — И не только понимаю, но ещё и знаю. О том, перед кем ты выслуживался, отправив на убой своих коллег, от кого получал приказы. Оно того стоило? Я смотрю, ты ни на ступень не поднялся по карьерной лестнице за эти полгода.

— Тебе не понять, — процедил Полянский.

— Разумеется, — я пожал плечами. — Я же всегда был таким непонятливым.

— Так что ты тут забыл? Я не буду спрашивать, почему ты набросился без предупреждения на сотрудников правопорядка…

— Я сам здесь правопорядок, — холодно напомнил я ему, где работаю и кем.

— Так что сотрудник Службы Безопасности забыл здесь? — Полянский тряхнул головой и попытался встать, но я покачал головой, намекая ему, чтобы он этого не делал.