Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 17)

— Теперь допрос буду вести я, — проговорил Андрей Николаевич, занимая моё место. Офицеры остались стоять за его спиной. Он положил на стол какие-то бумаги и подвинул их Юдину. — Ваши гарантии.

— В вашем окружении есть менталист? — остановившись у двери, задал я последний вопрос бывшему министру финансов, который оторвался от чтения и поднял на меня слегка расфокусированный взгляд. — Кто он?

— Это не секрет. Все, кто работает или работал с Клещёвым, пользуются его специфическими услугами, — Юдин улыбнулся мерзкой улыбкой и демонстративно потерял ко мне какой-либо интерес.

Я вышел из допросной и бегом бросился в комнату наблюдения, где больше не было никого, кроме Егора и Боброва.

— Что узнали? — спросил я у Андрея, закончившего в это время разговаривать по телефону.

— Есть адрес, где находился тот, кому звонил Юдин, и тебе это не понравится, — он протянул мне листок с адресом.

— Это что, шутка? — я удивлённо посмотрел на него. На бумаге было написано название улицы, где жила Ванда и сейчас находилась Лена. Указанное здание располагалось прямо напротив дома Ванды.

— Нет. Не факт, что там держат Ванду, и звонок не был перенаправлен. Но своих ребят я сориентировал, на месте будут через тридцать минут, — проговорил Бобров. — С Залманом и Липняевым мы договорились встретиться у Ванды в квартире через десять минут.

— Просто отлично, — я потёр лоб, переводя взгляд на Егора. — Но вполне логично. Мы у себя под носом никогда бы даже не думали искать. Семьдесят четыре процента, что это связано со мной, и девяносто, что с её работой? — хохотнул я.

— Это… моя ошибка, — признал Егор, глядя куда-то мимо меня. — Я ещё ни разу не ошибался, и это довольно унизительно. Но в своё оправдание могу сказать, что о некоторых связующих деталях я не знал.

— Егор, успокойся, всё нормально, — я похлопал его по плечу. — Это не ошибка. Никто же не думал, что террористы просто не смогут покинуть нашу страну своими силами. — Я достал телефон из кармана, набирая номер Ромки.

— И да, я знаю того эриля, который им помогает. Юдин неоднократно произнёс фамилию Меркулов. И до меня только сейчас дошло, что это староста моего факультета в школе. Он тоже эриль. Очень хороший эриль, — задумчиво произнёс Егор. — Надо найти его и уточнить некоторые детали.

— Мы этим сразу же займёмся, как только вытащим Ванду, — я бросил взгляд на стекло, разглядывая допросную. Юдин всё ещё изучал документ, а Громов допрос так и не начал. — Интересно, зачем ему всё-таки нужен был я?

— Хотел провернуть всё на своих условиях, надеясь, что ты сразу же клюнешь на приманку в виде информации о Ванде, — подтвердил мои догадки Егор. — Я останусь. Громову наверняка понадобится моя помощь в ходе допроса и после него.

— Ты аналитик, тебе там делать нечего. Наконец-то, — прошипел я в трубку, услышав Ромкин голос, как только он ответил. — Ты почему так долго трубку не брал?

— Пытаюсь отделаться от Алферова, — недовольно ответил он. — Он вызвал меня завтра в шесть утра на официальный допрос к себе в отдел.

— Зачем? — спросил я, направляясь в сторону выхода следом за Андреем.

— Понятия не имею. Гомельский обещал предоставить своих адвокатов.

— Мы знаем, где она, — проговорил я, останавливаясь на крыльце здания. — Встречаемся в квартире Ванды через пять минут. Если ты в деле, — я отключился и подошёл к ожидающему меня Андрею.

Глава 5

— Ну же, давай, — сквозь зубы процедила Ванда, в сотый раз вставляя гвоздь в ржавый замок.

Сосредоточившись на ощущениях, она нащупала штифты и аккуратно поддела их проволокой, которой являлась та самая пресловутая косточка из бюстгальтера. Закрыв глаза, она ковырялась в замке до тех пор, пока не раздался такой долгожданный щелчок, и железный браслет, сковывающий её руку, разомкнулся. Со вторым браслетом дело пошло гораздо быстрее, и уже через несколько минут её руки оказались свободными.

