Алекс Ключевской (Лёха) – Незаконный наследник. Стать сильнее (страница 5)

– Дядя Назар и так много для нас сделал. Я не хотела его беспокоить лишний раз, и потом, как бы он мог помочь?

– Ты дура? – уже не стесняясь в выражениях, спросил я. – Назар Борисович наш дворецкий. Он постоянно находится с нами в одном доме. Неужели ты думаешь, что он не нашёл бы способ добиться того, чтобы Виталий Павлович, или я, прочитали хотя бы подобную записку?

– Я не подумала, – тихо ответила она. – Выходит, это действительно я во всём виновата?

– Прекращай себя жалеть, – грубо прервал я её. – Мне нужно с кем-то работать, и, видят боги, я не собираюсь оставлять здесь истеричных особ.

– Я вовсе не истеричная особа, просто как-то всё навалилось, – Алёна, повертела в руке очки, а потом решительно их надела. – Что я должна делать?

– Ну вот теперь совсем другое дело, – я кивнул и поднялся со стула. – Вычисти отдел. Оставь оптимальное число служащих, в чьей преданности можно не сомневаться и наведи порядок в финансах. К концу месяца мне нужны точные данные, что эти твари упёрли. Справишься?

– Справлюсь, – она кивнула, снова выпрямив спину.

– Да, этот кабинет – твой. Когда уволенные личности заберут вещи, можешь начать его обустраивать. – И я направился к выходу, одновременно настраивая передатчик. – Звягинцев. – В ухе сначала раздался приглушённый шум, а затем я услышал вполне ясно голос Звягинцева.

– Да, Константин Витальевич, я вас слушаю.

– У вас, Андрей Юрьевич, такие господа служат: Зацепин и Ковалёв. Что вы можете о них сказать?

– Эти господа задержаны ещё вчера и находятся в камере, пока идёт расследование, – сухо отрапортовал Звягинцев.

– Это хорошо, – я вошёл в приёмную, где Татьяна уже вовсю суетилась, обустраивая своё временное рабочее место. Кивнув ей, я прошёл в кабинет. – Будь так добр, притащи их в мой кабинет. Это бывший кабинет Борзова, если что.

Вынув передатчик из уха, я его деактивировал. Шарик потух, хотя до деактивации светился нежным жемчужным светом.

– Хорошая вещь, надо себе этих передатчиков где-то приобрести. Такое всегда может пригодиться. – Сунув передатчик в карман, я осмотрелся. Если я хочу здесь часто находиться, то обстановку кабинета надо менять. Борзов, похоже, очень хотел жить и находиться в роскоши. Причём роскоши броской, а не сдержанной, как, например, у нас дома, или в доме Ушаковых. Вот зачем мне эти позолоченные подсвечники на шкафе с книгами? Зачем вообще нужны книги в рабочем кабинете? Если только…

Я подошёл к шкафу поближе и потрогал подсвечник. Потянул его, подёргал, повернул. При очередной попытке подсвечник повернулся и открылась потайная ниша, в которой я нашел бумаги со спецификацией на некоторые пошедшие в производство изделия, такие как стационарные телепорты, а также несколько матриц с внедрёнными в них заклинаниями, чтобы можно было применять в процессе производства, не отвлекаясь на то, чтобы постоянно приглашать магов клана.

Я резким движением вернул подсвечник на место и грязно выругался. Этот козёл не только деньги воровал, это ещё как-то можно было понять. Он воровал наши секреты. И я даже не представляю, кому предназначались все эти сложенные аккуратной стопкой бумаги и самое главное – матрицы.

– Константин Витальевич, к вам Звягинцев с двумя подчинёнными, – доложила заглянувшая в кабинет Татьяна. Девчонка быстро освоилась и, похоже, ей эта работа нравилась куда больше, чем сидеть в финотделе и бумажки перекладывать.

– Пусть заходят, – я прислонился спиной к шкафу и сложил руки на груди.

Сначала в кабинет вошли, точнее, влетели два невысоких, коренастых мужика, следом за которыми вошёл Звягинцев. Мужики были небриты, в мятой одежде, но особо пострадавшими не выглядели.

– Как идёт расследование? – спросил я начальника охраны, не взглянув дважды на мужиков, руки которых были скованы наручниками.

– Не так чтобы хорошо. Те ничего про охранников, замешанных в укрывательстве, не знают, с ними общался только Борзов. А эти молчат. Я уже хотел просить разрешение на допрос с пристрастием, – услышав, что сказал Звягинцев, мужики вздрогнули, но лишь сильнее сжали зубы.

– Ух ты, упрямые. Или идейные? – теперь я осматривал каждого из них с ног до головы. – А ведь такое поведение наталкивает на мысль, что наниматель или даже шеф этих двух молодцев вовсе не покойный Борзов. Поэтому-то они из себя героев и строят. Боятся они этого нанимателя, причём гораздо больше, чем тебя, Андрей Юрьевич. Так кто же это может быть, такой ужасный? Не поделитесь с нами? Может, мы тоже ужаснёмся. Вчетвером-то бояться куда веселее, чем вдвоём.

