Алекс Ключевской – Частный детектив второго ранга. Книга 3 (страница 21)

На крыльце его ждал дворецкий. Борис Егорович встал таким образом, что Свиридову сразу стало понятно — в дом его пустят только в виде очень большого исключения.

— Чего тебе, Коля? — сварливо спросил Борис, неодобрительно глядя на бывшего охранника. — Вещи какие-то личные забыл, а Андрей Михайлович проникся и даже собственную машину выделил?

— Он забыл спросить тебя кое о чём, — ответил Николай, подходя к крыльцу. — Кто из горничных прибирался во флигеле Голубевых?

— Зачем Громову знать о таких вещах? — дворецкий озадаченно нахмурился.

— Я не знаю, — развёл руками Свиридов. — Зачем-то надо. Он меня в свои мысли не посвящает, знаешь ли. Так кто из девчонок следил за порядком во флигеле?

— Конкретно никто из них не был за Голубевыми закреплён, — немного неохотно ответил Борис Егорович. — Работали по графику, постоянно меняясь.

— А почему так? — Свиридов нахмурился. — Насколько я знаю, ты за каждой конкретные комнаты закрепил, чтобы было с кого спросить в случае, если неучтённую пылинку найдёшь под кроватью.

— Из-за Анфисы, — дворецкий махнул рукой. — Она любила девчонок донимать. Ей заняться, видимо, было нечем, вот мелкие придирки постоянно и придумывала. Когда они менялись, то могли ещё терпеть, а если бы одна постоянно там бывала? Вот то-то и оно. — Он вздохнул, а потом продолжил: — И кто бы что ни говорил, но она по-своему Семёна любила. Во всяком случае, ревновала Анфиса мужа будь здоров. Стоило ему только на какую-нибудь горничную взгляд мимолётом кинуть, и скандал на вечер был обеспечен.

— Сама гуляла на право и налево, а мужу вздохнуть свободно не давала? — Свиридов удивлённо посмотрел на Бориса. Он в такие подробности посвящён не был, но не доверять дворецкому у него не было оснований, уж лучше слуг никто не знает, что за закрытыми дверями спален в господском доме творится.

— Видимо, по себе судила, — Борис на мгновение задумался. — Вот сейчас подумал, а ведь это она могла кого-то подкупить, да отравить муженька. Шутка ли, он её отослал за вполне невинные шалости, и начал предаваться утехам со всеми горничными скопом. Яды-то она варить умела. Да и не только яды. Всё у Ирины Ростиславовны просила позволения семейной лабораторией пользоваться.

— А Голубев предавался утехам? — Свиридов слушал очень внимательно, на секунду пожалев, что у него нет под рукой такого же блокнота, как у Громова, чтобы записывать информацию.

— Насколько я знаю, нет, — Борис покачал головой. — Он сильно переживал, выпивать даже немного начал, но блуду не предавался — это точно.

— Понятно, — задумчиво проговорил Николай.

— Это всё, что Андрей Михайлович хотел узнать? — сварливо спросил его Борис Егорович, всё с той же неприязнью глядя на него.

— Пока всё, — ответил Свиридов. — Но это не значит, что не возникнет других вопросов.

— Как возникнут, так и приедешь, — ответил Борис и повернул к двери.

— За что ты на меня ополчился, Борис Егорович? — хмуро спросил Николай.

— Да как-то всё у тебя гладко вышло, Коля. Так не должно быть, разве ты не понимаешь? — дворецкий сначала помолчал, но потом решил ответить.

— Нет чтобы порадоваться за человека, — покачал головой Свиридов. — Ладно, ещё один вопрос, его тоже Громов задаёт, если что. Не к тебе относится, но, может быть, ты что-то об этом знаешь.

— Так задавай, — дворецкий повернулся к нему, поморщившись. — Или сначала за свои обиды отношения выяснять начнёшь?

— Что в Лилейнике творится? — Свиридов смотрел на него, не мигая, и под этим пристальным взглядом молодого совсем мужчины Борис почувствовал себя неуютно.

— Люди гибнут, что там ещё может твориться? — дворецкий задумался. — Мужики в основном. Уже третий за две недели. Не к добру это, — он покачал головой.

— Утопленники? — деловито уточнил Свиридов, снова пожалев, что у него нет блокнота. — Андрей Михайлович в записях Семёна нашёл, что тот что-то насчёт озёрной нежити хотел выяснить. Похоже, господин барон немного разозлился на водяных.

— Разозлился — это не то слово, — махнул рукой Борис. — На наших землях и так нежити и нечисти сверх всякой меры живёт, так ещё и пакостят так по-крупному. Ростислав Семёнович велел всё разузнать, а сам уже с Лёней Беловым договор планировал заключить, чтобы отряд Белова раз и навсегда вычистил его земли от этих тварей.

— Белову, конечно, всё равно, кого мочить, — с сомнением протянул Свиридов. — Он и с Олегом Дерешевым сцепился бы, если бы повод представился, охотники те ещё затейники. Но полностью нежить с нечистью выводить? Это, конечно, можно, но тогда почти все природные ресурсы, которые на этих землях ощутимый процент дохода составляют, потеряют свою ценность, и про их добычу можно будет забыть.