— Да неужели, — выдохнула девушка, обессиленно прислоняясь спиной к холодной стене. — Не такая уж ты и хорошая ученица, Вишневецкая. Хотя хотелось бы думать, что здесь решающим моментом является практика, — она улыбнулась и тихо встала на ноги.

Цепь между наручниками громко бряцнула, упав на пол, но Ванда только поморщилась, поднимая её и сжимая в руке. Голова немного кружилась, и она чувствовала лёгкую слабость. За всё это время, после того как её перевезли, она позволила себе поесть и попить воды лишь однажды, когда поняла, что полный отказ от еды делает ещё хуже. А ко всем этим снам она уже практически привыкла. Физически Ванда сейчас находилась в очень плохой форме. И ей оставалось надеяться исключительно на пресловутый фактор неожиданности.

Она подошла к двери и опустилась на пол. Сейчас оставалось только ждать и проверить, насколько хорошо её смог подготовить к подобному Андрей. Ванда не заметила, как задремала, но резко встрепенулась, услышав приближающиеся к двери знакомые шаги своего надсмотрщика.

Поднявшись на ноги, она отошла немного в сторону от двери, сжимая в руке цепь. Лязгнул замок, и дверь распахнулась, явив в проёме высокую тёмную фигуру.

— Еда! — крикнул охранник, входя внутрь. — Опять ничего не ела? — процедил он, наклоняясь, чтобы поменять тарелки, стоявшие на полу. — Что за… — пробормотал он, глядя перед собой и не обнаружив сидевшую напротив двери девушку.

Медлить дальше было непозволительной роскошью. Ванда рванулась вперёд, цепь со свистом рассекла воздух, но охранник инстинктивно отпрянул. Звенья цепи лишь чиркнули по его щеке, оставив красную полосу.

— Ах ты, тварь…

Он сделал резкий выпад, от которого Ванда не смогла увернуться, и схватил её за волосы, дёргая вниз. Ванда вскрикнула, потеряла равновесие, но успела вцепиться в его куртку. Они рухнули на пол вместе. Девушка больно ударилась спиной и головой о бетонный пол. Дыхание сбилось, тело на несколько мгновений просто перестало её слушаться, а в голове закружился туман.

Надсмотрщик навалился на Ванду и обхватил рукой тонкую шею, перекрывая доступ воздуха к лёгким.

— Мне плевать на то, что говорят остальные. Я и так уже слишком долго с тобой здесь вожусь, — прошептал он, вглядываясь в лицо девушки безумными глазами. — Думала, что…

Он не договорил. Ванда перестала сопротивляться, полностью расслабилась и неожиданно смогла извернуться, ударяя его пальцами в глаз.

Надсмотрщик ослабил захват и, громко застонав, отпрянул от неё, закрывая руками лицо. Перекатившись, Ванда закашлялась, стараясь восстановить дыхание, и встала на корточки, хватая цепь, выпавшую у неё из рук после первой неудачной атаки.

Надсмотрщик уже вставал, всё ещё прикрывая рукой пострадавший глаз. Ванда покрепче перехватила цепь, обмотала вокруг кулака и ударила этим импровизированным кастетом в колено сопернику со всей доступной ей силой. Раздался хруст, короткий вопль, и он рухнул на одно колено, потянувшись рукой к кобуре.

Ванда больше не стала медлить, прекрасно понимая, что от последующих действий зависит не только её свобода, но и жизнь. Она перепрыгнула через своего похитителя, накинула цепь ему на шею сзади и натянула, прикладывая к этому все имеющиеся у неё силы. Как же тяжело было проворачивать подобное без магии! Теперь ей стало окончательно понятно, что в прямом противостоянии, она мало что могла противопоставить мужчине, который был элементарно больше и сильнее её.

Надсмотрщик что-то прохрипел и упал на живот. Его пальцы впились в её предплечья, стараясь разжать душащие его руки, оставляя при этом кровавые царапины на нежной коже. Ванда зажмурилась, ещё сильнее натягивая цепь.

Его ноги задёргались, забились по полу. Потом судорожный вздох, и тело обмякло. Она держала натянутую на шее цепь ещё пять секунд. Потом ещё три. Отпустила только тогда, когда пальцы сами разжались от усталости.

Посидев несколько секунд, давая рукам краткосрочный отдых, Ванда приложила пальцы к шее наёмника. Пульс прощупывался, но это и не удивительно, ей и в лучшей форме было бы проблематично без магии лишить его полностью кислорода. Теперь главное, чтобы ей хватило времени, пока он не пришёл в себя.