– Ты бы лучше не пытался его имя узнать, ублюдок, – выплюнул один из них. Мне было плевать, кто из них кто, поэтому я даже не просил у Звягинцева как-то их обозначить.

– То, что я ублюдок, знает, пожалуй, половина Российской империи, если не больше, – лениво протянул я. Звягинцев в это время стоял возле двери и смотрел в одну точку. Ещё один захотел себя пожалеть. Задолбали! Работать надо, а не самобичеванию предаваться! Я внезапно разозлился и добавил почти весело. – Вот только мало кто знает, насколько я могу быть ублюдком. Вам сейчас вовсе не вашего далёкого нанимателя надо бояться, – и я широко улыбнулся.

– А ты нас не пугай, пуганные, – добавил второй и бросил быстрый взгляд на большое окно. Его взгляд заметили все. И когда они рванули к окну, отреагировать тоже все успели, вот только я был быстрее.

Прямо из драгоценного паркета выметнулись длинные, гибкие ветви и оплели ноги решивших уйти от проблем бывших охранников. Водные удавки затянулись на шеях, а пространство свернулось в кокон, окруживший нас троих. Только в отличие от первого раза, сейчас я делал это намеренно. Ну а теперь можно и дыхание жнеца выпустить. Это не смертельные чары из арсенала некроманта, но нагоняющие такой ужас, что некоторые из тех, на кого воздействовали довольно продолжительное время, просто сходили с ума.

Мужики попытались заорать, но вода из жгутов плеснула прямо в рот, заставляя захлебнуться. Пока они, выпучив глаза откашливались, я подошёл ближе.

– Я же предупредил, вам надо бояться меня, – проведя рукой, я убрал ветви, и они упали на колени. А дыхание жнеца всё продолжало витать в воздухе этого замкнутого кокона. – Вы оба умрёте только тогда, когда я этого захочу, это понятно? – сев на корточки, я двумя пальцами приподнял голову одного из них за подбородок. – Как вы здесь оказались? Вы ведь не просто так пришли наниматься, прочитав объявление на столбе?

– Нам было приказано получить работу в охране и в итоге попасть на курацию финотдела, – просипел он. – Это было сложно. Мы полтора года карабкались, но, наконец, всё получилось.

– Молодцы, упёртые, – похвалил я его. – Что вы делали, когда курировали отдел.

– Ничего, клянусь, – он тяжело дышал, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. – Мы просто не допускали расследований против Борзова. И всё.

– Кто ваш наниматель? – я задавал вопросы короткими рублеными фразами, чтобы он с перепугу их правильно понял.

– Селин, помощник второго секретаря имперской канцелярии, – выпалил мужик.

– На кого, кроме Селина, работал Борзов? Кому предназначались матрицы? – он смотрел на меня непонимающе.

– Я не знаю. Нас сюда прислал именно Селин. Если кто-то ещё был, то он нам неизвестен.

– Я тебе верю, – отпустив его голову, я встал. А потом со всей силы пнул его под рёбра. – Из-за вас, уродов, на моём предприятии такая плесень расплодилась.

Чары спали, и я указал на валяющихся мужиков Звягинцеву.

– Можешь забирать. Они согласились сотрудничать. И не надо даже допрашивать с пристрастием. – Звягинцев открыл дверь и сделал знак находящимся в приёмной помощникам. Те зашли в кабинет и сноровисто подняли стонущих мужиков на ноги, после чего утащили обратно в камеры.

– Да, зачем что-то применять, если они уже и так поседели, – спокойно прокомментировал Звягинцев, а потом повернулся ко мне. – Я долго думал. В общем, вот, – и он протянул мне заготовленный заранее лист.

– Что это?

– Рапорт об отставке. Я допустил, чтобы на вверенной мне территории такое случилось, – он покачал головой. – Я не могу занимать ту должность, которую занимаю.

– Это ты хорошо придумал, вовремя самое главное, – я взял рапорт и положил его на стол. – Я пока не принимаю твою отставку. Сначала разгреби всю эту помойку, а потом мы вернёмся к этому разговору. Рапорт пока у меня полежит. Кто его знает, вдруг пригодится.

– Константин Витальевич… – начал он, но я его перебил.

– Если ты очень настаиваешь, то, я не могу удерживать тебя силой, – я уже с ним не церемонился. – Но, представь мне свою замену, способную во время этого небольшого кризиса не усугубить. Давай, где он? – я пристально смотрел на него. – Нет такого, вот в чём дело. И у меня нет. Так что, иди работай. Если ты очень хочешь, чтобы тебя наказали, то забудь на полгода о премиях и любых других стимулирующих выплатах. Да, пока порядок у себя не наведёшь, забудь про выходные и отпуск. – Звягинцев долго смотрел на меня, затем медленно кивнул и вышел из кабинета.

Я потёр лоб. Похоже, до Нового года у меня хватит дел здесь. Да ещё к Вольфу надо будет периодически заглядывать. А то у него хватит ума сюда припереться. И ведь эту скотину пропустят без всяких проверок. А мне придётся очередного охранника увольнять, которых и так у нас, похоже, недобор.