— Думаешь, господин барон тупее дверной ручки и этого не понимает? — Борис снова поморщился. — Именно потому, что присутствие тех же озёрных дев наделяет растущий по берегу их материнского озера лилейник дополнительными свойствами, делая из обычной травы ценнейший товар, заставляет мириться с тварями. Но, Коля, всему есть предел. И то Ростислав Семёнович колеблется. Поручил всё точно разузнать, прежде чем с Беловым договор подписывать.

— Да, это точно, — Свиридов задумался, потом тряхнул головой и открыл дверь машины. — Спасибо, что ответил на всё, несмотря на неприязнь ко мне, — он вполне искренне поблагодарил Бориса.

— Да ладно, что я без понятия, что ли, — дворецкий внимательно смотрел на него. — И, положа руку на сердце, лучше уж тебе отвечать, чем Громову. Вот ведь и не орёт, и не давит, всё спокойно спрашивает да с улыбочкой, а чувство такое, что душу вытаскивает.

— Правда? — Николай удивлённо посмотрел на него. — Я как-то такого не заметил. А ведь Андрей Михайлович меня сначала куда как серьёзней вас расспрашивал.

— Тебе виднее, — махнул рукой Борис и вошёл в дом.

Свиридов несколько секунд смотрел ему вслед, после чего сел в машину и решительно поехал к воротам. Ему сегодня желательно в Лилейнике всё разузнать, да в Блуждающий замок вернуться, чтобы Громову доложить. А там уж Андрей Михайлович думает, как эту скудную информацию в одну кучу собрать.

Уехавший за вещами Воронов вернулся через два часа с лошадьми, моими конюхами и двумя чемоданами и сразу же направился размещать обожаемых лошадей, бросив чемоданы на лужайке перед домом.

Конюхи были рады вернуться в родные конюшни. Они принесли стандартную клятву возле ворот под присмотром хмурого Дерешева. У Олега при этом был такой вид, что его как минимум захватили. Дай им с Савелием волю, так они с удовольствием оставили бы меня с кухаркой, парой горничных и охраной, чтобы народа в замке было максимально мало. Меня их мнение по этому вопросу мало волновало, поэтому им оставалось делать кислые морды, наблюдая за тем, как население замка постепенно увеличивается.

— Андрей Михайлович, — окликнул меня Воронов, когда я полюбовался возвращением лошадей в родные пенаты и собирался уже зайти обратно в дом. — Вы не хотите познакомиться с Аяксом? Полагаю, именно ему предстоит вас возить время от времени, и жеребец должен привыкнуть к вашему запаху, да и к вам в целом.

— А это обязательно? — пробормотал я, с опаской глядя на огромную зверюгу, которую Воронов держал в этот момент под уздцы. — В смысле, мне обязательно выезжать куда-то на лошади, хоть и время от времени? У меня есть отличная машина…

Я вовремя прикусил язык под изумлёнными взглядами и Воронова, и Аякса. До них, похоже, не доходило, как я могу отказываться от прогулки на таком красавце. Что поделать, являясь сугубо урбанистическим человеком и всю жизнь прожившим в мире, где лошади считаются предметом роскоши, а умение на них ездить — признаком статуса, я, в свою очередь, не мог себе представить, как вообще взгромозжусь в седло.

— Андрей Михайлович, если вы опасаетесь, что Аякс ещё не объезжен и не приучен к седлу, то могу вас уверить, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы следующим летом вы уже могли совершать прогулки, — заверил меня Воронов, приняв моё колебание на свой счёт. — Аякс очень умный мальчик и прекрасно отзывается на тренировку.

— Илья, — я начал что-то говорить, но потом махнул рукой и выпалил: — Я не умею ездить верхом, ясно? Не только Аякс не приучен сейчас к седлу, но и его хозяин. Нет, чисто теоретически я могу совершать прекрасные прогулки… в экипаже! Мне даже кажется, что я буду весьма отлично смотреться в открытом ландо в окружении очаровательных дам. Надо только костюм приличный дождаться от портного. Но, Илья, даже я сомневаюсь, что Аякса можно запрягать в экипаж. Так что наше знакомство будет чисто платоническим.

Выговорившись, я вздохнул и спустился с крыльца к жеребцу, смотревшему сейчас на меня с изрядной долей скепсиса. Когда я подошёл ближе, он всхрапнул, и мне с трудом удалось не отпрянуть. При этом Аякс так весело заржал, что сразу стало понятно — эта скотина напугала меня намеренно.

— Хм, — Воронов потёр подбородок, глядя на меня. — И как это произошло?

— Да вот так, — я развёл руками. — В моём мире не используют лошадей в качестве средства передвижения.

— Очень интересно, — Илья прищурился, а потом осмотрел меня с ног до головы. — Вам придётся научиться, Андрей Михайлович. Это вопрос престижа, в конце концов.

— А давай мы всем скажем, что я боюсь высоты? — спросил я у него с надеждой в голосе. — Ну вот такая у меня совсем не смешная фобия. Так боюсь, что выше второго этажа в собственном замке не поднимаюсь. А этот монстр, посмотри какой высокий, — и я протянул руку, дотронулся до шеи Аякса и сразу же отдёрнул руку в сторону.