Немного поколебавшись, девушка схватила его за волосы, резко дёрнула голову вверх и приложила лбом о твёрдый пол. Потом повторила это ещё несколько раз.

— На всякий случай, — пробормотала она, прислушиваясь к звукам из коридора. Дверь всё ещё была открыта, и их возню и вопли могли услышать другие похитители.

Ванда наклонилась к охраннику, выхватывая дрожащими руками пистолет из кобуры.

Оружие охладило разгорячённую кожу, давая новый прилив сил. Сейчас она определённо чувствовала себя намного уверенней. Проверив пистолет, Ванда убедилась, что магазин был полон. Щёлкнула предохранителем и навела ствол на своего надсмотрщика.

— Нет, не нужно лишний раз шуметь, — покачала она головой и начала быстро проверять карманы, ища ключи, которые могли ей пригодиться, чтобы выбраться наружу.

Нашлась целая связка. Ванда схватила её и поднялась на ноги, подходя к выходу. Выглянув в коридор и никого не обнаружив, она выскользнула наружу, аккуратно закрывая за собой дверь. Искать подходящий ключ и запирать замок времени не было, поэтому она оставила всё как есть.

Где-то вдалеке хлопнула дверь и послышались гулкие шаги. Девушка прижалась спиной к стене, сжимая в руках пистолет. Сердце бешено колотилось, горло саднило, а в ушах усиливался какой-то нездоровый гул.

— Да, Вишневецкая, в таком состоянии ты недалеко уползёшь, — прошептала она и, глубоко вздохнув, отлипла от стены, начиная двигаться вперёд, как она надеялась, в сторону выхода. Всего лишь нужно было пройти этот коридор, завернуть направо, оттуда двадцать шагов, какое-то помещение, потом очередной коридор и после него лестница наверх. Не так уж и далеко.

Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался резкой болью в рёбрах, видимо, то падение дало о себе знать. Ванда закусила губу, заставляя себя двигаться вперёд. Она ускорила шаг, до поворота оставалось не так уж и далеко. Не дойдя до него, Ванда резко остановилась, услышав приближающиеся шаги, и подняла пистолет. Прямо на неё вылетел незнакомый ей мужчина. Он тут же остановился, уставившись на дуло направленного на него оружия.

— Тише, деточка, — он оскалился и прищурился, делая шаг в её сторону, поднимая руки. — Успокойся, тебя никто не тронет.

— Рот закрой и сделай шаг назад, — прохрипела Ванда, не сводя с него взгляда. Она поймала себя на мысли, что не может сконцентрироваться и запомнить хоть что-то из его внешности. Единственное, что врезалось в её память, — он говорил на русском языке с лёгким акцентом.

— Ты всё равно не выстрелишь, — продолжал улыбаться один из её похитителей. Вот в этом она была уверена на сто процентов. — Ты же не убийца.

Он дёрнулся в её сторону, и Ванда, больше не раздумывая, нажала на спусковой крючок. В пустом коридоре раздался оглушительный звук выстрела, эхом отражаясь от стен. Пуля вошла точно в переносицу этого чересчур самоуверенного типа.

— Да я в четырнадцать лет ведьму топором зарубила, — прошептала Ванда и, словно очнувшись, бросилась бежать, прекрасно понимая, что на звук выстрела сейчас сбегутся все, кто находится в этом месте.

Поворот, короткий коридор, ещё один поворот, и она вбежала в огромное пустое помещение, из которого вело несколько выходов.

— Мне кажется, мы тебя слегка недооценили, несмотря на твоё сопротивление в номере отеля, — в помещение вошёл очередной наёмник. По голосу она узнала в нём главного, к которому её водили в самом начале заключения. — Зря ты убила Иннара. Он единственный из всех нас, кто умел готовить.

— Выпусти меня, — прошептала Ванда, направляя на него пистолет. Он даже не вздрогнул, только усмехнулся, сложив на груди руки.

— Он тебе не поможет…

Договорить наёмник не успел. Свет во всём здании погас, погружая находившихся внутри людей в непроглядную темноту. Ванда от неожиданности вскрикнула и выстрелила. Судя по тому, что никаких звуков за этим не последовало, она промахнулась.

— Всем лежать! Спецподразделение «Волки»! — Свет от направленного в неё луча фонаря на секунду ослепил, но Ванда, зажмурившись, рухнула на пол, закрывая голову руками.

Это было первое, чему их всех учили люди Рокотова: как бы ты ни был прав, но в момент штурма должен прикинуться поленом, чтобы не нарваться на шальную пулю или тяжёлый ботинок штурмовика. Потом тебя поднимут, отряхнут и отсортируют, а пока надо лежать и притворяться мёртвым.

Ванда ещё больше вжалась в пол, услышав шаги, короткие команды, звуки борьбы и одиночные выстрелы уже откуда-то издалека. Свет неожиданно зажёгся, но она не поднимала головы и вообще старалась не шевелиться.

— Ванда! — Рядом с ней раздался знакомый голос, от звука которого она вздрогнула и зажмурилась. — Поднимайся, это я, ну же. — Крепкие руки подняли её, словно пушинку, и усадили на пол. Ванда разомкнула руки на затылке, тут же закрывая ими лицо, тряхнув головой. — Да что с тобой, открой глаза. Ты ранена?

— Нет-нет-нет, пожалуйста, — прошептала она, едва сдерживаясь, чтобы не удариться в истерику и накатывающую на неё волной панику. — Я же почти выбралась, я не хочу просыпаться. Я почти выбралась…

— Ванда, это не сон, посмотри на меня, — Рома довольно жёстко схватил её за повреждённые запястья, разводя руки в стороны. Ванда вскрикнула от внезапно прострелившей руки боли и широко распахнула глаза. — Прости, — прошептал он, всматриваясь в её лицо. — Если бы ты спала, тебе бы не было больно, — твёрдо проговорил он, снимая с неё браслеты противодействия.

На синяки, покрывающие открытые участки её тела, он старался не смотреть, чтобы не сорваться. Ему и так довольно долго пришлось униженно упрашивать Боброва включить его в группу.

— Рома, — Ванда всхлипнула и схватилась за его куртку, утыкаясь лбом в грудь, стараясь не обращать внимания на знакомый запах, который мерещился ей повсюду после того злополучного сна.

— Тише, всё хорошо, — он осторожно погладил её по волосам, тут же одёрнув руку, почувствовав что-то липкое на ладони. Кровь. Роман закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сейчас он должен быть спокоен как никогда.

— Уводи её отсюда, дальше мы сами, — к ним подошёл Андрей, быстро окинув взглядом свою подопечную, и махнул рукой, отдавая негласный приказ остальным ребятам из своей роты.

— Пойдём отсюда, — тихо проговорил Гаранин и крепко прижал к себе вцепившуюся в его куртку девушку, активируя приготовленный ещё до штурма артефакт.

Резкий рывок, и Ванда почувствовала, как её обнажённых ног коснулось что-то холодное. Запах, окруживший её, был знакомым, но из-за волнения и накатившего страха она не могла его сразу идентифицировать. Она всё ещё прижималась к Роману, не спеша открывать глаза, прекрасно осознавая, что если окажется вновь в той камере, то просто не выдержит.

— Где мы? — тихо спросила она спустя несколько секунд, когда не ощутила привычного головокружения, накатывающего на неё перед тем, как она просыпалась.

— В больнице, — прошептал ей на ухо Гаранин и аккуратно отстранился. — Вэн, посмотри на меня.

— Зачем? — она выдохнула, открыла глаза, начиная озираться по сторонам. Да, действительно, они стояли на кафельном полу хорошо знакомого ей кабинета в Республиканской больнице.

— Доктор Ахметова тебя осмотрит, а потом мы пойдём домой, — Рома ответил сразу на все её вопросы, не дожидаясь, пока она их задаст. — Мы её предупредили, что если найдём тебя, то сразу отправимся сюда.

— Со мной всё хорошо, — тихо ответила Ванда. — Как вы меня нашли? И кто это был? Зачем меня похитили? — Она закусила губу и прямо посмотрела в напряжённое лицо Гаранина.

— Пока это неважно, — он покачал головой. Дверь кабинета распахнулась, и к ним ворвалась Ольга Николаевна.

— Слава всем богам, — воскликнула она. — Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовалась она у девушки.

— Нормально. Наверное, — Ванда пожала плечами. — Меня не били, не истязали, не пытали и не насиловали, если вы об этом, — тихо проговорила она, глядя на нахмурившуюся целительницу.

— Ты не выглядишь так, будто с тобой обращались как с хрустальной вазой времён Лазаревых, — осторожно проговорила Ахметова, подходя ближе.

— Это только за последний час, — хмыкнула Ванда, начиная приходить в себя. — Не рассчитала силы и немного разозлила одного из похитителей. И до этого сама ударилась, поскользнувшись. Так что я в норме. Ром, я хочу помыться и снять с себя это тряпьё, — проговорила она, поведя плечом. На неё начала накатывать какая-то апатия и усталость, и всё вокруг виделось ей через какую-то туманную дымку.

— Сначала я тебя осмотрю и, если не найду ничего серьёзного, отпущу домой, — строго проговорила Ольга Николаевна. — Рома, выйди.

— Но… — он попытался возразить, но затем кивнул и покинул кабинет, осторожно закрыв за собой дверь.

— Отлично, — закусив губу, Ванда начала раздеваться под напряжённым взглядом главного столичного лекаря и своего бывшего преподавателя.

* * *

— Чисто, можете входить, — из здания, возле входа в которое я стоял в сопровождении следователя, вышел Андрей и кивнул мне. — Ванда была здесь, выглядела не очень, я отправил её с Ромой отсюда. Всего внутри девять человек, все наёмники из других государств. Обезврежены.

— Марк Левин? — коротко спросил я, входя в помещение огромного пустующего склада, следуя за капитаном Бобровым. Я не мог сдержать облегчения, когда услышал про Ванду. Даже злость на «Волков», оставивших меня снаружи, мотивировав это тем, что офицеру СБ при штурме внутри делать нечего, ушла.

— В тесном кругу задержанных, — отчитался Бобров, открывая дверь и первым спускаясь по лестнице.

— А что я всё-таки здесь делаю? — неуверенно спросил Анатолий Рыжов. Его ко мне приставил Громов, согласовав операцию по освобождению заложника и задержанию преступников.

— Ты же следователь, — ответил я, спускаясь вниз. — Вся бумажная волокита будет висеть на тебе. Я офицер и оперативник, чтобы вы все не думали о моей универсальности.

Спустившись по лестнице, мы прошли через небольшой коридор и оказались в просторном пустом помещении, где в центре на коленях с сомкнутыми за спиной руками расположились задержанные «волками» наёмники. Меня качнуло, и в голове сразу же зашумело. В груди начало печь, а к горлу подкатил ком.

— Кто умер? — тихо спросил я у повернувшегося ко мне Боброва.

— Иннар Каллас, эстонский подданный, состоящий в группе Левина, — чётко ответил Андрей. — Это не моих рук дело. Он был уже мёртв, когда мы пошли на штурм. Ванда постаралась. Пыталась выбраться самостоятельно, и это у неё практически получилось.

— Ясно, — вытерев пот со лба, тихо проговорил я. — Где Левин?

— Встать! — один из ребят Андрея обратился к наёмнику, стоявшему на коленях прямо напротив меня. Лет тридцати, чёрные волосы, и, несмотря на довольно молодой возраст, с проседью на висках. Наглый взгляд тёмных глаз впился в меня, а губы скривились в усмешке.

— Наумов, СБ, — представился я, садясь на подготовленный для меня стул. Левина усадили напротив меня. Он вальяжно растёкся на стуле, глядя на меня с нескрываемым пренебрежением. — Ну, рассказывайте, господин Левин, что вас занесло в наши края? — спокойно произнёс я, ловя его взгляд и тут же погружаясь в его разум.

Если какая-то защита у него в голове и была, то я её не заметил, прорываясь внутрь с элегантностью тарана. Всё-таки работать тонкими нитями при переполненном источнике не так-то просто. Я взял себя в руки и уменьшил воздействие, хотя, как мне показалось, этого грубого вмешательства наёмник даже не заметил.

— Зачем мне что-то рассказывать? — скривился он. — Вы всё равно ничего мне не сделаете. Меня разыскивает международная ассамблея, которая и будет меня судить…

— Ошибаетесь, — проворковал я, мило улыбаясь, начиная бегло просматривать воспоминания, расположенные в его голове в каком-то странном хаотичном порядке, даже без намёка на систему. — Вы обвиняетесь в похищении сотрудника Государственной Службы Безопасности Российской Республики, а также в террористическом акте на территории этой страны. Судить вас будут здесь за преступления совершенные на этой территории, и по нашим законам.

— Так даже лучше. С вашим продажным судом и прогнившим насквозь правительством я готов поспорить, что отделаюсь лёгким испугом и несколькими годами заключения, — он наклонился ко мне, всё ещё не прерывая зрительного контакта. — Но это мне светит, если я буду держать язык за зубами.

Я прервал зрительный контакт, выныривая из его головы. Он был не просто наёмником, как Ромка или его ребята. Левин был полным отморозком без каких-либо моральных принципов. Он упивался своей силой и наслаждался каждым убийством, совершённым им лично. Те воспоминания, которые первыми попались на глаза, вызывали чувство брезгливости и омерзения, и ярко напомнили мне об Африке, когда я сопровождал команду Рокотова на задании. Я прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках и просто не убить этого урода на месте за все совершенные им и его командой преступления.

— Все вон, — коротко бросил я. — Рыжов, останься. Всё-таки допрос нужно вести тебе либо мне при твоём непосредственном участии, — я прикидывал варианты, потому что всё ещё не умею правильно допрашивать, а Рыжов не владеет всей доступной мне информацией.

Андрей внимательно посмотрел на меня и кивнул своим ребятам, первым выходя из комнаты и плотно закрывая за собой дверь.

— А что, роль хорошего полицейского не получила признания у аудитории, теперь пришла очередь показать себя с другой, тёмной стороны? — ухмыльнулся Левин, откидываясь на спинку стула.

— Вроде того, — я вернул ему ухмылку. — Кстати, о тёмной стороне. Вы знаете, у меня есть знакомый некромант, он такой душка, поваром работает, представляете?

— И зачем мне знать о твоих знакомствах? — в его глазах впервые промелькнуло беспокойство. Всё-таки Тёмные до сих пор вызывают трепет, даже если о них просто упоминаешь. Я отбросил идею позвать Эдуарда. Великий Князь может не сдержаться и просто выпотрошит этого ублюдка, а он, как-никак, нужен нам живым.

— Говорят, — я наклонился к нему и теперь говорил доверительным шёпотом, — что некродопрос исключает одну важную деталь: допрашиваемый никогда не врёт поднявшему его некроманту. Представляете? А самому некроманту нужен для этого только свежий труп, ну и, возможно, ритуальный кинжал, но это так, по желанию.

— Ты не посмеешь… — прошипел Левин и дёрнулся, попытавшись вскочить со стула.

— Сидеть! — рявкнул я, ногой вернув его на место, и сразу же направил в его сторону несколько видимых только мне тонких чёрных щупов, стремительно проникающих в его голову. Мне некогда было копаться в его мозгах, стараясь понять систему, по которой были рассортированы воспоминания. Щупы как раз ограничат временные рамки и направят меня в нужную сторону.

Рыжова я окружил непроницаемым куполом тьмы, энергоёмким и точечным заклятием, но, к сожалению, единственным, способным защитить его от воздействия низкоуровневых тёмных проклятий. И, на мгновение закрыв глаза, я опустил на комнату вуаль подчинения, тут же окутавшую не только Левина, но и всё ещё сидевших на полу наёмников. Дышать сразу стало легче. Излишки энергии смерти выплеснулись наружу, а источник заработал в полную силу.

В комнате стало темно и холодно. Краем глаза я заметил, как иней стремительно покрывает пол и распространяется по стенам. Но сидящий напротив меня напряжённый наёмник мгновенно расслабился и снова растёкся на стуле, презрительно улыбаясь.

— Эм, Дмитрий Александрович, — Рыжов поёжился, но я поднял руку, показывая, чтобы он помолчал.

— Ну а теперь, господин Левин, пообщаемся по-взрослому. Сколько человек вместе с вами оказались запертыми на территории Москвы?

— Со мной двенадцать, — равнодушно ответил он. Я даже не стал проверять эту информацию, прекрасно осознавая, что под вуалью подчинения он будет говорить правду. Первое время. Потом сможет сбросить, если постарается, конечно.

— Какова ваша цель нахождения в Москве? — задал я очередной прямой вопрос.

— Нас наняли для провокации и атаки на детский дом. Послушайте, вам не кажется, что атмосфера здесь стала какой-то напряжённой? — он попытался улыбнуться. Ай, молодец, быстро понял, что с ним что-то не то, и уже сейчас пытается сопротивляться.

— Кто вас нанял? — а теперь я вторгся в его разум, ища подтверждение его словам.

— Министр внутренних дел и министр юстиции. Возможно, был кто-то ещё, но переговоры я вёл непосредственно с ними. У меня есть доказательства их причастности, — сразу же проговорил он, потирая лоб. Я выхватил блокнот из рук напряжённо сопевшего за моей спиной следователя и быстро переписал адрес банка и номер ячейки во Фландрии, где лежали документы, договоры и другая информация по этому делу.

— Почему вы не вышли на меня раньше? Вы похитили Вишневецкую ради моего внимания, но со мной так и не связались, — я торопился, чувствуя, как вуаль начала постепенно рассеиваться в пространстве, несмотря на количество энергии, которую я вбухивал в её поддержание.

— Сначала мы мешкали, когда увидели членов спецподразделения Рокотова рядом с вами и Гараниным. А потом на нас вышел один человек, предложив более интересный вариант развития событий, не привлекая вас к нашей небольшой проблеме, — тряхнул головой Левин, пытаясь сбросить с себя остатки вуали.

— Юдину вы сказали иное, — пробормотал я, направляя щуп.

— Этот жирный боров совсем зазнался. Не следовало поднимать трубку, когда он звонил, так бы вы на нас никогда не вышли. Сегодня в полночь ни нас, ни вашей девки уже не было бы в стране, — оскалился наёмник, покачнувшись на стуле.

— Подробнее, что за человек, как с вами связался и что именно предложил? — я старательно вёл щуп, стараясь не заблудиться в том бардаке, что наполнял его башку.

— Мне известно только имя. В России в Гильдии Гаранина до того, как он стал главой, этого человека звали Славой. Как он выглядит, мало кому известно, только общие черты: рост — метр восемьдесят, шрам на всю правую щеку, крючковатый нос, сломанный в нескольких местах, и карие глаза. Он связался с нами письмом через обычную почту, — рассмеялся Левин. — Предложил отличный вариант. Мы даже не догадывались, что ваша Вишневецкая — известная по всему миру модель, и её хотят заполучить тысячи богатеньких мужиков, и столько же имеющих определённые связи. Так что, к глубокому сожалению моих ребят, её никто не трогал. Она должна была иметь товарный вид.

— И кому вы её продали? — вуаль спала, а взгляд Левина стал более осмысленным. Я на мгновение прикрыл глаза. В комнате заметно потеплело, и свет от висевших под потолком ламп ярко осветил помещение. Я снял защитный купол с Рыжова и снова посмотрел на наёмника. Щуп убрал, в нём больше не было необходимости. Мне и имя покупателя нужно было только для академического интереса, к нашему делу оно отношения не имело.

— Какому-то французскому дипломату, — замешкавшись, всё же ответил наёмник. — Вылет был запланирован на одиннадцать вечера. Дипломатический рейс, который никто не имеет права обыскивать без специального разрешения. Надеюсь, Юдин перед смертью будет мучиться за такую подставу.

— Себя вини, — пожал я плечами, поднимаясь на ноги. — И да, у вас очень устаревшие сведения. Рейсы сейчас не обыскивают по специальным разрешениям. Этакий жест доброй воли и расположения с нашей стороны, — он уставился на меня, а вся наглость начала куда-то пропадать. — Так что лучше бы вы со мной связались. У меня, как ты понимаешь, такое разрешение есть. Какая выгода Славику была от всего этого? — резко сменил я тему.

— Личная неприязнь и месть. У них с Гараниным тяжёлые отношения, — машинально ответил Левин, похоже, только сейчас осознав, в какую задницу они все попали. — А что может быть приятнее, чем наблюдать за метаниями своего врага, забрав у него нечто дорогое.

— Есть ещё какие-то вопросы? — я повернулся к задумчиво вертевшему в руках ручку следователю.

— Нет, пока нет, — протянул он, делая в протоколе какие-то заметки.

— Отлично, тогда я вас покину, а то во мне так некстати брезгливость к этому отребью проснулась, — и я вышел, сразу же наткнувшись на дежурившего возле дверей Боброва.

— Пакуйте их, я здесь закончил, — он кивнул, а я пошёл на выход, чтобы немного подышать свежим воздухом.